Пользовательский поиск

Книга Формула гениальности. Содержание - 10

Кол-во голосов: 0

В Институте, которым он руководил, были разные научные работники. Одни из них добросовестно стремились в меру своих сил достичь чего-то в избранной ими области. Были и высокоодаренные сотрудники. Были, наконец, и практичные люди, умевшие выдавать свои умеренные способности за незаурядные в пределах республики и даже Союза. Некоторые из них в свои тридцать пять – сорок лет слыли «начинающими гениями». Наркес хорошо знал цену таким «гениям». Эти великовозрастные вундеркинды с претензией на уникальность при всем своем глубокомыслии не могли понять одной простейшей истины, что нельзя длительное время разыгрывать из себя гения, не будучи им на самом деле. Подлинный же научный талант он распознавал сразу, еще задолго до его проявления.

Все годы, в течение которых Наркес руководил Институтом, он постоянно вносил ясность в реальное положение дел. Естественно, что не всем это нравилось.

Слушая характеристики заведующих лабораторий на своих научных сотрудников, Наркес думал про себя:

«Да-а…

Как для одних наука кажется небесною богиней, Так для других – коровой жирной, что масло им дает.

Точнее этих слов Шиллера не скажешь».

Вот и сейчас заведующий лабораторией мозга К. Куспанов зачитывал характеристики на своих сотрудников. Первой он зачитал характеристику на старшего научного сотрудника Ж. Кадырова. «Исполнительный, морально устойчивый, вежливый, общительный…» – все это, на взгляд Наркеса, не имело никакого отношения к науке. А научная сторона у Кадырова обстояла весьма плохо. Невысокий полный мужчина тридцати восьми лет, выглядевший намного старше своего возраста, он был одним из любителей пикантных городских новостей и кулуарных разговоров. Зная свою слабость и никчемность в науке, лебезил перед всеми. Знал Наркес также и то, что отсутствие способностей к науке он старался возместить дома усидчивостью. Но в науке, как и в искусстве, одним задом много не высидишь. С грехом пополам защитив кандидатскую диссертацию четыре года назад, он с тех пор не опубликовал ни одной статьи.

Вторая характеристика была на младшего научного сотрудника А. Амангалиева. Высокий худой молодой человек двадцати семи лет последние годы работал над одной из важнейших проблем мозга – над конструкцией и динамическим значением отдельных его участков. Продвигался уверенно, но медленно. Видно, что-то в личной жизни мешало ему. Никогда не обращался ни по какому поводу ни к Наркесу, ни к кому-либо из руководства. Держался ровно и с огромным достоинством, не искал ничьего расположения и потому слыл в коллективе некомпанейским и не «своим парнем». Изредка встречая его в коридоре или во дворе Института, Наркес видел всегда его смелый взгляд и ту уверенность в себе, когда человек убежден, что после долгих трудностей и околичностей судьбы он все равно одержит победу в научном мире над всеми ловкачами и дельцами от него, обладающими вместо специальных способностей их суррогатом

– выдающимися дипломатическими способностями.

Наркес размышлял обо всем этом, пока члены Ученого Совета обсуждали вопрос переаттестации двух последних научных сотрудников. Между тем все было ясно. Когда заведующие кафедр и лабораторий в ожидании последнего решающего слова директора обернулись к нему, Наркес подытожил все предшествующие выступления:

– Товарищи, мы уже несколько раз советовали товарищу Кадырову подумать о научной стороне своей работы. К сожалению, он несколько лет не прислушивался к нашему совету. Ученый, который не работает над собой, причем не работает упорно и постоянно, перестает быть ученым и превращается в свою противоположность – в балласт, отягощающий науку и мешающий ее интенсивному развитию. Это жестоко, но это факт. Я предлагаю освободить товарища Кадырова от занимаемой им должности старшего научного сотрудника и на это место назначить товарища Амангалиева. Кадырова считаю целесообразным перевести в младшие научные сотрудники. Если он проявит себя в ближайшее время, то мы повысим его в должности и переведем в одну из смежных лабораторий.

Члены Совета одобрительно закивали головами. Была проведена переаттестация и других научных сотрудников. Ученый секретарь зачитал общее решение Ученого Совета, и заседание на этом закончилось.

Через несколько дней Наркесу предстояло выйти в отпуск. Еще летом прошлого года они планировали с Шолпан провести его в Сочи, на берегу Черного моря. Но смерть отца в январе нарушила их планы. Наркес решил теперь провести отпуск в Джамбуле, чтобы как-то поддержать мать после смерти отца.

– Ты поедешь в этом году одна отдыхать, – сказал он жене, – а я поеду в Джамбул к матери. Побуду рядом с ней.

– Я поеду с Расулом в семейный пансионат, – согласилась Шолпан. – А дома надо оставить кого-нибудь из знакомых.

На этом и порешили.

В течение нескольких оставшихся до отпуска дней Наркес завершил последние дела.

В один из этих дней к нему пришла Динара с заявлением об освобождении от работы. Подписывая его, Наркес спросил:

– Вы все туда же решили поступать? В университет, на биологический?

Девушка кивнула.

– Ну, желаю вам удачи. Готовьтесь. Я думаю, что вы поступите. Я же ясновидящий, – улыбаясь, добавил он.

Девушка грустно улыбнулась.

– До свидания, Наркес Алданазарович… – тихо произнесла она.

Печальные глаза ее были прекрасны.

– До свидания, Динара… – Наркес посмотрел на девушку и, чтобы не слишком задерживать взгляд на ее лице, отвел его в сторону. – Да, чуть не забыл, – добавил он. – Позовите, пожалуйста, ко мне Абая Джолаевича.

Динара медленно и задумчиво вышла из кабинета.

Через несколько минут вошел замдиректора по хозяйственной части Абай Джолаевич Алимханов.

– Подыщите, пожалуйста, новую секретаршу, – обратился к нему Наркес. – Мухамеджанова увольняется, поступает в институт.

– Хорошо, Наке.

Немного поговорив с Наркесом, он вышел.

10

Настал и день отъезда в Джамбул. Наркес встал рано утром, чтобы до наступления жары успеть проехать большую часть пути. Позавтракал, закончил последние приготовления. Затем сходил в гараж и подкатил машину к дому. Разбудив Шолпан, Наркес попрощался с ней, поцеловал спящего Расула и, взяв дорожный чемодан, вышел. Было около половины седьмого.

Несмотря на раннее время, по улицам шли густые потоки машин. Выбравшись на одну из главных магистральных улиц, Наркес пристроился к потоку машин, идущих в юго-западном направлении. За городом на широких автострадах движение стало быстрее. С каждой стороны эстакады в одностороннем движении могли идти одновременно по четыре ряда машин, Наркес стремительно обгонял машину за машиной. Несмотря на бесчисленные зигзаги горных дорог до Курдайского перевала и после него, расстояние в пятьсот километров между Алма-Атой и Джамбулом он покрыл за пять часов. Не заезжая в город, Наркес поехал в Ассу, где жила его мать. Скоро он въехал в село и свернул к одному из пятиэтажных домов, стоявших у обочины дороги. Поставив машину на площадку перед домом, Наркес прошел в крайний левый подъезд и поднялся на второй этаж. У двери с цифрой восемь он остановился; немного помедлил и позвонил. Дверь открыла мать. Увидев сына, она бросилась к нему, обняла. Потом, не выдержав, расплакалась. Пока Наркес успокаивал ее, из внутренних комнат вышли Турсун и Бейбит. Бейбит, увидев брата, сразу кинулась к нему на шею. Застенчиво поздоровалась с кайнага и Турсун. Все вместе они прошли в зал. Оглядываясь по сторонам, Наркес спросил:

– А где Серик, мама?

– На работе, должен прийти к обеду.

Мать подробно расспрашивала о Шолпан, Расуле, друзьях сына, о знакомых.

– Ну, как Расул? – все снова и снова спрашивала она. – Не забыл еще свою бабушку?

– Нет, помнит. Время от времени спрашивает у нас: «А где наша мама?» Мы говорим: «Мама ушла жить с другим мальчиком, которого тоже зовут Расулом». Он стоит после этих слов и долго о чем-то думает, – улыбнулся Наркес.

45
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru