Пользовательский поиск

Книга Миллион открытых дверей. Содержание - Глава 3

Кол-во голосов: 0

— Что еще мы знаем о ней?

— Она была единственным ребенком. По всей вероятности, была очень стеснительной. Расписание ее занятий в Центре совпадает с расписанием одного парня, ее сотрудника по работе, в которого она, возможно, была влюблена, но он не был на концерте и является одним из тех немногих, которые обратились с просьбой вернуть им сумму, уплаченную за обучение. После восемнадцати лет она не делала копий своего псипикса — именно в это время их прекращают изготавливать, так что получается, что ее последний псипикс устарел на три года. Найти кого-нибудь из близких ей людей, кто согласился бы принять ее псипикс, пока не могут. Может быть, я соглашусь, а может быть, попробую уговорить Валери, если она прекратит свои истерики и согласится сделать хоть что-нибудь полезное.

— Она, между прочим, ко мне заглядывала. Ничего особенного я не заметил. Валери как Валери — по-моему, в порядке.

Маргарет вздохнула и почесала макушку. В это мгновение она показалась мне жутко похожей на обезьянку.

— Ну, тогда, значит, есть прогресс, — изрекла она.

— Она ничего от меня не добилась, — сообщил я негромко. Мне было интересно посмотреть, как Маргарет воспримет эту новость.

Она усмехнулась. Это мне понравилось.

— Так ты тоже заметил, как ее тянет ко всему аквитанскому?

— Это похвально, и признаюсь, я готов был бы ответить на эту ее тягу, но Пол намного…

— Намного полезнее? Это точно. А она в последнее время ухитрилась его просто замордовать.

— Между прочим, он ей в этом помогает, — заметил я. — На самом деле мне давно пора привить ему аквитанский подход к делам такого рода. С точки зрения enseingnamen ему бы следовало давно проучить ее. Дело в том, что в finamor мы становимся очень уязвимы друг для друга, но, кроме того, у нас существует высокоразвитое искусство выходить из себя, если так можно выразиться.

— Пожалуй, он смог бы этим искусством воспользоваться, — согласилась Маргарет, но мысль эта ее явно изумила.

Она смущенно улыбнулась, но я решил удержать ее от глупого вопроса и поспешно проговорил:

— Значит, получается, что несчастная Элизабет Лавлок — человек ниоткуда? Но все-таки как же с ней могло случиться такое?

Выражение лица Маргарет изменилось именно так резко, как я рассчитывал.

— Похоже, тут классический случай: она оказалась в неудачном месте в неудачное время. На улице неподалеку от ее дома происходила маленькая антисальтинистская демонстрация, организованная какими-то ультраортодоксальными верующими. Их было не более двадцати человек. Муниципальные полицейские пытались защитить их от «псипов». Когда «псипы» обрушились на них, погибло не менее четверых полицейских. Некоторые из демонстрантов до сих пор находятся в больнице. Элизабет Лавлок возвращалась домой после концерта. Судя по времени происшествия, она была среди тех, кто помогал нам наводить порядок в зале, но и тогда никто из нас не обратил внимания на нее, бедняжку. Ее схватили, когда она шла от трекера к двери своего дома. Думаю, вряд ли нам удастся узнать больше. Кое-какие детали вскрытия поистине ужасны, Жиро, — я имею в виду то, что судебный пристав назвал «длительными пытками, целью которых было сексуальное унижение». Думаю, пристав — из либералов, и он надеялся, что будет проведено тщательное расследование. Бедная девочка. Наверное, ей казалось, что ее страдания длились целую вечность, прежде чем ее в конце концов убили.

На глаза Маргарет набежали слезы. Не особенно раздумывая, я сел рядом с ней на кровать и обнял ее. Она прижалась ко мне, но это не было продиктовано желанием. Просто она жутко устала — ведь уже столько времени она заботилась о таком количестве людей, а о своих чувствах ей и подумать было некогда.

— Это так глупо, так глупо, — бормотала она, прижавшись к моему плечу.

— Да нет, это естественно. Просто ты очень устала, а мы ничего не делали для того, чтобы хоть немного облегчить твою участь. А то, что стряслось с Элизабет, и из камня бы выжало слезы.

— Я все думаю… если бы у нее был бы хотя бы один друг, который тогда был бы рядом с ней и удержал бы ее хотя бы на пару минут… ну хотя бы кто-то мог теперь сказать о ней…

Я крепче обнял ее и нежно погладил ее стриженый затылок, гадая, как же меня занесло в страну, где могут происходить такие страшные вещи. Она довольно долго не отрывалась от меня, но потом все-таки отстранилась и стала утирать слезы.

— Ну вот, — смущенно проговорила она. — Я совершенно утратила чувство собственного достоинства.

— Я никому не скажу, — пообещал я и подал ей носовой платок. — Держись, рано сдаваться. Ей нужна такая же тихая и спокойная подруга, какой была она сама. И непременно должен найтись кто-то, кого ты уговоришь носить ее псипикс. Не думаю, что это стоит делать тебе — это только приведет к тому, что она станет слишком сильно жалеть себя. Хотя одному Богу известно, кто бы еще имел право жалеть себя, как не она. Ой, нет, только не плачь, а не то и я тоже расплачусь.

Маргарет старательно изобразила счастливую улыбку, за что я ей был несказанно благодарен, и ушла. Я подумал о том, что при мне плакали очень многие donzelhas, но, пожалуй, Маргарет была единственной, за которую я действительно переживал. Что интересно — я не перестал переживать за нее и тогда, когда она перестала плакать.

Ну, что сказать… В конце концов, я ведь и рванул в Каледонию прежде всего за новизной чувств.

Примерно за час я покончил с утряской расписания занятий и, посмотрев на часы, обнаружил что настало время, когда я обычно позволял себе вздремнуть во время Первой Тьмы. По идее следовало бы наведаться вниз и узнать, как там дела, однако, будучи человеком, на котором лежала главная ответственность, я не желал узнавать о чем-либо неприятном тогда, когда ничего уже нельзя было исправить.

Бросив тоскливый взгляд на свою кровать, я наведался в ванную, умылся холодной водой, поспешно причесался и направился вниз.

Глава 3

Когда я спускался вниз по лестнице, я столкнулся с отцом Аймерика, и из разговора с ним стало ясно, что расписание нуждается в доработке: Каррузерс-старший смущенно спросил меня о том, нельзя ли преобразить одну из больших аудиторий в часовню. Сделать это было не так сложно, так что я внес соответствующую заметку в память своего карманного компьютера и пообещал отцу Аймерика, что в самом скором времени сообщу ему о точном времени отпевания.

— Благодарю вас, — сказал он. — Мне очень прискорбно, что мое пребывание в Центре начинается со столь грустного события, но боюсь, что правительство поставило меня в такие условия. Еще одна причина, по которой меня направили сюда, состоит в том, чтобы я приватно сообщил вам о том, что тело юной Лавлок уже доставили. Торвальд и Маргарет в данный момент переносят его в морозильную камеру под кухней.

— Вы уже видели… ее?

Каррузерс кивнул. Лицо его было словно отлито из стали.

— Да. Я предложил и остальные согласились — мы не станем бальзамировать ее, не будем заниматься пластической реставрацией и гроб оставим открытым. Полагаю, это очень правильное решение, потому что преподобный Сальтини звонил мне уже четыре раза за последний час и пытался обвинить меня в том, что мы, дескать, «излишне политизируем» смерть этой девушки и, как он выразился, «выдаем ее за мученицу, в то время как речь идет всего лишь о нелепой случайности и безответственности».

Тут уж я не выдержал.

— «Безответственности»?! Это после всего, что его молодчики с ней сотворили…

Я слишком сильно разозлился. У меня просто не было слов.

Губы Каррузерса едва заметно дрогнули. Видимо, что-то показалось ему смешным, но он не пожелал в этом признаться.

— Честно говоря, — сказал он, — моя реакция была точно такой же. Кроме того, что гораздо важнее, главный консультативный комитет одобрил мое решение и счел его рациональным, так что теперь Сальтини лишен возможности объявить меня безумцем или маразматиком. Могу лишь процитировать одного политика, чей стиль всегда вызывал у меня уважение. Оседлать тигра Сальтини сумел, а теперь посмотрим, сумеет ли он проехаться на нем верхом.

57
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru