Пользовательский поиск

Книга Меч Заратустры. Содержание - 47

Кол-во голосов: 0

У Аквариума просто не было для этого людей. Лучшие офицеры ГРУ были заняты не своим делом, а те, кого удалось выкроить для разведопераций, на каждом шагу допускали такие ляпы, что генералу Колотухину становилось стыдно за свою контору.

Из-за них первая группа киллеров отправилась искать Гарина в верховьях реки Дон, да так и пропала с концами, поскольку на полпути ею пообедали дикари из племени йети.

Потом выяснилось, что доблестные суперагенты просто перепутали Дон с Днепром и к тому же забыли, что карта Экумены здорово отличается от Малого Атласа Российской Федерации.

Следующая группа законспирировалась получше. Киллеры затесались в первый караван инженеров и строителей и на плотах благополучно добрались до местечка с названием Каспийская Верфь.

Но тут оказалось, что поезд дальше не идет. Прежде чем плыть куда-то еще, надо сначала построить верфь и соорудить на ней корабли.

Киллеры, понятное дело, ждать не захотели, и на свой страх и риск отправились к океану – и тоже сгинули.

А Гарин тем временем собирал у себя на Ильмене верных соратников, которые пробирались лесами в условленное место, где их ждали проводники, знающие короткую дорогу.

По этому пути шли только ветераны, которые знали друг друга в лицо, и внедрить к ним своего агента Аквариум не мог никак. А о любой попытке вербовки немедленно становилось известно всем, и только одно было ясно, как белый день: еще немного, и Гарин окажется окружен такой стеной верных телохранителей, через которую не пробьются не то что киллеры Аквариума, но даже и всемогущие ассассины Царя Востока.

Даже мышь не проскочит.

Намерение Белого воинства Армагеддона узурпировать императорский трон запутывало все окончательно, но была в этом и положительная сторона.

Кремлю очень выгодно стравить между собой всех потенциальных союзников. Это ослабит их и переменит векторы. И тогда уже не Кремлю придется искать союза с ними, а они сами будут искать поддержки Кремля.

А если Лев объявит себя Императором Запада, то и стравливать никого не придется. В Таборе, на Истре и в Орлеане этого и так не потерпят, а значит, большой войны не избежать.

Но на всякий случай неплохо было бы подтолкнуть с горы тот камешек, который вызывает лавину.

И в одно ужасное утро Вселенский Понтифик Петр Второй, имеющий резиденцию в Историческом музее, удостоился визита генерала Колотухина.

Это было необычно. Как правило, генерал сам вызывал Понтифика к себе в Большой Кремлевский Дворец.

Понтифик нервно смотрел из окна, как генерал пересекает Красную площадь в сопровождении многочисленной охраны, и у него сильно сосало под ложечкой.

Петру Второму почудилось, что это идут его арестовывать. Или хуже того – сразу убивать. Недаром телохранители шествуют с автоматами наперевес и вид у них мрачнее тучи.

Когда отряд во главе с генералом появился в дверях, понтифик выглядел так, словно он вот-вот упадет.

– Что с вами? Вы больны? – поинтересовался Колотухин.

– Да. Нет. Не имеет значения, – ответствовал Петропавел.

Так и не добившись от него ничего вразумительного, генерал решил все-таки перейти к делу и задал вопрос, ради которого он, собственно, и пришел.

– Вы никогда не думали о крестовом походе?

– Я с детства о нем думаю, – ответил понтифик и добавил ни к селу ни к городу: – Давно пора отнять у турок проливы.

– У каких турок? – переспросил Колотухин с сильным подозрением в голосе.

А кто-то из его свиты озаботился другим вопросом:

– Какие проливы?

– Босфор и Дарданеллы, – ответил Иоанн Петропавел Тридцать Второй, и под сводами зала повисло тягостное молчание.

47

Когда великий инквизитор с опытом работы фюрером расписался в собственном бессилии и прекратил попытки отыскать проповедника Василия – верховного поджигателя библиотек, выполнить эту работу вызвался Торквемада.

Через сутки Василий был доставлен в гостиницу «Украина» и брошен к ногам Князя Света Льва, который хотел его видеть.

С этой минуты бывший фюрер перестал выполнять обязанности великого инквизитора.

Заняв его место, Торквемада внес дополнительное разнообразие в номенклатуру казней.

– Будет справедливо казнить бывших соратников, которые изменили общему делу, через отсечение головы, – сказал он.

В этот самый день фюрер сбежал из лагеря белых воинов и увел с собой часть своих людей.

А еще через сутки он тоже был доставлен в гостиницу «Украина» и брошен к ногам Князя Света.

– Может, тебе не составит труда точно так же притащить ко мне на суд и самого Заратустру? – не без удивления спросил у Торквемады Лев.

Белый трибунал Армагеддона по-прежнему считал Заратустру еретиком № 1, подлежащим розыску, аресту и осуждению в первоочередном порядке.

– Может, и не составит, только зачем он тебе? – ответил Торквемада. – Бывает, что живой враг полезнее, чем мертвый.

Из-за предательства бывшего фюрера аутодафе не проводились целых три дня, и фанатики уже начали роптать, когда перед ними вдруг появился Торквемада и, откинув с головы капюшон, впервые показал всем свое лицо.

Он и правда был похож на испанского инквизитора – невысокий, смуглый и худой, с тонкими усиками подковой и короткой бородкой, с черными волосами и горящими глазами.

Он простер руку над толпой и шум стих мгновенно, будто щелчком выключили звук.

И тогда в полной тишине он заговорил:

– Вы ждете казни. как гиены в степи у места трапезы льва, как стервятники, парящие в небе, как шакалы, падкие до чужой добычи. Вы говорите об очищении от скверны, а сами умножаете скверну. Вы говорите об искоренении ереси – а сами оскверняете себя убийством. Может быть, вы забыли, что убийство – это смертный грех?!

– Нет греха в казни по суду и закону! – тотчас же завопили в толпе.

– Да, в этом нет греха! Но я вижу в ваших глазах другой грех! Вы жаждете чужой смерти! Вы радуетесь чужой смерти! Но сказано в Писании, – голос Торквемады гремел над толпой уже просто оглушительно, – что палач, который лишает преступника жизни без сожаления, будет гореть в аду!

Ничего подобного не было в Писании, но в этой толпе фанатиков и садистов вряд ли хотя бы один из ста в жизни своей открывал Святую книгу.

– Допустите, что хотя бы один из тех, кого вы отправили на костер, был невиновен. Что если не обнаженная душа его говорила под пыткой правду, а невыносимая боль изрыгала из уст его ложь? Убийство – смертный грех, а казнь невиновного – вдвойне.

– Господь узнает своих! – истерически взвился в глубине толпы женский голос.

– Вы точно повторили мысль покойного Симона де Монфора по этому поводу, но вот беда – знающие люди говорят, что достопочтенный мессир Симон тоже горит в аду.

Доблестный рыцарь Симон де Монфор прославился в эпоху Альбигойских войн на юге Франции, в XIII веке, и особенно тем, что при взятии одного вражеского города на вопрос подчиненных: «Как нам отличить еретиков от добрых католиков?» – ответил без тени сомнения: «Убивайте всех. Господь узнает своих!»

А Торквемада, между тем, продолжал:

– Вы истребляете еретиков, а на смену им во множестве приходят новые. И так будет всегда, пока отец ереси ходит по земле. Я говорю не о дьяволе, которому сейчас, в преддверии Армагеддона, некогда охотиться за людскими душами. Я говорю о самом верном его слуге, который смертен, как и все люди, но во сто крат опаснее всех других людей. Сколько дней прошло с тех пор, как названо его имя? Сколько крови пролито с тех пор, сколько пепла развеяно по ветру – а он все еще не предстал перед судом. И я спрашиваю вас – неужели такое воинство не в силах найти и привести на суд одного человека? Или вы уже забыли его имя?! Так я вам напомню. Его зовут Заратустра!

Это подействовало, и через три часа после того, как Торквемада кончил речь, в пыточной тюрьме Белого трибунала нашлось уже семь человек, каждый из которых под пыткой признался, что он и есть Заратустра.

43
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru