Пользовательский поиск

Книга Хаос и порядок. Прыжок в безумие. Содержание - Уорден

Кол-во голосов: 0

– Возвращаясь к разговору о вашей матери, – отрешенно проговорил Уорден, опираясь рукой о дверь. – Я уже давно ее не видел. Вы не возражаете, если я навещу ее перед тем как удалиться? Визит займет всего несколько минут. Все равно до начала следующей связи с «Карателем» еще больше часа.

– Навестить мою мать? – Холт явно был удивлен. – Норну? Какого черта она тебе понадобилась?

Директор Департамента полиции с равнодушным видом пожал плечами.

– За эти годы она превратилась в легенду, я бы даже сказал – оракула. Хочу у нее спросить, что заставляет ее думать, будто я не доведу вас до добра.

Холт устремил на Уордена пронизывающий взгляд. Неуверенность, появившаяся в его ауре, говорила о том, что он заподозрил в просьбе Уордена угрозу, природу которой не мог объяснить. Впрочем, в следующее мгновение выражение лица Холта прояснилось, и он расхохотался.

– Несчастная, заблудшая овца. Ты все еще пытаешься со мной играть. Ступай. – С этими словами Холт взмахнул рукой. – Можешь ее навестить. Приятно провести время. Вы друг друга стоите. Вероятнее всего, ты закончишь так же, как она.

Пока Уорден открывал и закрывал за собой дверь, Холт по внутренней связи уже инструктировал личную охрану проводить директора Департамента полиции к Норне Фэснер на десятиминутную аудиенцию, после чего сопроводить к челноку.

– Аудиенция личного характера, – объявил Уорден двум подступившим к нему охранникам. Покинув Холта, он тут же вновь обрел властный вид и уверенность в себе. В голосе появились прежние стальные нотки. – Я хочу поговорить с ней с глазу на глаз. Спросите у хозяина, если не верите мне.

– Да, сэр. – По-видимому, личная охрана Холта по-прежнему считала Уордена Диоса вторым по могуществу человеком в ближнем космосе. – Сюда, пожалуйста.

Чтобы размять ноги, Уорден ускорил шаг. Холт сказал, что Диос принадлежит ему, но ошибся. Возможно, Уорден потерял все остальное, но он по-прежнему оставался собой.

Пока Уорден оставался собой, он намеревался сражаться.

Уорден

Уорден умел мобилизоваться, когда его унижали, хотя не мог объяснить, как это у него получалось, да и едва ли он осознавал в себе такую способность. Тем не менее она проявилась и теперь, принеся свои плоды. Уорден почувствовал в себе силу, о которой даже не подозревал.

Унижение, с одной стороны, и призыв служить высоким идеалам – с другой, вот те средства, с помощью которых Холт Фэснер манипулировал Уорденом, сделал его тем, кем тот сейчас являлся – директором Департамента полиции, человеком, несшим прямую ответственность за коррумпированность своих сотрудников. Холт сумел воспользоваться слепой верой Уордена в то, что полиция предназначена для выполнения благородной миссии по служению человечеству и совершенно необходима для его защиты, и в то же время, унижая Уордена, все дальше и дальше отдалял его от провозглашенных идеалов.

Впрочем, поначалу Уорден не очень-то и сопротивлялся. Он внушил себе, что может в любое время отказаться от поста и совершенно не боится отставки. Конечно, существовала вероятность, что Холт его просто уберет. Ну и что? Уорден на своей шкуре убедился: бывают участи пострашнее смерти.

Однако от поста Уорден так и не отказался. Разумеется, пришлось пережить несколько кризисов, но в том-то и заключалось коварство Дракона – он умел увлечь за собой.

С другой стороны, существовали и весьма простые объяснения поведения Уордена. Всю свою жизнь он считал себя в некотором роде неудачником. Конечно, когда Холт Фэснер впервые нанял Уордена в службу безопасности Концерна, тот был слишком неопытен и наивен, чтобы за человеческим обликом главы Концерна разглядеть личину дракона. Уорден свято верил в предоставившийся ему шанс верой и правдой служить достойному человеку, а Холт постарался поддержать в нем эту иллюзию с помощью всех доступных ему средств.

К тому времени, когда Уорден понял, что Холт использует полицию в личных интересах, не имеющих ничего общего с его, Уордена, убеждениями, он нашел утешение во власти, – безграничной, но вполне законной, – которую с некоторых пор давал ему занимаемый пост.

Но кто еще мог остановить Дракона, если не облаченный всеми полномочиями представитель закона, тем более несший личную ответственность за то, что позволил собственным иллюзиям ослепить себя?

Признавая за собой вину, Уорден Диос поклялся пойти на все ради нейтрализации того вреда, который он нанес, потакая амбициям Холта Фэснера.

Разумеется, Уордену было бы трудно справиться с негативными последствиями им содеянного, если бы он не являлся полицейским. Должность начальника Департамента полиции была как нельзя кстати, и теперь уже нельзя было от нее отказываться даже ради восстановления собственной репутации. Пришлось смириться с компромиссами, на которые необходимо было идти, чтобы завоевать доверие Дракона. Но когда Уордену удавалось не участвовать в грязных делах Холта, он управлял Департаментом как образцовой и законопослушной организацией, одновременно вынашивая план низвержения Холта.

Но обмануть Дракона было не так просто Он не доверял никому, даже начальнику Департамента полиции, и все крепче оплетал его паутиной интриг. Однако Фэснер все-таки совершил ошибку. Она заключалась в том, что он неправильно интерпретировал помыслы Уордена. Цинизм Холта сильнее и сильнее отчуждал Уордена, оставляя его наедине со своими мыслями и душевными переживаниями.

Унижение, которому подвергся Уорден на аудиенции с Драконом, окончательно убило в нем смирение. Уорден перестал быть тем, кем был раньше. Ожесточение, сжавшее в кулак волю, придало ему те качества, о которых никто, даже сам Холт Фэснер, не мог подозревать.

Когда Холт вынудил Уордена согласиться с решением по устранению Морн и Энгуса, Уорден почувствовал себя так, словно его выставили голым на всеобщее обозрение. Сознание того, что все усилия и жертвы оказались бесполезны, позорило его в собственных глазах. В результате проявленного им малодушия человечество лишилось противомутагенной вакцины. Амнион же, напротив, ее обрел. Вектор Шейхид – единственный человек, кто мог повторить проведенные компанией «Интертех» исследования, – находился на волосок от смерти. Морн Хайленд многие месяцы пришлось терпеть издевательства и насилие со стороны Энгуса Термопайла и Ника Саккорсо, обретших контроль над вживленным в нее зонным имплантатом. Теперь от нее пытались избавиться, как от ненужного хлама. Сам Энгус, с которым были связаны самые сокровенные надежды Уордена, должен был стать игрушкой в руках Саккорсо – идеальным инструментом, жестоким и бездушным.

Какая же существовала альтернатива позору и унижению? Просьба об аудиенции с Норной Фэснер оказалась блестящим ходом. Уорден сделал этот ход практически интуитивно, но тут же осознал всю его выгоду. С каждым мгновением он чувствовал себя все сильнее и свободнее. С каждым шагом, уводившим его в глубь расположения штаб-квартиры Холта, его сердце билось все ровнее, а дыхание успокаивалось. Ни походка Уордена, ни то, как он себя держал, не вызвали у сопровождавших его охранников и тени подозрения в том, что Дракон несколько мгновений назад приговорил его к расправе над самым дорогим. Но выход есть всегда. Возможно, именно поэтому Уорден хотел посоветоваться с «оракулом».

Охранники подвели Диоса к помещению, где обитала Норна Фэснер. У дверей Уорден отпустил охранников. У них не было приказа сопровождать его внутрь. В этом не было необходимости – Дракон, без сомнения, имел возможность подслушивать за своей матерью в любое время.

Войдя в жилое помещение, Уорден закрыл за собой дверь. В стерильной комнате с высокими потолками свет был выключен. Лишь противоположную от постели Норны стену озаряло свечение экранов мониторов. Стена была для нее единственным окном в мир.

Норна лежала в постели, словно замурованная и закутанная в паутину всевозможных систем жизнеобеспечения. Двигались лишь ее глаза и рот, а также пальцы, которыми она нажимала кнопки управления освещением и мониторами. В неверном свете, исходившем от стены, она казалась призрачной и одинокой. Медицинские препараты, поддерживавшие силы ее сына, были ей прописаны слишком поздно, чтобы обеспечивать ей нечто большее, чем жалкое существование. На ее челе стояла печать смерти, а желтая морщинистая кожа казалась грязной на фоне белоснежного постельного белья.

40
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru