Пользовательский поиск

Книга Ген бесстрашия. Содержание - 50

Кол-во голосов: 0

Завершив проверку снаряжения, Зам Ми Зунг решил первым делом выбраться из кратера. Индивидуальный антигравитационный двигатель можно было снять с кресла и надеть на плечи наподобие рюкзака, но миламан не стал этого делать. Летать вместе с креслом гораздо удобнее — если, конечно, не требуется высокая маневренность.

Поднявшись над краем кратера, Зам Ми Зунг увидел вдалеке людей, бредущих по выжженной земле в его сторону. В бинокль они были видны гораздо отчетливее, и миламан не заметил у них ничего похожего на оружие.

Немного поколебавшись, он направил свое кресло к этим людям, но на всякий случай изготовился к стрельбе по-македонски. В левой руке он держал парализатор дальнего боя, а в правой — излучатель, настроенный на неприцельный огонь плазменными сгустками.

Но боевые приготовления оказались напрасными. Зам Ми Зунг был еще в полукилометре от аборигенов, а они уже повалились на колени. Потом один из них — седовласый длиннобородый старец в длинном белом одеянии — снова встал и начал что-то вещать. Но когда Зам Ми Зунг в своем кресле приблизился вплотную, старец снова рухнул ничком и пополз ему навстречу на четвереньках.

Расшифровка незнакомого языка — трудная задача даже для сверхмощных корабельных компьютеров. А у Зам Ми Зунга был всего один универсальный компьютер — его планшет. Кроме того, специальные процессоры были встроены в элементы снаряжения — от оружия и средств связи до скафандра и кресла катапульты. И хотя эти процессоры были предназначены для решения своих конкретных задач, по необходимости они могли выполнять любые программы.

Соединив все процессоры в беспроводную сеть под управлением планшета, Зам Ми Зунг несколько ускорил расшифровку. Не прошло и двух часов, как он уяснил, что аборигены молятся ему как богу.

Похоже было, что они способны биться лбом об землю до скончания века, и Зам Ми Зунг был очень этому рад, поскольку такая усидчивость аборигенов очень облегчала работу над языком.

Периодически белобородый старец поднимался на ноги и, невежливо повернувшись к богу спиной, обращался с патетической речью к своим спутникам.

Еще где-то через час Зам Ми Зунг начал понимать, что старец говорит по большей части о разрушенном городе, погибшем при взрыве шлюпки. По версии белобородого выходило, что бог спустился с неба специально, чтобы покарать этот город, погрязший в грехах, и не кто иной, как сам этот старец, давно уже предупреждал, что так оно и случится.

— Ибо сказано было вам, что ни единый грех не останется безнаказанным, и когда чаша терпения переполнится, на землю прольется божий огонь, и пеплом покроется вся земля. Смотрите же все, ибо стало так — земля укрыта пеплом и вертеп разврата выжжен огнем!

Зам Ми Зунг чуть было не почувствовал угрызения совести, но вовремя вспомнил, что на войне как на войне, и по большому счету ему нет никакого дела до разрушенного города. Если местные жители на него не обижены, а считают этот кошмар справедливой божьей карой — тем лучше.

Между тем старец распалялся все больше и казалось, что он вот-вот бросится на своих спутников и примется таскать их за волосы и пинать ногами, поскольку они, по его же словам, были не меньшими грешниками, чем жители погибшего города.

Зам Ми Зунг не совсем понимал, отчего старик так волнуется. У него создалось впечатление, что больше всего местный пророк опасается за свою собственную судьбу — а то как бы грозный бог, карая грешников, не угробил вместе с ними и единственного праведника.

Кое в чем этот старец был совершенно прав. Если бы шлюпка упала чуть западнее, то ему, несмотря на всю его праведность, пришел бы такой же конец, как и всем жителям многогрешного города.

Когда прошло еще часа два, Зам Ми Зунг почувствовал, что одностороннее общение аборигенов с богом затянулось. Конечно, в своем удобном скафандре, где было предусмотрено питание через трубочку и отправление естественных надобностей через отводной канал, он мог сидеть так хоть сутками, но это становилось скучно, и миламан все сильнее ощущал потребность что-нибудь сказать в ответ.

Ему пришлось поискать в компьютере сведения о том, в каких выражениях боги обычно общаются с людьми, и проверить, достаточно ли уже расшифрованных слов, чтобы правильно перевести простую фразу.

Оказалось, что слов вполне хватит, и, прибавив ретранслятору громкости, Зам Ми Зунг торжественно произнес:

— Встаньте, дети мои! Я не держу на вас зла, ибо вы — чада мои возлюбленные, и я пришел к вам с миром.

Услышав этот громовой голос, аборигены во главе со старцем рухнули ничком и лежали, не шевелясь, так долго, что Зам Ми Зунг подумал, уж не умерли ли они от переизбытка чувств.

Но потом старец осторожно поднял голову и, поднимаясь на дрожащие ноги, немузыкально заревел какое-то песнопение, которое ретранслятор при всем старании не мог перевести адекватно. И тогда Зам Ми Зунг пришел к выводу, что аборигены под впечатлением от явления бога народу всего лишь сошли с ума.

50

Доблестный рыцарь Тиль Мангустери кай Нунавер повел себя крайне нерасчетливо и неразумно, ввязавшись в неравную битву с драконом, которая была совершенно не нужна ни ему, ни людям его земли.

Среди всех участников битвы с роксаленской стороны сам рыцарь пострадал в результате наиболее тяжело, потому что падать с лошади в стальных доспехах — развлечение не из приятных. Особенно если ты парализован и не можешь управлять своим падением, чтобы приземлиться как-нибудь помягче.

А между тем, у рыцаря Тиля Мангустери было дело поважнее, чем борьба с какими-то мелкими драконами местного значения.

В этом сезоне яйцекладущие всем миром собирались в великий поход против живородящих с целью стереть их с лица земли и выкорчевать их поганый род с корнем, а если это не получится — то хотя бы отбить у них город, в котором хранится Божественное Яйцо.

Как объяснил словоохотливый оруженосец Гьер, из этого яйца вылупилась первая женщина, которая породила первого мужчину, и они вместе стали первыми богами и родоначальниками всего полчища мертвецов, которые теперь демократически управляют миром.

Впрочем, насчет демократии можно было усомниться, поскольку довольно скоро выяснилось, что некоторые из множества равных между собою мертвецов значительно равнее прочих. Причем возвышение покойников в этом странном сонмище зависит, с одной стороны, от знатности, а с другой, от праведности.

Но самое главное — яйцекладущие были убеждены, что праведные мертвецы предпочитают собираться на свои совещания как раз там, где находится Божественное Яйцо. А в данный момент оно находилось в руках живородящих, и это казалось яйцекладущим верхом несправедливости.

Великий поход, который деятельно и энергично готовился во всех государствах западной части Роксалена, был седьмым по счету. Предыдущие шесть закончились полным провалом и над новым предприятием заранее витало ощущение безнадежности. Но яйцекладущие никак не могли отказаться от этого похода, ибо верили, что гибель в бою за Божественное Яйцо автоматически возносит доблестных рыцарей на самую вершину пирамиды праведников.

И вот теперь участие в походе славного рыцаря Тиля Мангустери кай Нунавера из древнего рода, который старше, чем королевский, оказалось под вопросом. Несчастный рыцарь лежал в своем замке с тяжелыми ушибами всех частей тела и серьезным сотрясением мозга, по причине которого в голове его роились странные мысли.

Он ни с того ни с сего решил, что люди с неба, способные оседлать дракона, не только могут, но и должны помочь яйцекладущим овладеть городом Турмалином, дабы вернуть Божественное Яйцо его законным владельцам.

Понятное дело, даже изрядно поредевшей группе миламанских спецназовцев на взятие этого города со всеми его стенами и башнями потребовалось бы не больше получаса. Но инструкция строго запрещала миламанским воинам вмешиваться в местные войны без крайней на то необходимости.

46
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru