Пользовательский поиск

Книга Искатель. 1982. Выпуск №6. Содержание - XVI

Кол-во голосов: 0

Зина глубоко вздохнула, подняла на помполита все еще мокрые, со смазанной краской глаза.

— Ну это еще в том году было, — начала она. — Пришли мы в Ниццу, и я вместе со всеми поехала на экскурсию в Монте-Карло. Ну хожу, глазею, в диковинку все, а тут подходит ко мне Ирина Михайловна и говорит: «Тоже небось хочешь так пожить?» Ну я сдуру и говорю: «Ага. Только где ж столько денег-то взять?» А она мне: «Эх ты, дурочка, да ты же на золотом дне сидишь. Вот, скажем, получила ты за свой товар валюту, так ты, дуреха, не беги ее сразу же в кассу ресторана сдавать, а придержи немного и поменяй в порту доллары на турецкие лиры. Доллар-то, он по официальному курсу дороже турецкой лиры стоит. Вот ты и заработаешь на одном только долларе до четырех турецких лир. А уж после этого и сдавай выручку».

— И вы… пошли на это? — невольно вырвалось у Федотова.

Зина промолчала, тыльной стороной ладони вытерла лицо, после чего сказала:

— Я даже сама не знаю, как все получилось. Поверьте. Я словно во сне была. Ирина Михайловна пришла ко мне в ларек, спросила, сколько выручки, затем сказала, чтобы я достала ее из сейфа, и мы, забрав всю валюту, сошли на берег. Там она повела меня в какой-то маленький банк и быстро поменяла доллары на лиры.

— И она что, весь этот «навар» отдала вам?

— Да нет, что вы! Пятьдесят процентов она взяла себе.

— Та-ак. — Федотов смотрел на Зину и не мог поверить сказанному. Если все это действительно так, тогда и та десятка, которую видела Таня Быкова, не могла быть случайной. Промелькнула мысль о контрабандном золоте, что ждало своего хозяина в лючке ходовой рубки, но Федотов отбросил ее как слишком кощунственную и спросил: — А что это за история с радиоприемником и замшевыми костюмами?

Над Ялтой висело палящее летнее солнце, а Федотова бил нервный озноб от услышанного. Было стыдно за себя, за то, что не смог разобраться в Лисицкой, которая все эти годы делала свое черное дело, толкая на путь преступления таких вот безвольных, сопливых девчонок, и при этом наживалась сама. Он вспомнил кладовщика ресторана Дубцова, который вдруг ни с того ни с сего списался с «Крыма» и перешел на другое судно. Может быть, и он тоже?.. Об этом не хотелось даже думать.

— …Ну вот, — продолжала рассказывать Зина, — получила я тогда в Одессе два транзисторных приемника ВЭФ и продала их за валюту в рейсе. Сдала, значит, эту валюту в кассу, а в это время, я уже не помню где, Лисицкая закупила партию женских костюмов под замшу. Часть этих костюмов была реализована, а четырнадцать штук оставлены у меня в ларьке. Она попросила припрятать их для нее, объяснив тем, что по приходу судна в Одессу и после таможенного досмотра она взамен этих костюмов принесет мне два точно таких же транзисторных приемника, которые я продала в рейсе. Ну я сначала отказываться стала, тогда она мне пригрозила, что сообщит кому следует о том, что я вовремя не сдаю выручку, а меняю доллары на турецкие лиры. Ну я испугалась, конечно, просила ее не сообщать об этом, вот и согласилась. — Зина замолчала, посмотрела на помполита, спросила тихо: — Вилен Александрович, а что мне за все это будет?

— Не знаю, Зина. — Федотов посмотрел на залитую солнцем Ялту, далекие горы Ай-Петри, повернулся к ней. — Одно могу сказать, оба мы с тобой виноваты. Я — потому что просмотрел все это, а ты… Ты виновата в том, что не смогла вовремя поставить на место обнаглевшую директрису. Конечно, ты временно будешь отстранена от загранрейсов, ну а что еще — в Одессе решат. А пока работай спокойно и… и постарайся держаться с Лисицкой, как прежде. Хорошо?

— Ладно.

— Вот и отлично. И еще один вопрос: ты, случаем, не знаешь, почему списался с судна Дубцов?

— Слышала, — пожала плечами Зина, — а точно не знаю. Вы спросите лучше у Паренкова, грузчика нашего, он что-то говорил об этом.

Ирина Михайловна мерила шагами полупустой зал переговорного пункта и с нетерпением ждала, когда ей дадут Одессу. Наконец одуревшая от многодневной духоты и беспрестанных звонков телефонистка, словно робот, произнесла долгожданное: «Одесса. Третья кабина», и Лисицкая рванулась туда. Не в силах сдержаться, она рывком схватила телефонную трубку и, даже не сказав матери «здравствуй», спросила на выдохе:

— Ну что?

— Ириша, здравствуй, — раздался в трубке голос Софьи Яновны. — Все в порядке, доченька. Я была у тети, подарочек забрала. Тебя когда ждать-то?

Ирина Михайловна что-то говорила в трубку, а на сердце медленно отпускали тиски, нещадно давившие все это время. Значит, Монгол не успел… Ну что же, держись теперь, Валя…

XV

Милиционер ввел Рыбника. Отсидевший более суток в камере, он осунулся еще больше, стало отечным лицо. По-видимому, эту ночь он совсем не спал. Бессмысленный взгляд время от времени пробуждался, и тогда начинали воровато бегать глаза.

Не поднимая головы от разложенных на столе бумаг, Нина Степановна кивнула Рыбнику, указывая на стул. Он осторожно присел на краешек, положил руки на край стола. Ногти на грязных пальцах были обкусаны. Минут пять в кабинете было тихо. Не выдержав молчания, он начал ерзать на стуле. Зашевелились его пухлые, покрытые рыжим волосом пальцы.

— Зачем вы пытались оклеветать Сербину? — спросила Гридунова.

— Я… Это она мне дала валюту.

— Ладно. Ну а где вы достали кожаный пиджак, который продали ей?

— В комиссионке, — не понимая, куда клонит Гридунова, быстро ответил он.

— Когда?

— Когда?.. Ну-у… с месяц назад.

— Проверим. — Нина Степановна достала телефонный справочник, набрала нужный номер. — Магазин? Вас беспокоит старший инспектор ОБХСС Гридунова. К вам поступал на комиссию с месяц назад новый пиджак из черной лайки? Не было такого? Ну спасибо. — Нина Степановна медленно положила трубку на аппарат, выжидающе посмотрела на Рыбника. — Что скажете, Эдуард Самуилович?

Сжавшийся на стуле Рыбник закусил губу, ладонью вытер выступившую на лбу испарину.

— Я не помню, где его купил.

Он молча опустил голову.

— Волнуетесь? — участливо спросила Гридунова. Рыбник судорожно сглотнул, молча кивнул головой.

— Боитесь, что я узнаю про Лисицкую? — четко разделяя слова, спросила Нина Степановна.

— Нет, нет! — По его лицу прошла судорога. — Нет. Она здесь ни при чем.

— Это она вам расписала курс валюты?

— Нет, — заторопился Рыбник. — Я нашел… Вместе с кошельком.

— Не понимаю, почему вы ее покрываете? — пожав плечами, сказала Нина Степановна. — Вы знаете, что вам грозит лишение свободы?

— Н-нет, — заикаясь, ответил Рыбник и, судорожно сглотнув, добавил; — Я готов понести наказание, только Ирину не трогайте.

Нина Степановна откинулась на спинку стула, внимательно посмотрела на Рыбника. Начинающий лысеть, рыхлый, с обкусанными ногтями на грязных пальцах, он теперь выглядел в несколько ином свете. То, что он не покажет на Лисицкую, было совершенно ясно без слов, требовался другой подход. Даже если выбить его доводы и лазейки, он наглухо закроется и будет твердить одно: «Я готов понести наказание».

— Вы ее любите?

Рыбник вскинул глаза. Словно не понимая вопроса, замигал рыжими ресницами.

— Люблю?.. Да. Очень.

— Вы из-за нее с женой развелись?

Он молча кивнул.

— М-да… Эдуард Самуилович, а все-таки скажите, зачем вы пытались оклеветать Сербину?

Рыбник неожиданно вскинулся, его глаза загорелись сухим блеском. Он судорожно сжал пальцы в кулак.

— Я ненавижу! Ненавижу ее. Их всех! Это они… отрывают Ирину от меня. Они таскают ее с собой по ресторанам. Я проследил. Я все выследил.

— Но ведь Сербина давно отошла от Лисицкой.

— Ну и что?! Все равно.

— Эдуард Самуилович, а у Ирины Михайловны есть еще подруги? Ну-у, наподобие Сербиной, — осторожно спросила Гридунова.

— Есть?.. — Рыбник криво усмехнулся. — Табуном вьются вокруг нее. Одной достань то, другой это.

— Вы бы не могли назвать их?

32
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru