Пользовательский поиск

Книга Меч Заратустры. Содержание - 26

Кол-во голосов: 0

26

Маршал Всея Руси Казаков тоже облюбовал под временное укрытие катакомбы, только чуть более благоустроенные.

Тут не было крыс.

Поговаривали, что бывший премьер-министр, свергнутый еще в первую после Катастрофы революцию, до сих пор в живет где-то в этих подземельях, и найти его никто не может. А поскольку с ним вместе сгинула львиная доля золотого запаса страны, понятно, что и бедствовать ему не приходится. Разве что со светом беда.

А вообще по вопросу о том, куда девалась после революции вся многочисленная старая гвардия, бытовали разные мнения. Многие были уверены, что их всех перебили в полном соответствии с революционными традициями, но из уст в уста передавались легенды о случайных встречах со знаменитыми людьми то в Белом Таборе, то в священном городе Ксанаду, то при дворе патриарха Филарета.

А маршал Казаков не знал, куда ему податься. Когда патриарх просил у него солдат для охраны церквей от сатанистов, Казаков не дал, и сколько разорили храмов по Москве – не сосчитать. Оно понятно – Казакову нечем было оборонять Кремль и Лубянку, но он ведь все равно потерял и то, и другое.

А теперь от церкви защиты ждать не приходится.

Остается один Варяг, и его даже нашли в Молодоженове на Истре, но в состоянии совершенно невменяемом. Босс мафии, загибая пальцы, пересчитывал архиереев, претендующих на его бедную душу.

Не в силах вынести столь тяжкий груз, Варяг по наущению своего юродивого дал обет обратить в православие языческую Перынь и Ведьмину рощу.

В ответ волхвы Перунова бора дали обет обратить Варяга в язычество.

Не в силах привести Варяга в чувство, гонцы Казакова попытались воззвать к здравому рассудку юродивого, но тот, подняв на гостей осоловелые глаза, мрачно процитировал из Омара Хайяма:

– Назовут меня пьяным – воистину так!

И рухнул, как подкошенный.

Когда обо всем доложили Казакову, он решил воззвать к здравому рассудку Варяга лично. Предложение переждать смутное время в катакомбах он воспринял без восторга. От темноты и тесноты у маршала началась клаустрофобия. Он жаждал света и свежего воздуха.

Варяг тоже когда-нибудь протрезвеет и блажь у него пройдет. И дожидаться этого лучше в лесу, чем в подземелье.

– Они здесь! Я их чувствую, – твердил Казаков, устремив на телохранителей взгляд с безумной поволокой. Но на вопрос, кто такие «они» вразумительного ответа не давал.

Но чувствовал он, как видно, не зря.

Пробираясь по секретным переходам из центра города к западным окраинам, телохранители Казакова натренированным ухом услышали впереди какой-то шорох.

Возглас: «Кто здесь?!» – разорвал тишину.

Ответа не было, и охрана открыла огонь, никаких вопросов более не задавая.

Эти ребята были последним в Москве подразделением, которое все еще могло не беречь патроны.

Но это их не спасло.

Из темноты в них полетели ножи и стальные звездочки – излюбленное оружие восточных единоборцев. А телохранители даже сразу не сообразили, что их атакуют с двух сторон.

Темнота – она дезориентирует.

А люди в черном с закрытыми лицами сливались с темнотой и двигались бесшумно и стремительно.

Совсем как исчадия ада.

Казаков оглянуться не успел, как остался один. Под ногами у него было что-то мягкое и мокрое. Маршал Всея Руси споткнулся и упал на колени, испачкав руки в липкой жиже.

– Проигравший должен умереть, – произнес над ним негромкий ровный голос. – Так говорит Заратустра.

И кто-то другой, невидимый во тьме, рассмеялся – и не было ничего страшнее этого смеха.

Клинок меча распорол воздух, и голова маршала покатилась куда-то под уклон на радость крысам.

Только после этого над грудой тел вспыхнул огонь.

Человек в черном, самый невысокий из всех, вытирал свой меч.

В багровом свете смоляного факела трудно было заметить два клейма у основания клинка. Одно – две буквы в овальной окантовке, образующие слово «ЗЛО». А другое – слово «ДОБРО» еврейскими буквами по кругу.

И уж совсем трудно было заметить, что две буквы комец-алеф[4] в слове «добро» мало похожи друг на друга. Первая вычерчена красиво и витиевато, а вторая – небрежно, в три штриха, как латинская «N» с маленькой закорючкой внизу.

Но все было именно так.

27

Новый штурм университета был страшнее первого, потому что сатанисты из достоверных источников узнали, что Люцифер, навещавший Великую Мессу Академиков, вернулся обратно в преисподнюю и забрал с собой жертвенную Алису.

К тому же все своими глазами видели, как из здания расползаются и сами академики – просачиваются по коридорам, прорубленным в толпе магической силой, и утекают под землю, где им и место.

А раз так, то рядовым сатанистам тоже больше нечего делать на площади. И они устремились под землю вслед за академиками.

Но тут случилась неприятность. Нечистая сила обратилась против своих. Рейнджеры Гюрзы, самураи желтого пути и спецназовцы военной разведки косили сатанофилов не хуже, чем сатанофобов.

Однако сатанисты были не дураки и помнили, что станций метро в Москве много. Не пускают на одну – пройдем через другие.

И они стали рассасываться с площади, открывая дорогу бесноватым дачникам, которые от сопротивления окончательно озверели и были готовы рвать на куски всех подряд, вне зависимости от наличия очков.

Спецназу Аквариума пришлось стрелять. Нехорошо тратить драгоценные патроны на безоружных людей, но другого выхода не было. Этих безоружных людей не всегда останавливала даже пуля.

Об оставлении университета начальник ГРУ не хотел даже слышать. Высотка на Воробьевых горах была для него символом даже большим, чем оскверненный Кремль. Ведь его девизом для массовой пропаганды было просвещенное правление на научной основе.

А еще это был знак. Если Аквариум не сумеет отстоять МГУ – то чего стоит его приход к власти в масштабах города?

Команда Гюрзы, в свою очередь, патроны зря не тратила, а цели преследовала иные. Она как-то сама собой втянулась в эвакуацию научных материалов. Какие-то студенты бегом перетаскивали в метро горы книг, рукописей и дискет, а Гюрза прорубал им дорогу. Не то, чтобы его как-то особенно волновали научные материалы – просто ему нравилось убивать.

Когда еще представится другой такой повод потешить руку.

И в разгар схватки Гюрза собственноручно изловил на площади человека, который кричал, что он – Заратустра, а МГУ – его храм, где он будет перекрещивать всех людей в свою веру.

Только из-за этих криков он и остался в живых. Какой дурак откажется захватить в плен живого Заратустру. Спецслужбы, мафия и собственные приверженцы сбились с ног, разыскивая его, а тут он вдруг сам идет в руки.

Названный Заратустра махал направо и налево мечом, но это мельтешение прекратилось, едва Гюрза метким броском вогнал ему в плечо нож.

В следующую секунду меч был уже у Гюрзы, но возможность рассмотреть его внимательно появилась лишь после того, как пленника с вывернутыми за спину руками втолкнули в вестибюль высотки.

На мече имелись положенные метки, только «ДОБРО» было написано кириллицей, а «ZLO» – почему-то латиницей. Может, потому, что так было удобнее высекать надписи на непослушном металле.

Гюрза, однако, был не идиот и не далее как вчера слышал разговор про меч Заратустры. И даже наглядно представлял себе, как пресловутое клеймо должно выглядеть на самом деле.

Мастер Берман действительно сделал много мечей. И один из них – для Жанны Девственницы. Там была и зиловская эмблема на одной стороне, и личное клеймо мастера на другой.

Три буквы – «далед», «алеф» и «бейс», расположенные треугольником справа налево: средняя выше остальных. А ниже – голова собаки, что тоже немаловажно. Мастер сам в шутку называл себя «доберманом».

Повторить это клеймо в кустарных условиях было не так-то просто. Мастер имел свои секреты и хитрости, и метод нанесения клейма был из их числа.

вернуться

4.

FIXME

23
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru