Пользовательский поиск

Книга Люди и ящеры. Содержание - 10. АРМИЯ — ЭТО ВАМ НЕ МЕД СТАКАНУ!

Кол-во голосов: 0

— Какие законы?

— Законы разума.

— Какой там разум! У меня сейчас голова гудит, будто ррогу хвостом огрел, — признался Хзюка. — Давай пока не говорить о сложном.

— Давай, — согласился Мартин. — Надеюсь, у нас еще найдется время.

Он замолчал, с удовольствием вдыхая свежий воздух.

Ночь выдалась ясной, прохладной, но не холодной. Далеко впереди белели зазубрины Драконьего хребта, среди которых хорошо различался рдеющий вулкан Демпо, своеобразный маяк Южного Поммерна.

Ближе в свете звезд различалась пологая равнина с рощами осин и берез. Никаких тебе чешуйчатых стволов, пышущих зноем оврагов. Нет тяжелого дурмана сохнущих папоротников. Нет и многочисленных любителей тобой полакомиться либо наспех закусить. Вместо всего этого — прохлада, плеск воды, запах черемухи. И обманчивое ощущение покоя, безопасности. Как на далекой, обжитой и ухоженной Земле, где ночи давно уж перестали таить угрозу. Как и здесь, на Терранисе, но только севернее, за Громозером и за Драконьим хребтом. В местах, обжитых людьми. Там, где стараются побольше добыть пищи, вместо того чтобы за нее драться.

Очень хотелось оставить все подвиги и приключения позади. В беспощадном, грубом, горячем и горячечном Ящер-ленде. Хватит. Набегался, напрыгался, навоевался. Намиссионерствовался. Дьявол-Кричащий-в-Ночи весьма желал отставки. Но как раз сильные желания удовлетворяются не часто. Вероятно, потому, что иначе можно разучиться желать.

Половина ночи уже миновала, когда из-за поворота реки послышалось ржание. Хзюка окаменел.

— Что это, Мартин? — прошептал он, осторожно, без всплеска вынимая весло из воды.

— Так кричат лошади

— Кто такие лошати?

— Это наши шуссы.

— Значит, впереди воины? -Да.

— Высадимся на берег?

— В лапы хачичеев?

— Мы высадимся на другой.

— Откуда ты знаешь, что на другом никого нет?

— Ниоткуда. Но что-то надо делать. Мартин на секунду задумался.

— Хзюка! Ложись и не двигайся. Попробуем проскользнуть.

Хзюка мгновенно распластался на мокрых бревнах. Тетива на его луке уже была натянута. Да, подумал Мартин, трудно быть оптимистом, если рядом нет кого-нибудь вроде Хзюки. Настоящее всегда принадлежит скептикам и практикам. Оптимистам достается одно лишь будущее.

10. АРМИЯ — ЭТО ВАМ НЕ МЕД СТАКАНУ!

И вот пришли повестки. Вечером призывники пошумели, покуролесили, но в меру. Слишком еще свежи были две могилы. В одной лежала Каталина, а во второй — все то, что осталось от несчастного Тео. Так что наутро и голова-то ни у кого не болела.

Правда, выспались не все. Иржи полночи просидел на берегу против мельницы. Темной, с запертыми ставнями, глухой какой-то. Вспоминал, вздыхал, горюнился. Но вдруг прибежал Бернгардт, полез лизаться, ну и все настроение перебил, псина. А прогнать — рука не поднялась. Уж очень Иоганнов пес ценил человеческое общество после того, как полюбовался драконом, причем особо выделял Иржи. Что-то он понял, что-то изменилось в собачьей голове; при каждом удобном случае Бернгардт стремился сразу и полностью выразить всю силу своей солидарности любому подвернувшемуся теплокровному существу. Но, кроме кошек, его миской беззастенчиво пользовались еще и вороны.

— Все, испортилась собака, — говорил Иоганн. — Очеловечилась. Блаженный Бернгардт...

Следующим утром Иоганн отвлекся от починки дома, усадил защитников отечества в казенную подводу да и свез сердешных на сборный пункт. А располагался тот сборный пункт в деревне Геймель, куда зерно возили на помол.

Там они застали десятка полтора местных новобранцев. Один за другим подошли еще несколько парней с отдаленных ферм. Наконец притопала целая команда из пограничной деревни Прешер, восточнее которой начиналась уже федеральная земля Остланд, территория соседнего военного округа.

Побросав свои котомки на землю, распаленные и не совсем трезвые прешерманы окружили колодец. Лица многих цвели свежими ссадинами да синяками — прощальными отметинами жезьеров. Никто уж и не помнил первопричины застарелой вражды между Прешером и Жезье, пограничными деревнями двух соседних федеральных земель, но власти не могли покончить с ней на протяжении вот уже нескольких поколений.

На площади у полицейского участка толпились провожающие. Среди них выделялись степенные, осанистые главы семейств, влезшие по случаю в мундиры своей молодости. Раздобревшие тела в эти мундиры помещались плохо, выпирали в разные стороны и все не куда нужно, но это никого не смущало. Для мудрого человека важнее не то, как он выглядит в чужих глазах, а то, каким он себя представляет.

В собственных же глазах молодые солдаты — задубелые вояки, а самые замшелые отставники воображают себя прежними огонь-пострелами. Так было всегда: не можешь обмануть старость — обмани себя. Из века в век ведется, потому что легче так живется.

Сдав список фельдфебелю, Иоганн хлопнул Иржи по плечу и посоветовал подаваться куда угодно, только не в пехоту. Лучше всего — в егерские войска. И кормят сытнее, и служба интереснее. Да и отношения получше.

— Главное, напирай на то, что хорошо ездишь верхом. Иржи кивнул.

— Постараюсь. За матерью присмотришь?

— Натюрлих. Не переживай. А вы, ребята, — тут Иоганн обратился к остальному землячеству, — держитесь вместе. Сами не задирайтесь, но и друга в обиду не давайте, понятно?

— Ясен перец.

— Главное — учебный лагерь пройти, дальше будет попроще.

— Пройдем, — прогудел Ференц, кузнец и сын кузнеца.

— Ну, ни пуха вам.

— А к черту!

Иоганн погрозил пальцем.

— Найн! Не хочу. Мы с Иржи уже знаем, где есть черти.

— И где?

— Да под землей, разумеется.

Иоганн захохотал, сел в свою телегу, хлестнул лошадь и укатил. И как-то сразу после этого завертелась новая жизнь. Иржи и взгрустнуть-то не успел.

Прежде всего рекрутам устроили перекличку. Потом быстро накормили в местном трактире, вывели на площадь между полицейским участком и все тем же трактиром, который, кстати, имел название «Ясен Перец».

Вдоль строя прошелся рыжий егер-сержант. Ламбо Макрушица, сына бистрицкого трактирщика, он ткнул в круглый животик и предупредил:

— Это есть твой главный враг.

Ференцу бравый вояка пощупал бицепсы. Перед Иржи он почему-то задержался, внимательно глянул в лицо, но ничего не сказал. Зато зычно гаркнул всем: — Рэвняйсь! Смирна-а!

На крыльцо «Ясного Перца» вышел осанистый вахмистр. Вытер платочком усы, лениво ткнул пальцами в козырек.

— Все на месте?

— Так точно. Разрешите выступать? — спросил рыжий.

— Ну а чего ж время-то терять? Солнце высоко, до Юмма далеко.

— Взво-од! В колонну по трое... Стысь!

До Юмма в самом деле неблизко, больше восемнадцати километров. И все восемнадцать они прошли только с одним коротким привалом. Вероятно, этот привал был бы еще короче, если б не пришлось пропускать встречную воинскую часть — полностью отмобилизованный пехотный полк курфюрстенвера.

Несмотря на мирное время, перед полком ехала егерская разведка. Командовавший ею офицер задержался и что-то спросил у вахмистра рекрутской команды. Выслушав ответ, кивнул, пришпорил лошадь и догнал своих солдат. За разведкой потянулась пехота. Шеренги заполнили дорогу от обочины до обочины. Солдаты шли с полной выкладкой — касками, штуцерами, ранцами, штыками, шинельными скатками, гранатными сумками. Перед каждым батальоном верхами ехали офицеры с ординарцами, а в середине колонны проследовала двуколка с откинутым верхом. В ней сидел сердитый оберст и курил сигару. Такого количества вооруженных людей Иржи видеть еще не доводилось. За каких-то полчаса мимо прошагало столько молодых и здоровых мужчин, сколько и жителей-то не наберется во всей деревне Бистриц, даже если с младенцами и старухами считать. Мало того, прокатились еще батарея четырехфунтовых пушек, обоз, санитарные фуры, потом протопал запыленный взвод саперов. Наконец показался арьергард — десяток конных егерей, после которых деловито пробежала лохматая собака.

32
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru