Пользовательский поиск

Книга Корабли времени. Содержание - 3. Во мраке

Кол-во голосов: 0

Я попытался представить, как такое могло произойти. Какие-то грандиозные машины, установленные на полюсах планеты? Или это спровоцированные геологические изменения? — землетрясение такой силы представлялось невозможным. А если магнитное поле невиданной силы, с помощью которого управляли расплавленным магнитным сердечником планеты? Скорее всего, последнее.

Но потряс меня не просто размах подобного изобретения — механизма, который мог поворачивать планету: меня смутило, как же я мог пропустить это грандиозное явление во время первого своего путешествия. Как я мог упустить такое грандиозное открытие?

Я растер лицо ладонями и снова уставился на солнечную дугу, неподвижно повисшую в небе. Это было невероятное зрелище. Сначала мне почудилась в этом какая-то галлюцинация — быть может, наваждение, вызванное усталостью.

Восседая на велосипедном сидении перед этой картиной размаха свершений человека будущего, я чувствовал себя варваром с раскрашенным голым телом, с костями, заплетенными в прическе, который робеет и благоговейно преклоняется перед небожителями. Это было нечто сродни безумию, подступившему ко мне — и все же я с последней надеждой ухватился за мысль, что просто проморгал такой астрономический феномен. Оставалась единственная альтернативная гипотеза: я не ошибся во время первого своего визита в будущее, эта регулировка земной оси тогда просто не имела места.

А такое могло значить только одно.

Ход Истории изменился.

Утопающий в вечности склон холма — вот и все, что не изменилось в окружающем мире, сопровождавшее меня в моем долгом пути протяженностью в миллионы лет. На морфологию структуру земной коры эти небесные перемены не произвели никакого впечатления — но было заметно, что зеленый прилив, покрывавший землю, то и дело отступая в южном направлении, отступил окончательно, под натиском палящего солнца.

Мое внимание привлекло какое-то сверкание над головой, и я посмотрел вверх, заслонив глаза ладонью. Это явление исходило от солнечного обруча, остановившегося в небе, точнее, того, что им было, поскольку теперь можно было различить смутную пульсацию. Солнце все более ощутимо перебегало по небу, и это было вызвано уже не падением скорости, а замедлением самого светила. Солнце стало тормозить! Именно эти короткие вспышки и знаменовали собой смену дня и ночи.

Сначала я подумал, что упала скорость. Но, снова бросив взгляд на циферблаты, я заметил, что стрелки вращаются с точно такой же скоростью, ведя отсчет дням.

Однообразный жемчужно-серый свет постепенно растворился, и смена дня и ночи стала отчетливой. Солнце скользило по небу все медленней, оно было как желток утренней яичницы с беконом, приготовленной мисс Уотчет. Вскоре я понял, что пылающей звезде осталось лишь несколько веков до завершения своего пути по небу земли.

Наконец, Солнце остановилось — оно замерло на Западе, над горизонтом: жаркое и беспощадное, словно глаз кровожадного Циклопа. Итак, Земля перестала вращаться, повернувшись к светилу одной своей стороной!

Ученые девятнадцатого столетия предсказали, что Землю ждет судьба Луны — она тоже когда-нибудь остановит вращение. И вот предсказание сбылось.

Передо мной было творение рук человеческих — этих развившихся обезьяньих пальцев, которые, простершись сквозь века, стали руками богов.

Я осмотрел новую пустыню Англии, распахнутую предо мной. Земля была очищена, безводна и пуста — трава сошла с нее, обнажив корку высохшей глины. Кое-где торчал остистый кустарник, немного напоминавший по форме оливы, — боровшийся за существование под беспощадными лучами солнца. Могучую Темзу, разлившуюся на милю по долине, окончательно сдавили берега, и вскоре даже не искорки воды не проблескивало из русла. Едва ли последнее украсило пейзаж: в мире морлоков и элоев сохранились хоть какие-то намеки на типичный английский ландшафт, с его обилием зелени и воды. В результате получились Британские колониальные острова где-нибудь в тропиках.

Я сфотографировал бедную планету, одним ликом повернувшуюся к солнцу, а другим отвернувшуюся от него навсегда. На экваторе освещенной стороны, должно быть, от жары мясо отлипало от костей. Перегревавшийся воздух вызывал вихри, которые боролись с ледяными циклонами другого полушария, вымораживая снег из кислорода и азота над скованными льдом океанами. Если бы я остановил машину теперь, меня тут же сдуло бы с места как пылинку вместе с аппаратом — одним выдохом из легких умирающей планеты! Этот процесс мог остановиться только когда дневная сторона окончательно пересохнет, а другая окажется навечно похоронена подо льдом.

Ничего не напоминает? Мир морлоков и элоев, только среди полушарий. Все на земле приходило к распаду на полярности.

Ужас охватил меня, когда я стал понимать, что не смогу вернуться домой! — ведь для возвращения надо остановить машину. Но как только я это сделаю, неотвратимо буду выброшен в разреженный воздух: ведь кислород с азотом вымерзли из атмосферы и опускались белыми снежинками на замерзшие океаны во льдах. Я окажусь одновременно в вакууме и непереносимой жаре — в безжизненной среде, как на поверхности Луны. Но если я последую дальше в неизведанное будущее, тот, кто знает, что ждет меня там? Есть ли надежда отыскать в глубинах будущего обитаемый мир?

Теперь я был совершенно уверен, что заблудился в Будущем. Как я мог упустить из виду исчезновение времен года — и тем более замедление оборотов планеты?

Несомненно одно: я совершал путешествие в совершенно ином историческом времени. Будущее, в котором я гостил в первый раз, необратимо изменилось — причем глобально.

Вообще я по природе человек рассудительный, и никогда ограничиваюсь одной-двумя гипотезами, но в этот момент потрясения я не мог соображать, рассчитывать и вычислять. Я начисто был лишен способностей к калькуляции: расчету событий, анализу, что случилось и вследствие чего, и какие из этого могут быть выводы. Словно мое туловище летело сквозь время, а мозг оставался позади, где-то приклеившись к прошлому. Если противостоять опасности, надо знать хотя бы, в чем она состоит. Я же и понятия не имел, что может ждать меня в этих коридорах времени!

И пока я был занят этими убийственными размышлениями, меня начали тревожить продолжающиеся изменения в небесах. Словно был нарушен раз и навсегда первоначальный и непреложный порядок вещей. Солнце сияло все жарче, все нестерпимее. Интенсивность излучения была столь велика, что мне стало казаться — форма звезды меняется. Она расплывалась в небе, становясь овальным эллиптическим пятном света. Возможно, подумал я, оно стало быстрее вращаться, и это внешние изменения — иллюзия, вызванная эффектом ротации…

И тут — совершенно внезапно — Солнце взорвалось.

3. Во мраке

Огненные струи вырвались из звездных полюсов точно фонтаны. Через несколько ударов пульса — теперь это был мой хронометр, так как не в силах оторваться от зрелища, я не смотрел на циферблаты — итак, через несколько ударов пульса Солнце окуталось сияющим ослепительным огнем. Нестерпимый жар и еще более яркий свет хлынули на выжженную землю.

С криком я закрыл лицо ладонями, но даже сквозь них я видел этот нестерпимый свет, проникавший сквозь мои закрытые веки. Свет этот попал на никелевые и медные части машины Времени, отчего они засияли так, как никогда не светятся эти металлы в природе.

И как только это началось, световой шторм пошел на убыль — словно Солнце тут же закрыли крышкой, показав, как спрятанную в горшке кобру показывает факир изумленной публике. Словно бы гигантский рот закрылся, поглотив звезду — и все погрузилось во мрак!

Я отнял ладони от лица, еще не в силах поверить в происходящее. Я был в полной непроницаемой темноте, не различая ни зги вокруг, хотя искры ослепительные по-прежнему плясали в глазах и мерещились в сумерках. Я чувствовал под собой сиденье Машины Времени и, протянув руки вперед, нащупал маленькие циферблаты счетчиков. Машина по-прежнему содрогалась, продолжая идти сквозь время. Я стал думать, к вящему своему ужасу, что излучение солнца ослепило меня.

6
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru