Пользовательский поиск

Книга Корабли времени. Содержание - 2. Прогулка

Кол-во голосов: 0

1. Долина Темзы

Стрелки моих циферблатов-хронометров закрутились. Солнце стало полосой огня, затем изогнувшись блистающей дугой по небосклону с мерцающей под ней бледной радугой Луны. Деревья стали неотчетливой рябью, успевая в считанные мгновения сбросить листву, и вновь обрасти ею. Небо приобрело чудесно синий оттенок, какой можно увидеть в летние сумерки, когда на небе ни облачка.

А призрачные очертания моего дома вскоре растворились совсем. Ландшафт очистился, и снова на склон Ричмонд Хилл стала наступать приливом чудо-архитектура Века Строений, омывая склон, точно волны прилива, сменяясь одно за другим. Ничего похожего на особенности Истории Нево здесь не было — значит, путь мой был верен, и моя История вернулась на круги своя. Земля не переставала вращаться, Солнце не заслоняли никакие колпаки-Сферы и вообще ничего близкого веку Нево не происходило. Вот уже склоны тронул вечнозеленый пух растительности, не исчезающий зимой, и я понял, что близок век тотального потепления, так похожий на палеоценовый период. У меня защемило на сердце от воспоминаний о райском уголке, оставленном в прошлом.

Наблюдатели не появлялись. Сколько я ни вертел головой по сторонам. Эти шарообразные кожисто-мясистые осьминоги, обитатели вод Оптимальной Истории оставили меня в покое, и я снова был совершенно одинок, предоставлен собственной воле. Мрачное удовлетворение охватило меня при этой мысли, и, когда счетчики отсчитали двести пятьдесят тысяч, я осторожно взялся за тормозной рычаг.

Последний раз сверкнула Луна, проходя последние фазы, к затмению. Я точно помнил, что все произошло именно тогда, во время последней прогулки к Зеленому Фарфоровому Дворцу — как раз когда наступило время, которое элои называли Черные Ночи. Время затмения Луны, когда вылезали из своих подземных тоннелей морлоки. Как же глуп я был и неосмотрителен, решив идти вместе с Уиной в эту опасную вылазку!

Ничего, думал я, теперь этого не повторится, я твердо решил исправить ошибки прошлого, пусть даже ценой жизни.

Машина вздрогнула и начала тормозить. Меня тут же захлестнул солнечный свет. Стрелки хронометров остановились, отсчитав роковую дату: 292495940-й день Истории. Год 802701-й, в который я потерял Уину.

Я сидел на все том же знакомом склоне холма, заслонясь от яркого солнца козырьком ладони. Но так как стартовал я в этот раз из сада, а не из лаборатории, машина оказалась ярдов на двадцать дальше от поляны с рододендронами. За моей спиной высился знакомый профиль Белого Сфинкса, с жестокой усмешкой взиравшего на этот мир. Бронзовые двери пьедестала были покрыты толстым слоем патины, со следами вмятин, — это я пытался прорваться к украденной морлоками Машине. На траве оставались следы полозьев, которые вели к пьедесталу.

Интересно — получалось — она сейчас там. Вторая машина времени. Из другого витка Истории.

Свинтив рычаги, я отправил их в карман и спешился. Положение солнца указывало на то, что сейчас примерно три часа пополудни, воздух был влажным и теплым, почти как в тропиках.

Осматриваясь, я прошелся на пол мили в юго-восточном направлении, к самому краю того, что называлось Ричмонд Хилл. Во время оно здесь была Терраса, откуда открывался великолепный вид на реку и поля за ней. На долину Темзы. Последние остатки фасадов строений изгрызли корни, трава и мох, но вид открывался отсюда по-прежнему великолепный.

Та же скамейка из желтого металла отыскалась здесь, тронутая рыжей ржавчиной, подлокотники изображали каких-то неведомых химер из давно забытых мифов. И крапива с громадными листьями удивительного золотисто-коричневого цвета, уже заняла место, так что мне пришлось согнать ее — она не жалилась.

Сидя на скамье, и поглядывая на солнце, медленно и неуклонно стремящееся к Западу, бросая лучи сквозь развалины и росистую зелень. Парило. Угадывалась сонная красота «несравненной долины Темзы», как сказал о ней поэт. Серебряная тесьма реки несколько отодвинулась вдаль, кое-где изменились излучины, и река стала более прямой, вытянувшись от Хэмптона до Кью. Долины от этого стали шире. Таким образом, Ричмонд словно бы стал выше, отодвинувшись примерно на милю от воды. Мне показалось, я узнаю очертания острова Гловера — бугорок деревьев в центре старого русла. Питершамские луга почти не изменились, разве что спустились еще ближе к реке, и наверное. Уже не были такими топкими.

Развалины великого века строений присутствовали повсеместно остатками парапетов и высоких колонн, элегантных и заброшенных. Они точно кости торчали из кладбища густой растительности. Повсюду высились громадные скульптуры, столь же прекрасные и столь же загадочные, как Сфинкс, гордо устремив взор над растительностью, как бы непричастные к этому миру. Повсюду виднелись остатки вентиляционных шахт — следы пребывания морлоков. И громадные чаши цветов со сверкающими белыми лепестками и сияющими листьями. Не в первый раз сей ландшафт, с его необычными и прекрасными бутонами в его цветении, в цвету и его пагоды и куполами рассеянными среди буйной живописной растительности напомнили мне Королевские Ботанические Сады в Кью, запущенные и дикие, наступающие на Англию, точно иноземный захватчик.

На горизонте я заприметил здание, на которое не обратил внимания прежде. Оно почти терялось в тумане на северо-западе, в направлении Виндзора. Деталей отсюда, конечно, было не разглядеть.

А к Бэнстиду простирались заросли, рощицы и холмы да леса, среди которых нет-нет, да проблескивала гладь озера или пруда — такие знакомые мне пейзажи! Именно в том направлении — милях в двадцати отсюда находился Зеленый Фарфоровый Дворец. Вот они, знакомые башенки. Впрочем, людям в моем возрасте уже не стоит полагаться на глаза, когда речь идет о таких расстояниях. Именно туда направились мы с Уиной. Я точно помнил — тот, ранний "я"!

Милях в десяти на моем пути встал широкий лес, который никак нельзя было обойти — ни справа, ни слева. Он был таким темным, что даже днем производил мрачное впечатление. Взяв Уину на руки, я двинулся сквозь него, надеясь, что вскоре солнечный свет пробьется сквозь кроны. Но по возвращении из фарфорового дворца нас обступили тени.

Тогда я сам чудом спасся, что же касается бедняжки Уины…

Хватит, напомнил я себе, ведь я пришел все исправить.

Еще было рано пускаться в ту сторону — сумерки не опустились на землю. Я был безоружен, но пришел сюда вовсе не для того, чтобы сражаться с морлоками — а лишь для того, чтобы спасти Уину. Рассчитывая при этом лишь на собственные кулаки и интеллект.

2. Прогулка

Машина времени бросалась в глаза, здесь, посреди склона, блистая своими медно-никелевыми частями. И, хотя она мне больше была не нужна, я все же решил спрятать ее напоследок, чтобы какой-нибудь морлок не отправился на ней в прошлое. Для этого пришлось оттащить аппарат в сторону, к густым кустами, на всякий случай прикрыв ветками и листьями. Этот было не так-то легко, и я несколько взмок, выполняя задачу, — полозья глубоко врезались в сырую землю.

Передохнув немного, я стал подниматься по холму в направлении Бэнстида.

Уже через сотню ярдов до меня донеслись голоса. Я замер — но вскоре расслабился, это были не морлоки. Певучие, такие человеческие голоса — милая болтовня элоев. Они резвились на лужайке маленькие, как дети, и такие похожие друг на друга, что нельзя было сразу понять, какого они пола.

В тот раз они подбегали ко мне без страха. Скорее с любопытством, как пасущиеся на лугу козочки, смеялись и что-то лопотали на своем птичьем языке.

На этот раз в их поведении была некоторая осторожность, даже подозрительность. Я улыбнулся, протягивая им руки, желая показать, что совершенно безобиден, как и они. Однако тут же вспомнил причину такого отношения — ведь этот была не первая наша встреча, и они уже успели познакомиться с моим нравом. Я проявил его после пропажи машины времени.

Я не стал им навязываться, и элои обежали меня, точно овечки, устремляясь к кустам рододендрона — вскоре их лопотание стало отдаленным и неразборчивым.

102
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru