Пользовательский поиск

Книга Ген бесстрашия. Содержание - 88

Кол-во голосов: 0

Так что Забазар прав. Но только непонятно одно — что же теперь делать? Приказ Дважды Генералиссимуса Набурбазана, отданный со ссылкой на Всеобщего Побеждателя, не выполнен, зато миламанские звездолеты окружили мотогалов со всех сторон.

— Идем на прорыв, — решил Генералиссимус Загогур.

— У меня есть предложение получше, — отозвался со своего флагмана Забазар. — Со мной связался перебежчик Забатаган, который просит встречи во имя гостеприимства мотогальника Заба. И я не могу ему отказать.

88

Поскольку Ри Ка Рунг, как всегда, вышел на боевую операцию в полной экипировке, у него был с собой универсальный сканер, который позволял не только смотреть сквозь стены, но и определять, что находится внутри закупоренных сосудов или из чего состоит жидкость, которую предполагается выпить. Такой прибор очень не помешал бы Евгению Неустроеву на пиру у царя Гурканского, но увы, тогда с ним рядом не было командира спецназа в боевом облачении.

Просветив сканером Божественное Яйцо, Ри Ка Рунг не без удивления произнес:

— Внутри органика. Кажется, клеточный материал. Либо гаметы[Гаметы — яйцеклетки и сперматозоиды, либо клон-клетки. Это биоконтейнер.

— Это Божественное Яйцо! — с ноткой благоговения возразила принцесса Эдда.

— Можно и так назвать, — не стал спорить Ри Ка Рунг. — Не могу сказать ничего определенного. Надо вскрыть и посмотреть.

— Если можно, не сейчас, — попросил Неустроев, не дав роксаленским принцессам взвиться и снова схватиться за мечи. — Нам некогда. Мои девочки говорят, что царь собирается принести в жертву Зое невольниц и надеется, что она после этого вознесется на небо. А мне, во-первых, жалко этих невольниц, во вторых, жалко Зою, которой придется на это смотреть, а в третьих, я не знаю, что будет, когда она не вознесется.

Несколько мгновений Ри Ка Рунг переваривал эту информацию, а потом взял наизготовку излучатель и, тщательно прицелившись, высадил из него свежезамурованную внешнюю стенку склепа. И уже на ходу спросил у Неустроева:

— А вы сами как сюда попали?

— А я как узнал, что девчонок собираются принести в жертву, тут же подбил их бежать. Я же бог. Стражники все на колени попадали и сами дорогу указали. Вниз, в подземелье. говорили, что через него можно выйти в город. Только мы заблудились и вместо города забрели в этот склеп.

Он не стал рассказывать, как при первых же признаках голода рабыни стали наперебой предлагать себя в жертву ему лично, чтобы бог мог сытно поесть, и ему, слегка обалдевшему от этой идеи, не пришло в голову ничего лучшего, чем ответить:

— С этим пока повременим.

Теперь Неустроева мучили угрызения совести и прочие неприятные эмоции, вызванные тем, что девочки считают его людоедом. Но думать об этом было некогда. Неустроев спешил во дворец и подгонял всю группу, на ходу жуя какие-то питательные пластинки из НЗ Ри Ка Рунга.

Ри Ка Рунг, высокий и мощный даже по миламанским меркам, производил на встречных турмалинцев неизгладимое впечатление. Рядом с ним носитель гена бесстрашия не чувствовал совершенно никакого страха. Да он и вообще в последнее время перестал впадать в панику по пустякам. Неустроев уже столько раз избегал смертельной опасности, что уверовал в удачу и даже заблудившись в темном подземном лабиринте, с самого начала был уверен, что все кончится хорошо.

А по городу уже со скоростью телеграфного сообщения растекались слухи, что из пещеры дракона Шаривара вышла группа богов, главный из которых затмевает своим видом самого Бога Воинств. Не иначе, сам верховный властитель мира, сиятельный Бог Солнца, пожаловал на землю, дабы судить живых и мертвых.

И тут уж не надо было даже заглядывать в Преосвященное Писание. Все знали и так — если Бог Солнца не в духе, то от его гнева и ярости не спасет никакое жертвоприношение.

89

Слепой музыкант Гургес так и не убежал из башни, где он в окружении царских падчериц ожидал жертвоприношения. Лишь когда его взяли под руки, чтобы отвести на площадь перед Восточным храмом, мальчик попытался вырваться — но это был лишь жест отчаяния.

Просто он очень не хотел умирать.

Ему говорили, что его смерть будет самой легкой. Невольницам отрубят головы мечом, и если у палача под взглядом грозной богини дрогнет рука, то им может быть очень больно. А слепца испепелит сама богиня, и жар ее пламени таков, что он не успеет даже заметить, как обратится в пепел.

Но от этого Гургесу стало еще страшнее. он знал, как больно жалит огонь. а еще он слышал, что те, чьи тела сожжены пламенем, лишаются посмертного утешения.

Нечто подобное действительно говорилось в Преосвященном Писании — в том месте, где один из пророков учил новообращенных иноверцев не сжигать тела покойников на кострах, а хоронить их в земле. Но как всегда, другие места Писания этому утверждению противоречили, так что вопрос был спорный.

Но юного Гургеса меньше всего занимали эти споры. он не хотел умирать и еще меньше хотел лишиться даже загробной жизни. Если Богиня Гнева вместе с телом сожжет и его душу, то от него ведь не останется совсем ничего — даже пепел будет развеян по ветру.

Потому и рвался Гургес из рук стражников, но те держали крепко, и с каждым новым шагом слепца все сильнее охватывал леденящий страх, который, казалось, не в силах растопить никакой божественный огонь.

Он пытался упираться ногами, но стражники тащили его волоком, и босым ступням было больно. А рядом кричала одна из невольниц. Она тоже упиралась, и ей тоже было больно, а площадь уже шумела совсем рядом в ожидании действа, которого Турмалин не видел уже несколько столетий.

На площади столпились придворные, священники, воины, слуги и рабы, и их было не так много, чтобы гул голосов не мог перекрыть крик одного человека. И слепой музыкант услышал этот крик.

— Богиня хочет меня! — кричал женский голос совсем близко, и Гургес услышал даже звук шагов. Мимо быстро пробежала босая девушка.

Остальные не слышали ее шагов, но крик был слышен всем и все повернули головы в эту сторону, чтобы увидеть, как через площадь к ступеням храма бежит младшая дочь царя Арарада — бежит, сбивая нежные ноги, не привыкшие ступать без обуви по камням мостовой.

Распущенные волосы развевались за спиной царевны, а руки ее разрывали ткань платья, потому что в Преосвященном Писании сказано, что девушки, предназначенные в жертву Богине Гнева, представали перед нею по пояс нагими. Для живородящих женщин это было постыдно, и когда царевна обнажила грудь перед толпой, она была готова провалиться сквозь землю и жаждала только одного — поскорее умереть. Но богиня Зуйа еще не появилась из дверей храма, и царевна остановилась перед палачом, тяжело дыша.

Невольно устремив взгляд на нагую грудь Дарии, палач задрожал всем телом, и это увидели многие в толпе. Но к счастью, среди них не было невольниц, предназначенных в жертву. Царским падчерицам заранее завязали глаза, и они были теперь такими же незрячими, как и музыкант Гургес.

Только царская дочь могла видеть эмоции палача, но она не обратила на них внимания. Нервно стягивая обрывки платья к поясу, она устремила полубезумный взгляд на двери храма, и как раз в этот момент оттуда вывели Богиню Гнева, за спиною которой шел царь.

При виде богини, царевна, как подкошенная, рухнула на колени и рукой перекинула длинные волосы вперед, обнажая шею.

В первый момент царь не узнал в коленопреклоненной босоногой девушке в изорванном платье свою дочь, а поскольку Богиня Гнева порывалась убежать, Арарад спешил с началом жертвоприношения и еще до остановки процессии подал палачу знак рубить.

Палач застыл в нерешительности, а к ступеням храма уже бежал первосвященник Гитан. Старик что-то кричал, но шум у подножия храма настолько усилился, что расслышать его слова было невозможно.

Царь еще раз нетерпеливо махнул рукой палачу, и только теперь вдруг понял, что коленопреклоненная девушка не просто похожа на царевну Дарию, а она и есть царевна. Не падчерица, а дочь.

72
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru