Пользовательский поиск

Книга Меч Заратустры. Содержание - 66

Кол-во голосов: 0

Этих, понятно, уложили первыми. А поглядев на их растерзанные тела, дрогнули приблудные крестоносцы, которые были в большинстве. И когда они отступили, уже ничто не могло спасти вооруженных фанатиков от безжалостного избиения.

Фанатизм, конечно, сам по себе сильное оружие, и у дачников порой сдавали нервы, когда эти одержимые кидались на вилы и колья, выпучив оловянные глаза, оскалив зубы и выкрикивая нечеловеческим голосом:

– С нами Бог!!!

Но как видно, в этот день Он был на другой стороне.

И дачники уже готовились праздновать победу, когда выяснилось одно неприятное обстоятельство.

Часть крестоносного войска, сохранившая какое-то подобие дисциплины, под командованием императора Льва обошла поле битвы стороной и, не вступая в стычки с местными жителями, направилась по дороге в сторону Орлеана.

Этому немало способствовал гонец от Торквемады, который известил императора, что инквизитор жив и ждет его со своим отрядом неподалеку от цели.

– Мне поручено вас проводить, – сказал гонец, и дальше дело пошло быстрее.

Беда в том, что крестоносцы не потрудились разведать местность и смутно представляли, где тот Орлеан вообще находится. И до появления гонца все шло к тому, что белые воины Армагеддона, завидев любую встречную деревню, будут в восторге реветь: «Орлеан!» – как когда-то древние крестоносцы при виде каждого города вопили: «Иерусалим!»

Но Торквемада был умнее. Он все разведал и приготовил пути. И даже заверил императора через гонца, что в Орлеане их пока не ждут.

И перед императором забрезжила надежда, что вся эта безумная затея еще может выгореть.

65

Открытие новгородских биологов, что земля в дикой степи родит такие скороспелые и богатые урожаи, о которых на старых землях уже стали забывать, президент Гарин воспринял, как добрый знак.

К границе степи сразу потянулись дачники и беженцы и проблема, чем кормить город и поселки, решилась в одночасье.

Серьезных проблем не было и до этих пор. Рыбные реки и грибные леса по южной стороне Ильменя позволяли не беспокоиться о прокорме. А растительную пищу охотно продавали дачники на Тверском перевозе.

Продавали, естественно, за нефть. Вернее, за бензин и керосин.

Зачем им то и другое, Гарин не спрашивал, но догадывался.

Нефтепродукты постепенно приобретали примерно то же значение, что и самогон. Они превращались в суррогатную валюту.

Их было еще слишком мало, и в них очень нуждались кремлевцы и дзержинцы, которые вели на улицах перманентно пылающей Москвы последнюю механическую войну. Поэтому нефтепродукты можно было выгодно сбыть с рук.

Но все-таки выращивать еду на месте удобнее, чем возить ее откуда-то с Волги. Транспорта и так не хватало. Так что дачникам в Новгороде были рады и даже не очень настаивали на соблюдении гаринского Кодекса строителя цивилизации.

Хлеб насущный дороже.

А за хлеборобами следом пожаловали дикари и сектанты.

Они всегда следовали по пятам за дачниками, как мыши и тараканы следуют за человеком, расселяясь по девственным местам только после того, как там появятся люди.

Первыми нагрянули братья-славяне – близкие родичи язычников Перунова бора, которые, однако, считали, что вблизи от Москвы нельзя возродить и сохранить древние обычаи в чистоте, и потому удалились от цивилизации аж за Волгу.

Еще они не пахали и не сеяли, жили охотой и рыбалкой, но не считали грехом и сбор урожая на чужих полях. Так что от Москвы они ушли, а от деревень и хуторов не решались.

Но братья-славяне – это были цветочки. Ягодки начались, когда на Новгород обрушилось дикое племя экологов, которые в нарушение Кодекса строителя цивилизации учинили массовую акцию протеста в голом виде и с плакатами:

«Долой цивилизацию!»

«Нефть это яд!»

«Муха тоже вертолет!»

И так далее.

Разогнать демонстрацию Гарин не решился. В нем еще сильны были либеральные предрассудки, навеянные журналистским прошлым, и стремление железной рукой загнать человечество к счастью еще не вполне овладело им.

Но беспорядки начались все равно. С экологами сцепились мирные жители, и поскольку последних было больше, демонстрантам пришлось отступить.

Но они пообещали вернуться в подмогой.

Верная соратница президента Гарина биолог Тамара Крецу, которая, собственно, и сделала упомянутое выше открытие, воскликнула в сердцах:

– Надо было строить город в пустыне! Туда бы они точно не добрались.

Эта добрая женщина целиком и полностью разделяла страсть Гарина к возрождению цивилизации и гармонично сочетала в себе любовь к природе с ненавистью к зеленым террористам.

– Настоящие экологи примиряют цивилизацию с природой, а не воюют с цивилизацией от имени природы, – сказала она однажды, и за это дикие экологи навечно вписали ее в список своих главных врагов.

Может, она бы и не удостоилась такой чести, но Гарин еще в Белом Таборе поручил ей возглавить Академию Наук Экумены, так что она была у всех на виду, и даже прославленные ученые, которых эвакуировали из Москвы во время последних беспорядков, не решались оспорить ее права на этот пост.

Впрочем, на Земле за все ее открытия в области экуменской биологии ей наверняка полагалась бы Нобелевская премия. Работая в поле, на главной биостанции Белого Табора, она неизменно первой выдвигала сенсационные гипотезы, которые затем подтверждались кабинетными учеными.

Она открыла ускоренный рост растений и первые мутации, изучила строение белого пуха и доказала, что это все-таки форма жизни, первой предсказала, что белая почва будет истощаться и даже подала геологам идею насчет того, откуда взялась в Экумене нефть.

Так что высокий титул был присвоен Тамаре Евгеньевне вполне заслуженно.

И на этот раз она тоже была права.

Действительно, пустыня вряд ли привлекла бы дикарей, и экологи тоже не были бы столь энергичны, если бы им пришлось пробираться к городу через голую степь под палящим солнцем и без воды.

Но это породило бы другие проблемы, которых не было у города из деревянных домов и землянок, раскинувшихся на берегу большого озера на благодатной границе между лесом и степью.

66

Герцогиня Ориенталь была умна не по годам, и королева Жанна сразу послушала ее совета – оставить злодеев-похитителей женщин в покое и возвращаться домой. Тем более, что из Орлеана должны выйти пешие силы, и самое разумное – это соединиться с ними.

А возвращаться домой лучше всего по дороге. Тем более, что лошади устали и люди тоже, и нет никаких сил продираться через заросли, каждую минуту рискуя заблудиться.

На дорогу они выбрались довольно скоро и действительно увидели там пешие силы.

Только не свои, а крестоносные.

Крестоносцы поначалу опешили, увидев перед собою Конрада, который остался верен своим привычкам. Он не успел надеть рубашку, но свой знаменитый плащ в крестах набросил и пожарную каску не забыл, и в первую минуту крестоносцы приняли его за своего.

Но тут белые воины Армагеддона заметили Елену Прекрасную.

Она восседала в седле нагая, и меч уже был в ее руке, и весь вид ее не оставлял сомнений в том, что это валькирия.

А раз валькирия – значит, ведьма!

– Держи ведьму! – разнесся над войском многоголосый хор.

– Врассыпную! – коротко скомандовала королева.

Григораш, как и следовало ожидать, увязался за ней, но Жанна уже на полном скаку крикнула ему:

– Прикрой Ленку!

Елена Прекрасная была в самом уязвимом положении, а муж ее Константин неплохо дрался один на один на кулаках, но верхом против вооруженной толпы с непривычным мечом был почти что беспомощен.

Графиня де Ловеланд оттянула на себя чуть ли не всех фанатиков, которые до сих пор еще сохраняли способность подчиняться командирам.

54
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru