Пользовательский поиск

Книга Меч Заратустры. Содержание - 71

Кол-во голосов: 0

– Понятно. Право liberum veto. Но у каждой палки два конца и перевернуть ее ничего не стоит. Ты узурпировала это право и никто не возразил. Так почему бы тебе не воспользоваться этим правом. Вдруг опять никто не возразит.

– Неужели ты хочешь, чтобы я короновала этого вашего Льва. Да его место в зоопарке. Я как раз знаю одну пустую клетку, могу подсказать. Я сама выпустила из нее всех львов, так что место вакантно.

– Я наслышан о твоих подвигах. И даже могу помочь водворить упомянутое лицо в вышеназванную клетку. Я не настолько глуп, чтобы делать тебе подобные предложения. Так что речь не о Льве.

– А о ком?

– Что ты скажешь, например, о Заратустре?

– А что ты скажешь, о нем?

– Допустим, я служу ему.

– Разве ты способен кому-то служить?

– Бесы просят служить, но я не служу никому. Даже себе, даже тебе, даже тому, чья власть.

Торквемада сбился на чужие слова, но Жанна не стала обращать на это внимание.

– Значит, ты не служишь Заратустре?

– Я пью кровь его врагов.

– И о чем мы тогда говорим?

– О том, что он уже здесь.

– Где?

– На пути к короне Империи. Это будет справедливо. На Востоке правит Мессия, а на Западе – Пророк.

– Пророк никогда не выходит на свет, а Мессия еще не пришел.

– Почему ты так уверена? А вдруг они уже здесь и зовут тебя?

– А если он уже здесь, то я не служу и ему. Я украл ровно столько огня, чтобы больше его не красть.

Это тоже была цитата близко к тексту, и Жанна даже не переиначила род.

А потом добавила уже от себя лично:

– И на чьей бы стороне ты ни был, я всегда буду на противоположной. Я с теми, чью кровь ты пьешь.

– Жаль, – сокрушенно покачал головой Торквемада. – Трибунал будет рад увидеть тебя. Он наверняка сочтет это своей большой победой. В его списке врагов ты стоишь на четвертом месте. И в этом есть повод для гордости. А мне жаль.

– Да неужели? Ведь ты так давно мечтаешь меня убить.

– Знаешь, на самом деле я не пью кровь. Никогда не пробовал. И не хочу. Я пью энергию, которая утекает из тела вместе с кровью. Или без крови. Тогда энергия просто кипит. Огонь выжигает ее из тела. И мне так хочется испить из твоего источника. Наверное, это любовь.

– Все-таки ты маньяк.

– Может быть. Но дело не в этом. Просто ты проиграла. А проигравший должен умереть. Так говорит Заратустра.

71

Крестоносцы возвращались из похода вразброд, как разбитая армия. Они и выглядели похоже, хотя до настоящей битвы дело так и не дошло. Если, конечно, не считать за таковую избиение фанатиков истринскими ополченцами и внезапные жалящие налеты неопознанных врагов, которые вылетали из леса, как нечистая сила, убивая и калеча всех, до кого успевали дотянуться, и точно так же стремительно растворялись в чаще.

Приблудные крестоносцы, поглядев на кровопролитие издали, решили поискать более легкой добычи и в обход поля битвы рассыпались по дачным землям в надежде их пограбить.

За этим они, собственно, сюда и пришли.

Но истринские дачники так и поняли, поэтому на зов князя Мечислава собрались далеко не все. Многие остались сторожить свое добро и не прогадали.

В результате под конец стало совсем уже непонятно, кто кого грабит. Тех крестоносцев, кого не убили сразу, добрые поселяне раздевали догола и гнали кнутами за околицу, а их имущество от одежды до оружия оставляли себе в качестве боевых трофеев.

Неудачливые грабители сломя голову бежали до ближайшего леса, а ближайшим был Перунов бор, где их поджидали со свежими силами леший и баба Яга, которые пользуются большим авторитетом среди язычников Перыни.

А тем отрядам, которые вел сам император Лев, пришлось еще хуже.

Растеряв половину своих сил в погоне за ведьмой на крылатом коне, которая как-то сама собой превратилась в целое полчище ведьм верхом на кентаврах, эти отряды нарвались на пеших орлеанцев под командованием Конрада фон Висбадена на коне и в пожарной каске.

Перед походом крестоносцам как-то забыли сказать, что еретиков может быть так много, да еще и вооруженных до зубов. Не ожидавший такого зрелища авангард разбежался сразу, и сам Лев едва унес ноги, когда приблудные оголили тылы и фланги.

Варяг, который со своей последней сотней отсиживался в арьергарде, плюнул на все при первом же известии о боестолкновении впереди. А те доблестные воины, которых Торквемада и Лев приставили надзирать за ним, в панике удрали на Русь вместе с поднадзорным.

А может быть, он просто объяснил им на живом примере, что бывает с теми, кто сунется с войной на зачарованную землю.

После всех этих измен император Лев уже не удивился, когда его предали черные монахи.

Они не стали дожидаться, когда Лев соизволит с ними соединиться, и организованно отступили к Москве со своей бесценной добычей.

Их вел сам великий инквизитор Торквемада, который раньше других понял, что Орлеан в этом походе взять не удастся, а значит, все бессмысленно.

– Неспособные отвоевать святой город недостойны смотреть на него, – сказал он и дал команду на отход.

Дороги черных монахов и конного эскорта императора пересеклись уже в черте города. Лев был настолько зол, что бросил всю свою пешую свиту и поскакал в Москву галопом, в сопровождении четырех всадников.

В городе были верные императору отряды, которые остались охранять резиденцию, а также личная гвардия понтифика Петропавла и часть судей и воинов Белого трибунала.

Лев спешил к ним, чтобы поднять их по тревоге и задержать черных монахов, как только они появятся.

Но у монахов тоже были лошади. Одна своя, на которой Торквемада ездил послом на Истру, а другая трофейная – кобылица королевы Орлеанской.

На нее и положили поперек седла связанную королеву, а позади нее сел один из трех ближайших помощников Торквемады.

В этой четверке (считая и самого инквизитора) он был самым лучшим наездником.

На другую лошадь сели сам Торквемада и еще один его подручный, а третий повел остальных черных монахов пешком через лес.

Вернее, не пешком, а бегом, с приказом:

– Отставших не ждать.

Император по дороге нарвался на дзержинцев в автомобиле, и те устроили потешную погоню за всадниками.

Пришлось уходить врассыпную. На городских улицах этот метод действует немногим хуже, чем в лесу. И, по счастью, до резиденции было недалеко. Так что последним смеялся все-таки Лев. Пока он с одним телохранителем уходил переулками, двое других развели бандитов, как последних лохов.

Когда дзержинцы поняли, что влетели, было уже поздно. Посреди Кутузовского проспекта их окружила непроходимая буйная толпа, которая на «раз-два взяли» перевернула автомобиль кверху днищем и, выковыряв пассажиров из салона, как моллюска из раковины, потащила на суд.

Когда Лев решился, наконец, приблизиться, он был несказанно удивлен тому обстоятельству, что верные отряды встречают его ликованием и криками о великой победе.

Все объяснилось лишь несколько минут спустя.

Оказывается, черные монахи успели раньше – даже несмотря на то, что Торквемада тоже столкнулся с проблемой.

На него напали пешие демониады, которые теперь уже орудовали и днем.

Три дня крестового похода начисто переменили баланс сил в городе, и наглости демониадов не было предела.

Но куда им было тягаться с Торквемадой. Его подручный легко спрыгнул с крупа лошади на землю, а инквизитор, привстав в стременах, поднял меч над головой и заговорил таким голосом, от которого даже безбашенные демониады притихли и стали казаться ниже ростом:

– Нет разума в том, чтобы сильные убивали сильных. Если мы будем истреблять друг друга, то восторжествуют слабые – а разве мы этого хотим?! Идите с миром и истребляйте слабых, а когда их не останется под небом, приходите снова, и пусть нас рассудит последняя битва!

И демониады пропустили всадников беспрепятственно. Кому-то даже показалось, что он узнал говорящего.

57
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru