Пользовательский поиск

Книга Меч Заратустры. Содержание - 54

Кол-во голосов: 0

И было трудно понять по его словам, опасается царь, что Заратустру случайно узнают, или втайне желает этого.

– И что, мы ничем не поможем Гарину? – решился спросить один из приближенных.

– А почему мы должны ему помогать? – сварливо вмешался другой. – Заратустра – наш учитель, а Гарин если не враг, то, во всяком случае, и не друг.

Кажется это был главный казначей секты маздаев – некто Балуев, рабовладелец с самым большим стажем в Экумене.

– Есть мнение, что Гарин мой друг, – мягко поправил его царь.

«Есть также мнение, что Заратустра – это Никита Данилович Таратута, 1966 года рождения, рост 164 сантиметра, волосы темные, глаза карие, обладает специальной боевой подготовкой, особо опасен при задержании», – добавил он про себя.

Названный Таратута считался погибшим во время восстания рабов, но чем дальше в прошлое уходила история, тем больше было у Востокова сомнений.

Он очень хотел бы ошибиться – ведь объективные сведения о нем Царь Востока почерпнул из розыскной ориентировки, которая начиналась со слов: «За неоднократные зверские убийства и другие тяжкие преступления разыскивается член организованной преступной группировки Олега Воронова по кличке Варяг…»

Составленная уже после Катастрофы, но еще до полного развала правоохранительных органов, ориентировка завершалась традиционной для того времени фразой: «В случае поимки подлежит уничтожению на месте».

У Таратуты тоже была своя кличка, однако, если не врут информаторы, он, похоже, давно ее сменил. Но остался верен своей привычке – все его имена, начиная с имени отца Данилы, заканчивались на «а». Как и Заратустра.

– Не удивлюсь, если в следующий раз он назовется Малютой, – заметил однажды Царь Востока.

А Малютой, если кто не помнит, звали придворного палача Ивана Грозного.

Право же, не такого человека Соломон Ксанадеви хотел бы назвать своим учителем.

Но увы, получилось так, что сначала Царь Востока бросил в толпу лозунг: «Заратустра наш учитель!» – а уже потом Заратустра явился во плоти.

В те времена, когда Востоков встречался с Таратутой, он показался будущему царю маньяком, который способен думать только об убийстве в навязчивом стремлении истребить все живое.

Он наверняка понравился бы демониадам.

А Заратустра был умен и больше того – весьма разумен. А если и безумен, то в его безумии была своя система.

И если он подарил Царю Востока бесчисленное воинство маздаев, почему не предположить, что другое такое же воинство есть и у него самого.

Армия, которую он может послать в бой одним мановением руки и тремя словами:

– Так говорит Заратустра!

Армия с которой ему не составит труда заполучить трон Императора Запада.

И если его безумие подчиняется логике, то первым шагом на этом пути должно стать устранение Гарина.

А Царю Востока очень не хотелось бы, чтобы его друга убил такой человек.

– Гарин предупрежден и вооружен, – произнес Соломон Ксанадеви вслух. – Но он не слышит предупреждений и не видит очевидного. И стихия разрушения неизбежно поглотит его самого. А если так, то мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы помочь ему прозреть.

54

Варяга утащили из его зеленоградской усадьбы прямо под носом у охраны. Может, охрана и оказала бы сопротивление, но ее командиры были в сговоре с крестоносцами – так что операция прошла без сучка и задоринки.

В минуту просветления Олег Киевич обнаружил себя запертым в темной камере и прикованным к стене цепью.

Охрана снаружи слышала, как он кидается на стены. Судя по выкрикам, его преследовали летучие мыши и вампиры во главе с самим Дракулой. Хотя последнее спорно. Буйствующий Варяг имен не называл.

Приглашенные для консультации понтифик Петр и инквизитор Торквемада не сошлись во мнениях по поводу происходящего.

Понтифик решил, что из пленника выходят бесы, и помещение надо окропить святой водой, но Торквемада авторитетно заявил, что против Дракулы святая вода не поможет.

– У Влада к ней иммунитет. Он еще при жизни каждый день пил святую воду литрами и добился невосприимчивости.

– Какой еще Влад?! – воскликнул в смятении император Лев, который испугался, что уже и Торквемада, исполняющий обязанности его правой руки, вслед за всеми остальными сошел с ума.

В ответ Торквемада поведал присутствующим леденящую кровь историю о славном борце за освобождение Румынии от турецкого ига Владе Тепеше, которого сограждане прозвали Дракулой за его доброту.

Однажды граф Тепеш посадил на кол в одном поле пятьсот нагих женщин – всех, кого нашел в захваченном накануне вражеском городе. И несколько дней все окрестные жители ходили на это поле дивиться на такую красоту.

Немудрено, что после смерти он стал вампиром.

Эта история очень понравилась понтифику Петропавлу – особенно в свете его личной борьбы против турок.

– А его нельзя привлечь на нашу сторону? – поинтересовался он.

– Кого, Дракулу, графа Тепеша? – удивились собеседники.

– Можно обоих, – изрек понтифик, и его пришлось держать, чтобы пресечь попытку немедленно ворваться в камеру для переговоров с вампирами.

В этот же день в проповеди папа уведомил белых воинов Армагеддона, что на их сторону перешли вернувшийся в лоно святой церкви граф Дракула и известный борец за свободу Влад Тепеш, из которого он, понтифик, лично изгнал всех бесов.

Понятно, что с такой подмогой крестоносцы просто не могли не победить.

Однако император Лев и инквизитор Торквемада настойчиво пытались привлечь на свою сторону еще и великого князя Олега Киевича по прозвищу Варяг. И с этой целью подвергали его самой страшной пытке – насильственному вытрезвлению.

А когда Варяг перестал, наконец, ловить летучих мышей и разбежавшихся бесов, ему пришлось долго объяснять, что слово «понтифик» не происходит от слова «понты», а также чего от него вообще хотят.

Хотели от него, собственно, подкреплений для крестового похода. Варяг хоть и запойный, но все-таки авторитет. Вор в законе, верховный босс мафии и великий князь всея Руси в одном лице. Так что ему вполне под силу мобилизовать немалое войско.

А взамен ему обещали не только оставить под его властью всю Русь, но и вернуть в его владение Истру от истока до устья.

Это была хорошая новость. Но к ней по традиции прилагалась и плохая.

Пить до окончания похода нельзя ни в коем случае.

Никому не нужен в крестоносном войске военачальник, одержимый бесами. Хватит и одного понтифика, который повадился рассказывать с амвона, как граф Дракула громил турок, за что его самого фанатики того и гляди объявят еретиком.

Когда Варяг согласился принять все условия, его сняли с цепи и вывели на свежий воздух.

Увидев вокруг себя Москву, хоть и сильно пообносившуюся с тех пор, как он ее покинул, Варяг понял: день сурка кончился. Он вырвался из города Зеро и вернулся в свой город – знакомый до слез, как сказал бы по этому поводу юродивый Стихотворец.

Он только никак не мог понять, почему это понтифик от слова «понты» величает его то графом, то Дракулой, а иногда и обоими словами вместе.

48
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru