Пользовательский поиск

Книга Меч Заратустры. Содержание - 29

Кол-во голосов: 0

– Одна живете? – поинтересовалась Жанна.

– С внучкой живу, – ответила старуха. – Внучка за травами пошла да за медом диким.

– А не боитесь, что внучку тоже на костре сожгут?

Теперь припомнились Жанне и вопли самозванного пророка, который проходил через Таборную землю и все твердил: «Бросьте колдунов в огонь!»

– Ничего я не боюсь, – был ответ. – Тут земля зачарованная. Тем, кто чары знает, никакой беды не будет. Хочешь долго жить – здесь дом себе поставь. И за реку ни на шаг.

Тут появилась и внучка, которая первым делом обратила внимание на Конрада.

Католик Конрад всю свою одежду изукрасил мальтийскими крестами и даже к старинной пожарной каске, которая была у него вместо рыцарского шлема, сверху тоже был приварен крест.

– Крестоносец? – сурово спросила внучка, ткнув в эти художества пальцем.

– Борзописец, – ответил за Конрада Григ о'Раш.

До Катастрофы Конрад был московским корреспондентом какой-то немецкой газеты.

– Тогда еще ничего, – подобрела внучка. – А то крестоносцы нам не нужны. И так от них прохода нет.

И по секрету, как своим, рассказала про новое явление на Перыни. Появился мол, русский богатырь, который, как на картинке из сказок Пушкина, возит на своем коне попову дочку в белой фате и склоняет всех в крестовую веру.

И все бы ничего – тут и не таких видали, так ведь нашел он на Перыни старых знакомцев-былинников и нашептал им, что попова дочка замуж за него не пойдет, пока он всю Перынь в крестовую веру не обратит. И те по старой дружбе вроде как согласились ему помочь.

А еще привел он на Перынь варягов, а ведь был с ними договор – язычники платят откуп за свое спокойствие, и варяги в Перунов бор носа не кажут.

И как же им можно верить после этого? Вечно у этих крестововеров одно вранье на языке и кривда во всех делах. Опять колдовать придется, чтобы им к святым капищам пути не было. А то известное дело – куда бы ни пришли крестововеры, они прежде всех дел начинают жертвенники осквернять и богов из земли выкапывать.

А хуже всех – попы и разбойники. Вроде и не хочется делать им зла, не зря же говорят – твое зло к тебе и вернется, но как быть, если ты к ним с миром, а они твоих богов в огонь. Только колдовство и спасает.

– Мы их лесом покружим – и за озера, к немцам. Последний поп три раза так ходил. Отощал, как беззубый волк. Но настырный попался. «Мне, – говорит, – это на том свете зачтется. А если вы меня убьете, то и вдвойне». Чокнутый, наверное. Кому надо его убивать? Чтобы он тут упырем бродил, детей пугал? Пускай лучше живой ходит, пока сам не помрет. Только давно что-то не приходил. Может, у немцев остался.

– У каких немцев? – спросил Конрад.

– А у тех, что за озерами живут, – ответила внучка бабы Яги, чем повергла отряд девы Жанны в сильное недоумение.

Наличие за озерами каких-то немцев было для них новостью.

– Меня надо к ним проводить. Я хочу быть у них в гости, – загорелся идеей Конрад, говоривший по-русски бегло, но неправильно.

– Да запросто, – пожала плечами внучка, и немецкий рыцарь просиял.

И если посмотреть на дело здраво, то дело тут было вовсе не в его таинственных соотечественниках. Что он, у себя в Таборе немцев не видел?

Вот внучка бабы Яги – другое дело.

Жанна наметанным глазом перехватывала взгляды, которые Конрад фон Висбаден бросал на ее ладную фигурку и лицо в веснушках, и у валькирии не было никаких сомнений – рыцарю очень даже не помешало бы приворотное зелье.

Тут дело серьезное. Тут любовь с первого взгляда.

29

Возлюби ближнего своего – так учил Сын Человеческий, и это общеизвестно.

Споры вызывает другой вопрос – кого отнести к ближним.

Кажется – что может быть бесспорнее? А ведь это как раз та самая туманная догма, которая неоднозначностью своей привлекает широкие массы людей, не искушенных в тонкостях вероучения.

Ведь если бы сказано было: «Возлюби всякого человека больше чем самого себя», – то не осталось бы свободы для маневра. И как же быть тогда крестоносцам, инквизиторам, конкистадорам, нацистам и террористам, чтобы, не отрицая слов Бога, без оглядки на него заниматься истреблением людей?

Как уничтожать врагов, еретиков, иноверцев, нехристей и недочеловеков, если вера учит любить всех людей такими, какие они есть?

Но разве она и впрямь учит этому?

Ведь догма туманна и допускает разные толкования.

Вера учит любить ближних. А еретики, иноверцы, нехристи и недочеловеки – разве они ближние?

Ближний – это тот, кто думает так же, как ты, и делает то же, что и ты. А тот, кто отошел в сторону, тот, кто живет иначе – он уже не совсем ближний. И чем дальше его образ жизни и образ мыслей отстоит от твоего – тем меньше эта самая близость.

А тех, кто не ближний – разве обязательно любить?

Те люди, которые ворвались в здание университета на Воробьевых горах с криками «Ересиархов в огонь!» и «Смерть очкарикам!» тоже наверняка слышали эту заповедь:

– Возлюби ближнего, как самого себя.

Но ведь они стремились растерзать не ближних. Какие же это ближние, если они совращают людей соблазнами диавольскими и напускают на поля чумную саранчу?

Несомненно они слышали и другую заповедь:

– Не убий!

Но тут уже и без посторонней помощи нетрудно додумать, что она означает на самом деле.

«Не убий ближнего своего», – и никак иначе!

А тех, кто не ближний – отчего же не убить.

Вот и убивали в университетских коридорах последних спецназовцев, не успевших уйти. А главным разочарованием было то, что не оказалось в здании никаких очкариков и никаких масонов.

Спецназовцы и воины Великого Востока вывели всех до последнего человека, а сами остались, как капитан, который последним покидает палубу тонущего корабля.

Самураи желтого пути прорвались на оперативный простор, положив несметное число врагов, а за ними следом вышли и многие спецназовцы.

Но не все.

Те, кого внезапный прорыв фанатиков в здание заставил отступить наверх, оказались в мышеловке.

А дачники с факелами искали по всему зданию очкариков и свирепели оттого, что не могли найти.

А тут еще словно из-под земли вырос внутри здания блаженный Василий, который, оказывается, имел претензии не только к ересиархам, но и к безбожным книгам. Книги, увы, из университетской библиотеки, кабинетов и аудиторий вынесли далеко не все.

– Еретические писания – в огонь! – выдвинул он новый лозунг и сам запалил первый костер. Прямо там, где нашел книги.

Это было все равно, что поднести спичку к сухому хворосту.

Немедленно все, у кого был под рукой хоть какой-то огонь, принялись поджигать все, что горит. Книги, бумаги, мебель, обои, занавески и так далее вплоть до одежды друг друга.

А поскольку началось все с первого этажа, те, кого занесло выше, оказались в неприятном положении. Они слишком увлеклись поисками очкариков и масонов и прозевали момент, когда огонь охватил уже весь первый этаж.

Отряд Гюрзы нашел для себя путь к отступлению, когда столкнулся наверху с командой боевиков в такой же точно камуфляжной униформе, только со стилизованной свастикой на рукаве. Перебить эту команду и переодеть куртки было делом трех минут.

Но огонь по паркету бежит быстрее, чем человек по лестнице.

О первых этажах нечего было и думать. Но ведь можно спрыгнуть и со второго этажа. Одна беда – второй уже тоже подожгли, а от него занялся третий. А прыгать с четвертого без опасения сломать шею не рисковали даже суперэлитные бойцы Гюрзы. Внизу – бесноватая толпа, и со сломанной ногой долго не проживешь – затопчут.

И они пошли через огонь.

25
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru