Пользовательский поиск

Книга Конец радуг. Содержание - 08 ВНУТРИ НЕТ ДЕТАЛЕЙ, ОБСЛУЖИВАЕМЫХ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ

Кол-во голосов: 0

Рид сморщился и наклонился, чтобы застегнуть сумку со своим снаряжением.

– Мне очень жаль, Роберт… ее не стало два года назад. – Он поднялся, легонько потрепал Роберта по плечу. – А знаете, мы сегодня отлично продвинулись. Теперь извините, мне пора.

В прежней жизни Роберт Гу обращал на технические штучки еще меньше внимания, чем на текущие события. Природа человеческая неизменна, и работа поэта – выделить и проявить эту неизменную суть. А теперь… что ж… Я вернулся из мертвых! Значит, есть что-то новое под солнцем, проявление технологии слишком велико, чтобы его игнорировать. Жизнь дает ему новый шанс – шанс продолжить свою деятельность. И как он будет ее продолжать – очевидно. «Тайны возраста». Он пять лет потратил на песни из этого цикла – такие стихи, как «Тайны детства», «Тайны юных любовников», «Тайны стариков». Но «Тайны умирающих» – форменная фальшивка, написанная до того, как он стал умирать по-настоящему, пусть даже люди считали, что это самая глубокая песнь цикла. А теперь… да, теперь будет новое: «Тайны того, кто вернулся». Раз приходят мысли, то придут и стихи.

Теперь он каждый день обнаруживал в себе перемены, и прежние барьеры внезапно рушились. Он легко принял совет Рида Вебера терпеливо переносить ограничения. Столько всего менялось, и все к лучшему. Однажды он снова встал и пошел, пусть даже вихляясь и пошатываясь. В первый день он упал три раза, и все три раза легко вскакивал на ноги.

– Главное, не падайте на голову, профессор, тогда все будет хорошо, – говорил Рид.

Но походка улучшалась постоянно. И теперь, когда он уже видел – по-настоящему видел, он смог что-то делать руками. Не надо было шарить в темноте. Он никогда не осознавал, как важно для координации зрение. Есть несчетное количество способов, которыми предметы могут лгать, путаться, прятаться в трехмерном пространстве, и без зрения их поиски тщетны.

Но уже не для меня. Уже нет.

А еще через два дня…

…он играл в пинг-понге внучкой. Стол этот он помнил. Он купил этот стол для маленького Бобби тридцать лет назад. И даже помнил, как Боб избавил его от этого стола, покидая наконец дом в Пало-Альто.

Мири осторожно отбивала удары, шарик летал высоко и медленно. Роберт дергался вперед-назад: видеть шарик – не проблема. Но надо было бить осторожно, чтобы шарик не улетал вверх. Так они и играли – очень осторожно, пока Мири не довела счет до пятнадцать-одиннадцать. И тут Роберт набрал пять очков подряд – каждый удар был как судорога, но почему-то белый пластиковый шар пулей улетал к дальнему концу стола.

– Роберт! Да ты же меня просто дурачил!

Бедная пухлая Мири бегала от угла к углу, пытаясь угнаться за ударами. Роберт не подкручивал, но и она тоже играла не очень хорошо. Семнадцать-пятнадцать, восемнадцать, девятнадцать. Потом его мощные удары перестали идти, снова пришлось делать те же неверные движения, и Мири оказалась беспощадной. Она взяла шесть очков подряд – и выиграла.

И тут же побежала вокруг стола обнимать деда.

– Потрясающе! Но больше ты меня не обманешь.

Не было смысла говорить ей то, что сказала Акино: восстановление нервной системы может иногда давать всплеск. Вполне может оказаться, что у него будут реакции спортсмена, хотя вероятнее, что координация останется на среднем уровне.

Забавно, как он отмечал дни недели. Они перестали быть важны еще до того, как он впал в слабоумие. Но сейчас по выходным внучка целый день была с ним.

– А какая была бабушка Кара? – спросила она как-то воскресным утром.

– Она была очень на тебя похожа, Мири.

И девушка вдруг улыбнулась – широко и гордо. Роберт подумал, что именно это она и хотела услышать. Но это правда, только Кара никогда небыла толстой. Мири очень напоминала Кару в том предподростковом возрасте, когда обожание героя – старшего брата – сменилось другими интересами. Можно сказать, что личность Мири, как у Кары, но в чем-то больше. Мири была талантлива – возможно, даже талантливее своей двоюродной бабки. И Мири уже достигла той крайней независимости и духовной уверенности, что была у Кары. Я помню эту постоянную надменность, подумал Роберт. Она вызывала у него неимоверное раздражение, и именно это разбросало их в стороны.

Иногда к Мири приходили друзья и подруги. В этом возрасте и в эту эпоху парни и девушки общались практически без разбора. Еще несколько лет – и они даже по мышечной силе не слишком будут различаться. Мири любила играть в пинг-понг парами.

Он не мог сдержать улыбки, видя, как она командует друзьями. Она организовала турнир, и хотя была скрупулезно честной, играла она на выигрыш. Если се сторона проигрывала, девушка решительно выпячивала подбородок, в глазах появлялась сталь. Потом она без возражений признавала свои ошибки, как и критиковала своих партнеров.

И даже когда се друзья не присутствовали физически, они часто бывали рядом – невидимые сущности, как врачи Роберта. Мири ходила по двору, разговаривая и споря с отсутствующими партнерами – пародия на сотово-телефонную невежливость, которую Роберт запомнил по последним годам в Стэнфорде.

А еще были долгие периоды молчания – ничего подобного он о Каре вспомнить не мог. Мири тихо раскачивалась на качелях, повешенных на ветке большого дерева во дворе. Так могло продолжаться часами, и говорила она редко – причем в пустой воздух. Глаза ее будто смотрели куда-то за много миль отсюда. Если он спрашивал, что она делает, Мири вздрагивала, смеялась и говорила, что она «учится». Роберту Гу это очень напоминало какой-то губительный гипноз.

По будням Мири была в школе: каждое утро подкатывал лимузин, как раз когда она была готова выходить. Боб уехал, обещал вернуться «где-то через недельку». Элис каждый день проводила какое-то время дома, но явно пребывала не в лучшем настроении. Иногда он встречался с ней за завтраком, а чаще его невестка возвращалась из Кэмп-Пендльтона во второй половине дня. После возвращения с базы она бывала особенно раздражительна.

Если не считать сеансов терапии с Ридом Вебером, Роберт был в основном предоставлен сам себе. Он бродил по дому, нашел какие-то из своих старых книг в картонных коробках в подвале. Других книг в доме почти не было. Практически неграмотная семья. Конечно, Мири хвасталась, что многие книги становятся видимы, когда ты хочешь их видеть, но это только половина правды. Бумага-браузер, которую дал ему Рид, умела искать книги в онлайне, но читать их на этом единственном листе казалось каким-то неприличным кропотливым занятием.

Впрочем, листок был примечательный. Он даже поддерживал телеконференции: доктор Акино и детские психотерапевты перестали быть невидимыми голосами. И этот веб-браузер очень походил на те, что он помнил, хотя многие сайты не отображались как следует. И Гугль до сих пор работал. Роберт задал для поиска Лену Ллевелин Гу. Конечно, информации о ней оказалось много – Лена была доктором медицины и довольно хорошо известна в узких профессиональных кругах. Она действительно умерла пару лет назад. Подробности были просто набором противоречий – что-то совпадало с тем, что говорил Боб, что-то нет. Все эти чертовы Друзья Приватности. Трудно было вообразить себе таких негодяев, изо всех сил старающихся подорвать возможности поиска в сети. «Милосердие вандала» – так они себя называли.

В конце концов он вышел на «Новости дня». Мир остался тем же, что и был – бардаком. В этом месяце – полицейская акция в Парагвае. Подробности в осмысленную картину не складывались. Что еще за «лунные фабы» и почему США пожелали помочь местной полиции их прикрыть? Но картина в целом была более знакомой. Силы вторжения искали Оружие Массового Поражения. Сегодня обнаружили атомные бомбы, спрятанные под сиротским приютом. На фотографиях – трущобы и бедняки, оборванные дети, играющие в загадочные игры. От этого окружающее запустение казалось нереальным. И еще был случайно попавший, почти одинокий с виду солдат.

Спорить могу, что Боб сейчас там, подумал он. И не в первый – и даже не в тысячный – раз он задумался, как мог его сын выбрать такую отвратительную тупиковую профессию.

9
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru