Пользовательский поиск

Книга Меч Заратустры. Содержание - 58

Кол-во голосов: 0

Но в этом безумии не было системы. А было только стремление разрушать и уничтожать все и вся.

Уничтожение машин было по-своему рациональным действием, но раскатившись, толпа уже не могла остановиться.

И снова горели дома, а самые безумные фанатики, которых оказалось неожиданно много, сцепившись случайно с отрядом спецназа, не смогли затормозить до тех пор, пока не прорвались на территорию Кремля, где их всех и перебили.

Торквемада мог только утешать себя мыслью, что древние крестоносцы вели себя точно так же.

Фанатики разных времен и народов не слишком сильно отличаются друг от друга.

Великий инквизитор ждал подкреплений от Варяга, а тот по-прежнему страдал галлюцинациями. При виде Торквемады он белел, как полотно, и дрожал так, словно увидел Вельзевула.

Конечно, инквизитора боялись многие, но Варяг выделялся даже на этом фоне и трудно сказать, что было тому виной – алкогольный психоз, языческие чары или мимолетная беседа наедине, после которой Варяг и сделался сам не свой.

И через пару дней, когда свихнувшийся понтифик от слова «понты» в очередной раз назвал его Дракулой, Варяг вдруг подскочил, как от удара током, и взревел раненым зверем:

– Какой я тебе Дракула?! Ты на дружка своего посмотри!

И ткнул пальцем в Торквемаду, желая сказать, очевидно, что тот как раз и есть самый настоящий вампир.

А инквизитор только улыбнулся на это и произнес странную фразу:

– У меня много имен. Выбирай любое. Лойола. Савонарола. Калигула. Можешь звать меня Дракулой, если не боишься, что я выпью всю твою кровь без остатка.

– Ты и так уже всю выпил! – ответил Варяг и ушел, невыносимо страдая от вынужденной трезвости.

Ему больно было смотреть, как безумные толпы фанатиков с оловянными глазами терзают его город.

Этот город был дорог ему как память, и Варяг был кровно заинтересован в том, чтобы поскорее выпихнуть эти толпы куда-нибудь подальше от Москвы.

57

Когда охрана Останкинского телецентра буквально в двух шагах от башни застрелила троих террористов, которые несли в сумках шестнадцать бутылок с горючей смесью, глава правительства народного единства генерал Колотухин почувствовал, что почва окончательно уходит у него из-под ног.

Вот ведь какая интересная история. Сам генерал еще в глаза не видел бензина, о котором все говорят – а у террористов он уже есть.

Правда, местонахождение Гарина удалось, наконец, установить. И еще одна группа киллеров погибла в полном составе, пытаясь к нему пробиться.

В результате у Аквариума больше не осталось профессиональных убийц.

А вместо крестового похода, на который в Кремле возлагали большие надежды, случился в городе новый погром.

На этот раз потери уже никто не подсчитывал. Точные данные установить невозможно, а приблизительно все видно и так.

Страх и ужас, и мерзость запустения.

– С Гариным придется договариваться, – сказал Колотухин на очередном заседании правительства.

И поморщился, как от зубной боли.

Очень ему не хотелось идти на мировую с Гариным, который однажды уже его предал и наверняка снова предаст, как только представится такая возможность.

Но другого выхода не было.

Только Гарин один и остался из тех, кто еще вспоминал о цивилизации. Гарин и те, кого ему удалось собрать в своем Новгороде.

Все остальные давно поставили на цивилизации крест.

Иначе как объяснить, что даже те, кто решил уже было отправиться в Новгород, не доходили порой даже до Можая. А уж до Каспийской Верфи и подавно.

Многих по пути охватывало острое желание отведать сладкую воду счастья, и они сворачивали с дороги – да так и оседали в Орлеанском королевстве. Там не было цивилизации, зато была веселая вольготная жизнь.

Но кто-то все-таки добывал в пустыне нефть, черпая ее ведрами из черных колодцев, и генерал Колотухин очень хотел увидеть ее своими глазами.

– С нефтью мы сможем завести наши боевые машины, – мечтал он. – Пустим танки. Они даже без боеприпасов передавят к черту всю эту шваль.

Но первые канистры солярки, которые удалось добыть без всякого договора через купцов в обмен на разный ширпотреб, обратились в дым, когда моторку, на которой их везли по Москве-реке, обстреляли с берега неизвестные арбалетчики.

Горящие стрелы подожгли деревянную лодку, следом заполыхал бензиновый мотор, а потом и канистры взлетели на воздух.

А еще дня через два заполыхал в пустыне один из нефтяных колодцев.

Поджигателей схватить не удалось. Стража у колодца спала крепким сном, заботливо уложенная подальше от огня, а дежурный «газик» напрасно кружил по голой степи, где даже темной ночью не так просто укрыться.

– Мистика, – говорили очевидцы.

А ведь даже самым закоренелым атеистам и рационалистам давно пора было понять, что мистикой в этом мире пренебрегать нельзя.

58

Когда подкрепления, обещанные Варягом, явились под стены гостиницы «Украина», император Лев немедленно пришел к выводу, что лучше бы их и не было.

Все эти воины поголовно были пьяны, некоторые притащили с собой баб, но забыли дома оружие, а может, никогда не держали его в руках, но самое главное – их было мало. Настолько, что это даже трудно было назвать подкреплением.

– Кого ты мне привел? – рыкнул Варяг на воеводу, пришедшего во главе этого войска, но гнев в его голосе звучал фальшиво.

Он, конечно, был не прочь отвоевать обратно Истру, но уж очень не нравились ему новые союзники.

– А чего сразу я! – с искренней обидой взвился воевода. – Сам разбирайся со своим кесарем.

В отряд удалось согнать только бывших бандитов и всякий сброд, а исправную дружину, составленную из дачников, князь-кесарь не отдал. Вышел перед дружинниками и сказал:

– Кто хочет, может идти, я никого не неволю. Только нечего вам там делать.

И все дружинники остались с ним.

Зато с отрядом приехал на телеге юродивый Стихотворец и с первых минут начал отговаривать Варяга от похода.

– На что сдалась тебе эта Истра? – причитал он. – Места там плохие, заколдованные. Неужто одного раза тебе мало? Поехали лучше на Русь. Там теперь хорошо. Яблони цветут.

– Они все время цветут, – буркнул Варяг и был прав. Сроки цветения и созревания плодов еще не устоялись, и если одни деревья уже вошли в привычный ритм, то другие запросто могли давать урожай каждый месяц, и, еще не успев сбросить с ветвей зрелые плоды, уже зацветали снова.

Но мысль юродивый подал здравую. За что его тут же и арестовали, как закоренелого еретика.

– Сижу за решеткой в темнице сырой! – надрывался он, сидя на цепи в той же камере, где Варяг общался с вампирами.

А его покровитель тем временем прорвался к самому императору и заявил, что его войско никуда не пойдет, пока юродивого не выпустят.

– Много мне пользы с твоего войска, – проворчал Лев, но юродивого отпустил с условием, что он немедленно покинет Москву.

Стихотворец хоть и хорохорился, громогласно цитируя тюремную лирику, однако перепугался не на шутку и был рад убраться подобру-поздорову.

Варяг дал ему сопровождение, взяв с боевиков клятву, что они обязательно вернутся.

– Зуб даем! – поклялись боевики и пропали с концами.

Отряд русичей таял на глазах. Бандиты передрались с фанатиками, те объявили их еретиками, и Торквемаде стоило большого труда развести их в разные стороны.

Фанатики на полном серьезе требовали сжечь долгожданное подкрепление на костре в полном составе. А на вопрос: «Кто же тогда будет воевать?» – не менее серьезно отвечали:

– Бог.

Тут варяги сосредоточенно почесали репу и решили:

– Да ну их к черту, этих психов.

И от подкрепления остались рожки да ножки.

Правда, тут к императору явился однорукий Тунгус со своими людьми, но во-первых, людей у него было мало, а во-вторых, они немедленно передрались с последними варягами.

50
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru