Пользовательский поиск

Книга Люди и ящеры. Страница 73

Кол-во голосов: 0

— Великий Мосос! Ты собираешься учить нас соблюдать обычаи?

— Нет. Я хочу дать вам способ остановить войну, не нарушая обычаев.

— Это невозможно.

— Возможно, если позволишь развязать вот этот мешок.

— Мне неинтересно знать, что в мешке у мягкотелого.

— То, что может остановить войну.

— Ваши деньги для нас цены не имеют.

— Там не деньги. Еще раз говорю, там то, что может остановить войну без ущерба для чести схаев. Сейчас это зависит от тебя, маш-борзай Сунхариги Уэкей. Если ты откажешься, погибнут новые тысячи. Возможно, сородичи тебя и не осудят. Но простишь ли ты себя сам? — Ты хитрый жабокряк, мягкотелый! Развязывай. Мартин медленно, чтобы не насторожить ящера, потянул тесемку. Мешок раскрылся.

— Хогитиссу! Это еще что, воин Мартин?

— Цветомиры.

— Великий Мосос! Сколько?

— Сто. Десять десятков.

— И ты требуешь сто дней мира?

— Еэ.

— Это может решить только сам верховный машиш Схайссов.

— О Су Мафусафае будут рассказывать предания. В Схайссах никто не имел столько цветомиров.

С сожалением, которое не смог скрыть, ящер сказал:

— Мы не берем подарков от мягкотелых. Усмехнувшись про себя, Мартин поспешил ему на помощь:

— Все видели, что мира просил я. Так? — Еэ.

— Я сел первым. — Еэ.

— Значит, цветомиры не подарок. Это выкуп за мир. Очень дорогой выкуп. За него погибло много воинов.

Маш-борзай Сунхариги Уэкей встал.

— Ты хорошо подготовился к переговорам, мягкотелый, — сказал он.

Он наклонился и взял мешок.

— Ответ получишь завтра.

— Великий машиш Су Мафусафай согласен на перемирие, мягкотелый. На девяносто восемь дней.

— Почему не на сто?

— Два цветомира были сильно плохие. Завяли.

— О! Претензии по качеству. Но два завявших цветомира могут стоить один день

— Брось торговаться. Через девяносто восемь дней в горах уже будет снег. А вам как раз и нужно дотянуть до снега. Так?

— Трудно от тебя что-то скрыть, машиш.

— Вот и не скрывай, — мимоходом бросил ящер. — А граница должна быть прямо здесь. — Он провел черту между собой и Мартином. — Та часть ущелья, которую мы завоевали, будет Схайссами. Мы не уйдем.

Мартин стукнул себя по животу.

— Я понимаю. Нельзя отдавать то, за что погибли воины. Будет неуважение к мертвым.

— Хорошо понимаешь. А что ответишь?

— Отвечу вот что. Схаи доблестно сражались и вызвали уважение своим мужеством. — Тут Мартин еще раз стукнул себя по животу. — Моими устами верховный машиш Поммерна Бернар Второй объявляет: все, что за твоей спиной, благородный Уэкей, — это Схайссы!

— Ты сказал — я слышал, машиш Мартин.

— Ты сказал — я слышал, машиш Уэкей.

— Хог. Да будет так.

Ящер некоторое время молчал. Потом сказал:

— Мягкотелый! Я потерял в этом ущелье старшего сына.

— Мой сын тоже был здесь.

— Значит, живой, — без выражения сказал Уэкей.

— Он у меня один.

— Сегодня один, завтра — два. А тот, кто не родился, еще не убит.

— Мне повезло. Тебе — нет. Чего ты хочешь, машиш? Уэкей глянул на снежные вершины.

— Ладно. Вы защищались, мы нападали. Понять можно. Я другое спрошу. Вряд ли мы увидимся еще, и я хочу узнать прямые мысли врага. Быть может, это хоть немного убережет от глупости и нас, и вас. Скажи мне как воин воину: ты веришь, что мы можем жить в мире?

— Первыми мы не нападем. Однако думаю, что воевать еще придется. Мы слишком долго ненавидели друг друга. Но вот помириться в следующий раз будет легче

— Хэй! Вчера Ухудай Всех Племен решил, что больше мы не примем цветомира от мягкотелых. На это не рассчитывай.

— Я знал, что вы так решите. Да, без цветомира помириться труднее. Но это будет уже не в первый раз, а ты знаешь, что самый трудный ррогу — это первый ррогу.

Уэкей хлопнул себя по колену.

— Ты хорошо изучил нас, машиш Неедлы. Даже пословицы знаешь. Скажи тогда, почему схаи должны ценить мир? Мир выгоден вам, мягкотелым, потому что вас мало. А схаям только дай вырваться из этих тесных гор — и никакое оружие вас не спасет. Вот тогда вы точно на нас не нападете, поскольку вас не будет. Разве не так?

— Нет. Мягкотелые живут не только здесь. Мы умеем строить большие лодки и переплывать моря. У нас есть много каменных крепостей. Схаи могут причинить нам много горя и все же никогда не уничтожат всех мягкотелых. Но главное в другом. Воевать с нами невыгодно, а торговать выгодно. Мы можем дать вам то, чего у вас нет.

— Громобои?

— Если станем друзьями, то и громобои. Но есть много других полезных вещей. Вот, смотри, машиш. Дарю тебе эти бусинки.

— Я не беру подарков от мягкотелых, — сказал Уэкей. — Бусинки — это вообще подарок для уффики, а не для воина.

— Терпение, машиш! Самая быстрая стрела не всегда самая точная.

— Это верно. Мудрость из тебя так и сыплется. Слушаю.

— В ущелье ты потерял сына. Бусинки, которые я предлагаю, его не вернут. Зато они могут спасти десять других жизней.

— Спасти? От чего?

— От черного мора, машиш.

— От черного мора нет спасения.

— А ты проверь. На первом же рабе

Ящер замолк. Он явно колебался.

— Подумай, Уэкей. Я дарю тебе десять жизней. Самых дорогих тебе жизней. Понимаешь?

— Не понимаю. Зачем ты это делаешь? Хочешь, чтобы я стал твоим должником?

— Нет. Хочу, чтобы схаи знали: от мира с мягкотелыми может быть польза.

— Хорошо, мягкотелый. Я принимаю твой дар. Уэкей снял с пальца перстень.

— Вот, возьми. Его носил еще мой дед. Если твои шарики спасут хоть одного моего родича, пусть твой человек покажет мне перстень, и я сделаю для него все, что смогу. А теперь пора расставаться.

— Прощай, Уэкей. Запомни, шарики боятся воды и лучей Хассара.

— Хог.

Ящер поднялся на ноги.

— Прощай, Мартин. Было интересно с тобой говорить. Но если встречу на поле боя, я тебя убью.

— Я не люблю убивать, — сказал Мартин. — Поэтому сегодня убил войну.

Ящер насмешливо квакнул.

— Красиво сказал. Говоришь ты, наверное, лучше, чем воюешь.

Мартин тоже встал и протянул руку.

— Взгляни на этот браслет, Уэкей. Ты видел когда-нибудь такой?

— Еэ...

— Знаешь, кто их носит?

— Знаю, — медленно отозвался схай. — Хачичеи совсем не плохие вояки. А уж их отборная сотня... Как к тебе попала эта вещь, мягкотелый?

— А ты догадайся, машиш.

Уэкей с размаху хлопнул себя по животу. Так, что кольчуга звякнула

— Шо ишигу! Я должен был понять это сразу. Так вот, значит, ты какой... Ну конечно, кого же еще мягкотелые могут отправить на переговоры с нами! Ты побил меня, Уохофаху Фахах...

Со стены сбросили веревочную лестницу, но воспользоваться ею почти не пришлось. Стоило Мартину подняться на пару перекладин, как его подхватили крепкие солдатские руки.

— Ну что, ну как там, герр майор?

— Нормально, ребята.

— Неужто получилось?

— Да. В общем — да.

Мартин отряхнулся, поправил мундир и пошел к пригорку, где располагалась корпусная батарея. Там перед низкой каменной флешью его дожидались оберсты Кранке и Ольховски, генерал Шамбертен и сам курфюрст со своей свитой.

Пройдя мимо расступившихся адъютантов, Мартин поднял руку к козырьку.

— Ваше высочество! Су Мафусафай, великий машиш Схайссов, согласен на перемирие сроком в девяносто восемь дней.

— Девяносто восемь? — переспросил курфюрст.

— Так точно. Начиная с сегодняшнего дня.

— Насколько я помню, снег в здешних местах ляжет дней через восемьдесят. Следовательно, наступать ящеры смогут не раньше, чем следующей весной?

— Думаю, что так.

— А будут ли ящеры выполнять соглашение? — спросил генерал Шамбертен.

— Полной гарантии дать нельзя, ваше превосходительство. Но Су Мафусафаю мир сейчас нужен больше, чем нам. Нельзя бесконечно посылать на бесполезную гибель даже фанатиков. Рано или поздно они взбунтуются. А наше предложение позволяет великому машишу найти выход из тупика, не теряя при этом лица, с минимальным ущербом для престижа

73
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru