Пользовательский поиск

Книга Корабли времени. Страница 18

Кол-во голосов: 0

Именно вращение Сферы приковывало нас к полу. Но там, за экватором — в стороне от экватора, гравитация, естественно была ниже, в точках, более удаленных от оси вращения, на полюсах Сферы приближаясь к нулевой отметке. То есть, там была невесомость. Именно там и могли проживать длинноногие морлоки.

Я потер лоб.

— Иногда я думаю, что глупее меня еще не было существа на свете! — воскликнул я, обращаясь к смущенному Нево. Еще ни разу мне не приходило в голову задать ему вопрос насчет своего так называемого «веса» здесь, на Сфере.

В самом деле, как, в отсутствие планеты, я мог ходить по «полу»? Любой ученый давно бы задался этим вопросом, чтобы уяснить для себя происходящее. И ему сразу же стало бы понятно устройство такой сложной конструкции.

Сколько же прочих чудес я упустил на своем пути? Только потому, что мне не приходило в голову спросить о них. Для Нево это были привычные составляющие мира, в котором он проживал, и поэтому он просто не обращал на них внимания. Для него они были не больше чем рассвет или закат или крыло бабочки.

Я намеренно выпускаю детали обстоятельного рассказа Нево о том. Как жили морлоки. Это нелегко, поскольку я даже не знал, как сформулировать вопросы. Какие задать вопросы. Странно, конечно — но как спросить, например, о механизме, который управляет работой пола? Разве в языке неандертальца найдутся слова, чтобы поинтересоваться, как работают часы? Я уже молчу о вопросах, касающихся социального устройства и правил, по которым живут миллионы и миллионы морлоков — обитателей этого грандиозного воистину помещения. Как мог бы житель одного из племен Центральной Африки по прибытии в Лондон — какими словами мог бы он разузнать о том, как работает проволочный телефон и телеграф — или же Компания о доставке бандеролей? — и тому подобные вещи? Даже устройство местной канализации оставалось для меня загадкой.

Поэтому я спросил Нево, как управляют его сородичи своим обществом.

И он объяснил мне — на мой взгляд, несколько покровительственным тоном, что Сфера является вместилищем сразу нескольких рас морлоков. Эти «нации» или расы Нации эти различались главным образом способом управления, выбранным избранным ими образом управления. Повсеместная демократия, в основном. В иных местах Всеобщее избирательное право, напоминающее работу нашего Вестминстерского Парламента. Элитные общественные классы осуществляли контроль, специально подкованные, обученные и воспитанные. Думаю, ранние модели в нашей философии являются классической республикой, или возможно идеальной формой Республиканского строя, какой ее мыслил еще Платон; должен сказать, именно она мне подсознательно представляется наиболее привлекательной.

Но в большинстве районов механизм Сферы обеспечил Всеобщее избирательное право, учитывалось коллективное мнение.

Подобное правление вызывало недоверие, если не сказать большего. А как же дебилы и прочие слабоумные — неужели избирательное право доверено всем — и главное, наравне с остальными? Иными словами, голос идиота на весах законности весит ровно столько же, сколько и голос трезво и здравомыслящего человека. Нонсенс?

При этих словах Нево уперся в меня взглядом.

— У нас таких нет, — твердо заявил он.

Ни дать, ни взять Утопия — настолько утопичны мысли коренных жителей этой страны.

— Но почему вы так в этом уверены?

Он ответил не сразу, продолжая свою мысль:

Каждый взрослый член общества является рационально мыслящим существом, способным принимать решения, и при этом учитывать всеобщие интересы — это непреложно. При подобных условиях чистейшая форма демократии не только возможна, но и обязательна. Происходит учет общих интересов.

Я хмыкнул.

— А что же насчет прочих Парламентов и Сенатов, работу которых вы мне так красочно описали?

— Никто не утверждает, что порядок в этой части Сферы идеален, — сказал он. — Но разве не в этом суть свободы? Не все из нас заинтересованы, как полагается, в механизме правления, чтобы желать принять в нем участие, поэтому для большинства такая форма предпочтительнее.

— Возлагать, иными словами, свои гражданские обязанности на других?

— Это здравый выбор.

— Прекрасно. Но что, если этот выбор не оправдает себя?

— У нас есть место, — веско произнес он. — Не забывайте — мы живем не на планете, поэтому никто ничем не связан — и для каждого недовольного остается место и неограниченная свобода.

— Иными словами…

— Совершенно верно — любой недовольный системой может жить вне ее и создавать собственные правила проживания и законы управления.

, пресловутые «нации» морлоков оказались текучими непостоянными переменчивыми сообществами индивидуалов, каждому из которых было предоставлено самое широкое прав на самоопределение. Здесь не было государственных границ, итак называемые «нации» были не более чем социальными группами, «кучковавшимися» по своему усмотрению, как им заблагорассудится.

Поэтому войн среди морлоков не было.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы постичь и уяснить это. Дело в том, что не было причин для войны. Благодаря универсальному полу, поставлявшему провиант и всевозможные прочие блага, не было голода, и, стало быть, экономических споров между нациями. Сфера была настолько велика, что не было и территориальных споров, пограничных конфликтов и прочего, что так легко вызывает межгосударственные конфликты. Они были попросту бессмысленны. И, пожалуй, самое главное — не было религиозных распрей, векового источника ссор.

— Так значит, у вас нет Бога, — сказал я Нево. Это еще что — представляю, если бы на моем месте оказался бы кто-нибудь из служителей церкви моего времени!

— У нас нет необходимости в Боге, — ответствовал Нево.

Оказывается/, морлоки рассматривали религиозное состояние ума как противоположность рациональному мышлению — как некую наследственную традицию, не более чем цвет глаз или волос, которые передаются по наследству.

И чем дальше объяснял Нево, тем яснее становилось мне.

Всемогущий Господь вынужден был заниматься мелкими и суетными проблемами людей, постоянно принимать в них участие — так, во всяком случае, в это верили сами люди. Да и кто станет служить Богу, пусть даже Всемогущему, который не станет защищать чьи-либо интересы в мышиной возне человечества за свои маленькие выгоды и права?

В конфликте человека рационального и религиозного сила на стороне рационалиста. В конце концов, именно рационалисты изобрели порох.! И все же — до конца 19-го столетия религиозная тенденция постоянно одерживала победу над рационалистической и срабатывал закон естественного отбора, оставляя и приумножая популяции «овец стада Господня»

Этот парадокс объяснялся, потому что тем что религия ставила перед людьми ясную цель, за которую надо было сражаться. Оросив священную землю своей кровью, религиозно настроенный индивид жертвовал большим, чем простой вклад в экономику родной страны.

— Но постепенно мы двигались к парадоксу. Обойти который нельзя было никак, — продолжал Нево. — Мы приходили к выводу, что сами управляем нашим наследием, и при этом нет необходимости в каком-то особом религиозном умонастроении.

Пропустив эту реплику мимо ушей. Я спросил:

— Но в отсутствие Бога, какой же смысл может иметь ваше существование?

Попутно я вспомнил о Дарвине и его воинствующей теории.

И лишь позже уяснил смысл существования морлоков.

Я до сих пор находился под впечатлением увиденного и услышанного в искусственном мире морлоков — хотя не уверен, что это как-то могло повлиять на мою судьбу. Морлоки избавили завещанную им политическую систему от жестокости, и тем добились стабильности и прогресса, практически немыслимых для человека 1891 года. Человека вроде меня, выросшего в раздираемом войнами мире.

И это еще на несколько громадных шагов отдалило их в моих глазах от морлоков Уины, которые, несмотря на свою тягу к знаниям и технике, оставались кровожадными дикарями.

18
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru