Пользовательский поиск

Книга Китайские палочки времени. Содержание - ГЛАВА 16

Кол-во голосов: 0

Я сказал, что амулетами не интересуюсь, и покинул магазин.

Интересно, а владелец лавки напротив отстегивает процент владельцу этого магазина за то, что тот сначала запугивает любителей шляться по зараженным территориям, а потом направляет к нему?

Но все же среди всей чепухи, вываленной на меня продавцом, один интересный вопрос промелькнул. Действительно, а откуда все эти зараженные территории взялись? Ведь не духи же их в самом деле прокляли.

До Развилки их не было, это абсолютно точно. Может быть, это какие-то секретные подземные лаборатории и фабрики? Вполне вероятно. После Развилки уже не до них стало или просто они были настолько секретные, что про них знали лишь немногие, которые погибли от обрушившихся на них потрясений во время начального периода Теневых Зон.

И в результате все эти лаборатории оказались заброшенными. Так они и стояли заброшенными сотни лет, изредка заявляя о себе утечками высокотоксических веществ. Удивительно, что масштабы последствий оказались столь ничтожными – если лаборатории настолько секретные, то они должны заниматься отравляющими веществами огромной убойной силы.

Даже не по себе становится, когда представляю, что мне придется идти по колено в потоках этих токсинов. Хотя на самом деле все наверняка не так уж и страшно – Фома же прошел и даже не заработал никаких видимых нарушений здоровья. Интересно, он ходил в дыхательной маске или без нее?

Наверняка без, иначе рассказал бы мне. Значит, кратковременное вдыхание токсинов не слишком опасно. Правда, Фома рассказывал, что весь тот день у него ужасно болела голова. Но болела она еще с утра, до того, как он пошел искать информационный центр. Так что причиной, скорее всего, стало неумеренное потребление алкоголя накануне.

Но от чего бы у него голова ни болела – мне бояться нечего, маска должна защитить.

ГЛАВА 16

Развалины производят жуткое впечатление. Сразу вспоминаются старые, еще до открытия путешествий во времени созданные фантастические книги и фильмы. Тогда еще была популярна тема мира после некой глобальной катастрофы.

Это потом уже, когда машина времени стала реальностью, фантасты перестали писать про будущее.

Тогда освободившуюся в художественной литературе нишу тут же заняли фэнтези, мистика. Невероятно популярным стал жанр альтернативной истории. Иногда, впрочем, возникали произведения про будущее очень далекое, которое наступит после того, как определенность будет снята, про то будущее, о котором мы совсем ничего не знаем. Но в этих книгах всегда описывались процветающие галактические империи и федерации, их многочисленные войны и союзы. Но тема апокалипсиса уже не затрагивалась никогда.

Книги стали спокойными и размеренными, каким стало и все наше существование. Даже если в произведениях и встречалось ураганное действие, то оно оставалось каким-то стандартным. Всегда можно заранее предсказать, кто кого ударит, в какой момент главный герой нажмет на курок и кто изнасилует главную героиню.

Именно поэтому мне всегда нравились книги, написанные до двадцатых годов двадцать первого века. Тогда еще авторы чего-то опасались, за что-то тревожились. И книги получались живыми, выстраданными, пропущенными сквозь сердце.

Я иногда пытаюсь представить: каково было нашим предкам жить без чувства предопределенности, каждую минуту осознавать, что только от тебя зависит, что с тобой произойдет. Каково это, когда в каждой своей неприятности можно винить только себя, когда ничего нельзя свалить на злой рок, фатум, предопределенность?

Иногда от таких мыслей мне становится страшно, иногда – безумно хочется жить в то время. Наверное, нашим предкам было трудно, очень трудно. Но трудности научили их жить, а не просто существовать. В то время люди еще умели творить настоящие произведения, а не просто штамповать.

Цена этого высока – постоянные чувство ответственности за свою судьбу и страх перед завтрашним днем. Цена высока, но не чрезмерна. Избежать этого нельзя, это закон жизни: ответственность делает нас сильнее, страх и боль являются мощнейшими стимуляторами всех процессов в организме.

Недаром именно во второй половине двадцатого века и в начале века двадцать первого появлялись самые яркие книги, самые запоминающиеся фильмы. Конечно, было и обычное развлекалово – попытка заглушить страх и забыть про ответственность, потому что постоянно нести в себе эти чувства очень трудно.

Но помним-то мы этот период совсем не за те тонны макулатуры, а за настоящие шедевры. И больше всего шедевров было создано в конце этого периода, когда страх в людях был наиболее силен. Подсознательно люди чувство-пали наступающие перемены в мире и боялись их.

Перемены наступили. Правда, совсем не такие, каких ждали фантасты. Не было ни разрушенных городов, ни отравленной атмосферы, ни бескрайних радиоактивных пустынь. Напротив, перемены принесли нам много хорошего, они подняли уровень жизни.

Мы совсем перестали бояться. Но, может быть, это и есть самое страшное?

Впрочем, сейчас на меня наводят ужас не изменения менталитета, а пейзаж, словно сошедший со страниц книги про мир после ядерной войны.

Между полуразрушенными зданиями настоящие джунгли – при обилии деревьев в городе это место не могло оставаться совсем лишенным растительности. Но как разительно отличаются ухоженные сады обитаемого города от диких зарослей здесь!

Деревья растут всюду: во дворах, на обочинах дорог, да и на самих дорогах – они уверенно пробиваются сквозь раскрошившийся от времени пластфальт. Даже дома не избежали этой участи – деревья цепко вгрызаются тонкими, но мощными корешками в пластик стен.

Те места, которые неприхотливым деревьям почему-то не приглянулись, оккупировал кустарник, своими жесткими колючими ветвями надежно образовав непроходимые барьеры.

Тут и там выглядывают кустики серой травы, слегка блестящей на солнце. Она настолько сильно похожа на изделие из металла, что я даже нагнулся, чтобы потрогать.

Но рефлекторно отдернул руку, так как промелькнули сразу две мысли. Первая – здесь лучше всего ни к чему не прикасаться. Вторая – трава все-таки не металлическая несмотря на невероятную жесткость и остроту краев. А блестит из-за какой-то клейкой гадости, которая покрывает всю поверхность живых ножей.

Пораненный палец кровоточил, порез немилосердно защипало – вероятно, виновата та самая клейкая гадость, которая попала в ранку. В голове тут же промелькнули жуткие биологические факты. Например, о том, что некоторые растения способны вырабатывать пищеварительный сок, который растворяет насекомых, грызунов и даже мелких кроликов, после чего растение может спокойно вобрать в себя питательный бульон.

Надеюсь, то небольшое количество сока, которое проникло в рану, не растворит меня изнутри. А что, если это не пищеварительный сок, а яд? Тогда убить может и совсем небольшое количество.

Сорвав рюкзак, я принялся искать аптечку. Вспомнив, что она лежит на самом дне, я воспользовался тем, что у меня было в многочисленных карманчиках пояса.

Сначала я отсосал из пореза кровь, которая из-за сока приобрела горько-едкий привкус, затем обработал ранку обеззараживающим гелем, после чего выдавил из тюбика немного жидкого пластыря. Едва попав на кожу, беловатая масса превратилась в пленку.

На всякий случай я съел капсулу с витаминами, нацепил на запястье квадратик пластыря, пропитанного общеукрепляющим стимулятором.

Потом я вспомнил еще несколько жутких фактов из области общей биологии. Они побудили меня все-таки вывалить содержимое рюкзака на землю, на самом верху образовавшейся кучи обнаружилась аптечка.

Сделав укол имуностимулятора, я принялся собирать вещи обратно в рюкзак. Они почему-то никак не хотели умещаться. Когда после очередной бесплодной попытки я вновь высыпал вещи в кучу, меня посетила безумная мысль: а может быть, на этом месте уже лежали чьи-то вещи, а я в спешке не заметил и опорожнил рюкзак прямо на них?

73
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru