Пользовательский поиск

Книга Кольцо Харона. Содержание - 3. Из пешек в игроки

Кол-во голосов: 0

Сондра вдруг заметила, что тупо таращится на страничку резюме. Она отложила листок и пристально, в упор посмотрела на Ларри. Если бы он хотел ее обмануть, он бы краснел, заикался и отводил взгляд, потому что не имеет опыта лжеца, это ясно. Но Ларри был спокоен. Итак, или данные верны, или Ларри сделал очень эффектную ошибку.

Он-то верит. Но больше никто не поверит.

— Рафаэль видел ваши расчеты? — постучав пальцем по бумажке с резюме, спросила Сондра.

— У меня до сих пор не хватает духу переслать эти данные на его терминал. Я собирался обнародовать их на совещании, но не решился, — невесело признался Ларри.

— Черт возьми! — Если бы Ларри послал их до совещания, сомнений в его честности было бы меньше. — Пошлите их прямо сейчас. И не только на его терминал, а сделайте по экземпляру для всех научных сотрудников Станции. Сейчас же. Не медля ни минуты.

— Но…

— Никаких «но», Ларри. Они увидят эти цифры после объявления о консервации Станции и решат, что вы подделали вычисления, чтобы предотвратить печальный финал. Если же мы распространим ваши данные немедленно, то подозрения легко будет опровергнуть — у вас просто не хватило бы времени для убедительной мистификации. Чем дольше вы будете тянуть, тем труднее будет что-либо доказать.

— Но эти данные верны, — возразил Ларри. — Я их не подтасовывал.

— Я это знаю, и вы это знаете, но кто нам поверит? Эти величины в пятьсот тысяч раз больше, чем можно было ожидать. Вспомним бритву Оккама. Что правдоподобнее: открытие, сделанное как на заказ, или подделка?

Ларри с минуту подумал, затем схватил компьютер и набрал ряд команд. Долгое время в маленькой комнатке слышалось только легкое постукивание клавиатуры. Сондра с волнением глядела на Ларри, сердце у нее часто билось, на лбу выступил пот.

«Мне страшно» — пронеслось в голове. Но почему?

И тут она поняла. Она боялась силы, которую обнаружил Ларри. Он сумел собрать ее в крошечном объеме и всего на несколько секунд. Но это было тяготение в тысячу раз мощнее солнечного. Сила, способная сокрушить Вселенную.

Да, она способна напугать кого угодно.

«Джесси, я возвращаюсь домой. Домой». Саймон Рафаэль отложил старомодную ручку, и взгляд его на секунду затуманился. Глупые стариковские слезы. Впрочем, стыдиться нечего — для того и существует дневник, чтобы втайне дать выход своим чувствам, излить душу единственной любимой женщине.

Временами, довольно часто, он спрашивал себя: может, это симптом безумия — вести дневник в форме писем к покойной жене? Но кто на Плутоне втайне не безумен? Лучше не расходовать запас благоразумия на мысли, о которых никто никогда не узнает. Лучше приберечь его для общения с другими.

«Вчера вечером поступила лазерограмма с извещением о закрытии Станции. Теперь уже скоро, совсем скоро я буду снова гулять под голубым небом Земли. Скоро я снова приду к тебе». Ее могила была в красивом уголке, прижималась к склону скромного холма; внизу лежали зеленые поля долины Шенандоа, а наверху высились холодные хребты Голубых гор. «Я брошу это проклятое место и вернусь домой — к тебе, дорогая».

Он снова отложил ручку, вздохнул и закрыл глаза. Рафаэль не мог понять тех, кто держался за мертвый Плутон, выдумывая причины для того, чтобы остаться здесь. Ненормальные! И если даже этот Чао серьезно считает, что сделал стоящее открытие, то это всего лишь непреднамеренное очковтирательство, прискорбное заблуждение. Хватит обманывать самих себя и друг друга!

Рафаэль знал, что Чао ошибается. Чао не мог ничего открыть, потому что и открывать нечего. Гравитационные исследования зашли в тупик, нужно найти мужество признаться себе в этом. Только поэтому после стольких слов и дел Рафаэль решил все бросить.

Он стянул губы в грустной улыбке и снова взялся за ручку. «Покидая эту планету, я не испытываю сожаления, — писал он. — Я сделал все, что мог, я всегда работал на пределе своих возможностей. Теперь остается лишь вспомнить слова Филдса[3] (Джесси всегда любила старинные кинокомедии, а Рафаэль был к ним равнодушен): «Если ты не преуспел сразу, попробуй второй раз. А потом бросай. Только дурак держится за гиблое дело».

3. Из пешек в игроки

Тысячелетней дреме Наблюдателя пришел конец. Теперь никому было не под силу загасить вспыхнувшую в нем надежду.

В глубинах космоса что-то происходило. После того как Наблюдатель ощутил слабый энергетический укол, чувствительность его обострилась. Он улавливал множество слабых движений и шорохов, исходящих из далекого уголка Солнечной системы — от источника, который медленно перемещался по тамошней орбите.

Наблюдателю нужно было сравнить новую информацию с чем-нибудь известным, попытаться понять ее по аналогии.

Он порылся в блоке памяти, обращаясь не только к своему собственному, хотя и долгому, но не богатому событиями опыту, но и к опыту всех своих предшественников. В жизни далекого предка он нашел случай, чем-то похожий на теперешний.

Но ничего, кроме разочарования, находка не принесла. В том давнем случае внезапный поток гравитационных сигналов оказался в конце концов лишь позывными, посылаемыми наугад одним из собратьев, в котором возникли неполадки.

Итак, первая гипотеза, будь Наблюдатель человеком, формулировалась бы им с той или иной степенью точности так: некая отдаленная подсистема, другой прибор в той же галактической ветви, где находился он сам, в некотором смысле двойник Наблюдателя, дала сбой.

Но следовал вопрос: мог ли находиться его двойник в той точке, откуда шли эти слабые сигналы? Он снова полез за информацией в блок памяти и нашел нужный ему участок неба.

Он ожидал увидеть маленькое, движущееся по орбите небесное тело, размером с астероид, с помещенным на него собратом. Но ничего такого там не было, а было тело естественного происхождения, замерзшая планета, вокруг которой обращалась большая луна. Наблюдатель был поражен.

Планета — источник искусственного гравитационного поля? Этого не может быть, это противоречит не только собственному опыту, но и опыту всех его предшественников. А того, чего никогда не было, не может быть никогда.

Наблюдатель изо всех сил сосредоточился на странной планете, и его постигло еще одно потрясение. Нет, это совершенно невозможно!

У спутника планеты имелось кольцо, не отмеченное в блоке памяти. Кольцо прерывисто мерцало, излучая все виды энергии.

И судя по всему было родственником Наблюдателя.

Ларри сидел как на иголках. «Приглашение» немедленно нанести визит директору Станции пришло полчаса назад, но Рафаэль, вероятно, хотел перед аудиенцией помариновать непокорного подчиненного за дверью.

Ларри в волнении сжимал и разжимал кулаки. Он знал, что надо делать, когда получал силу тяжести в миллион нормальных. Там работала физика, комбинация законов природы, все поддавалось управлению и пониманию. Ларри просто ухватил за хвост продуктивную идею, правильно поставил опыт, и законы с неизбежностью сработали. Они не могли не сработать.

Но вся эта мышиная возня вокруг эксперимента не имела никакого отношения к физике и была ему решительно непонятна. Прошло четыре часа с тех пор, как его краткий отчет поступил в банк данных, а на Станции все словно с ума посходили.

При помощи Кольца Ларри высвободил волшебную силу, но этой силой можно управлять. Отключите приборы, и она успокоится, а этот переполох… Споры выпустили джинна, которого не загнать обратно в бутылку.

Одни сотрудники воодушевились, другие разозлились, третьи и то, и другое вместе. Персонал разделился на две группы, никто не остался равнодушным, и никто не стеснялся высказывать то, что думал, прямо в глаза Ларри. Он герой. Он лжец. Он гений. Он дурак. Он заслуживает Нобелевской премии. Жаль, что Тихо больше не тюрьма, потому что по нему плачет тюремная камера. Лесть была ему так же неприятна, как и брань.

вернуться

3

Американский комический актер; снимался в амплуа мошенников.

8
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru