Пользовательский поиск

Книга Формула гениальности. Содержание - 8

Кол-во голосов: 0

В эти же дни Наркес побывал на приеме у первого руководителя республики. Как и во время предыдущих встреч, он подробно расспрашивал Алиманова о работе, о личной жизни, о нуждах и делах Института.

Потянулась вереница счастливых и по-особому значительных дней. Наркес получал письма, телеграммы от ученых, деятелей искусства, трудящихся. Продолжали поступать приветствия, отзывы и поздравления из-за рубежа. Крупнейшие газеты многих стран откликнулись на открытие Алиманова. Большинство из отзывов приводилось в союзной и республиканской печати.

«Алиманов, – это чудо века, – писала «Нью-Йорк Тайме». – Много еще чудес явится до конца века, но самым большим из них будет чудо Алиманова. Этот юноша настолько превосходит все величайшие умы нашего времени, что одиноко шагает далеко впереди всего человечества. Алиманов – гордость и слава мировой цивилизации, всего прогрессивного человечества».

«Алиманов – один из самых колоссальнейших умов, которые человечество когда-либо выдвигало из своей среды, – писала «Дейли уоркер». – Пройдут времена, забудутся имена всех мало-мальски известных ныне людей, забудутся имена многих великих людей нашего века, но гигантская фигура Алиманова с течением времени будет становиться все более и более грандиозной. Нет ни малейшего сомнения в том, что только последующие поколения сумеют понять и оценить во всем объеме все величие и мощь его научных идей. Для современников он так и останется одним из многих выдающихся ученых нашего времени. Потомки же скажут: «Алиманов – это гениальнейшая фигура всей современной цивилизации».

«Трудами по проблеме гениальности Алиманов внес гигантский вклад в мировую науку, в общечеловеческую культуру, – писала «Юманите». – Открытие же формулы гениальности, совершенное Алимановым, навсегда сохранит его приоритет за одним из величайших достижений естествознания.

В современной мировой науке, бесспорно, нет ни одной конгениальной Алиманову личности. Титаническая фигура Алиманова стоит особняком даже среди наиболее знаменитых людей нашего века. Этот непостижимый молодой человек, по мнению крупнейших мировых научных авторитетов, является таким же великим ученым, как и гиганты познания всех предшествующих цивилизаций».

«Алиманов, – писала «Мундо обреро» – есть явление в мире науки единственное, имеющее свое особое, ему одному данное назначение. Вся жизнь и открытия Алиманова – это самый великий подвиг, когда-либо совершенный человеком для человечества».

«Коррьере делла сера» писала:

«Несмотря на свой молодой возраст, Алиманов столь же большой ученый в ряду таких титанов человеческого познания, как Аристотель, Фараби, Кеплер, Ибн-Сина, Коперник, Ньютон, Эйнштейн».

Подобных отзывов было множество.

8

Когда улегся шквал поздравлений и приветствий со всех концов земли и изо всех уголков Родины, всевозможных заседаний, приемов и банкетов, Наркес стал готовиться к новой большой работе – монографии, посвященной открытию. Как и все самые большие гении, он был рожден не для парадных сторон жизни, не для радостных и счастливых отдельных ее моментов, а для изнурительного, ни с чем не соизмеримого грандиозного труда в познании мира. По приблизительным расчетам Наркеса, работа над монографией должна была занять немало времени, включая подготовительный период по сбору огромного количества материалов и их обработке. Сюда же должны были войти и результаты его многолетних экспериментов с приматами, от обнародования которых он воздержался в свое время. С особым нетерпением он ждал обычно пятницу. Это был творческий день Наркеса. В этот день он занимался своими делами: редактировал и готовил к изданию свои старые и новые научные работы, писал статьи, знакомился с трудами по смежным областям медицины, которые присылали ему для отзыва ученые из разных стран, или отвечал на письма зарубежных коллег.

Вот и сегодня с утра Наркес решил основательно поработать, когда раздался телефонный звонок. Звонила Динара.

– Здравствуйте, Наркес Алданазарович, – послышался в трубке нежный и красивый голос девушки. – Извините, что я побеспокоила вас. Сейчас сообщили, что в десять часов наш Институт должна посетить делегация сотрудников нейрохирургического Института из Кейптауна.

– Хорошо. Я сейчас приеду, – ответил Наркес.

Быстро собравшись, он поехал на работу. Провел с зарубежными гостями около двух часов, знакомя их с работой многочисленных лабораторий Института, с новейшей отечественной аппаратурой, с новыми достижениями и будущими планами в научно-исследовательской деятельности коллектива. Подробно ознакомившись с Институтом, гости поехали на встречу в Академию.

Близилось время обеда. Наркес уже собрался уходить домой, когда в кабинет вошла Динара.

– Наркес Алданазарович, вы не забыли, что завтра, в субботу, наш коллектив решил съездить на загородную прогулку, устроить пикник…

– Нет, не забыл. Динара.

– Вы, конечно, поедете, Наркес Алданазарович? – очаровательно улыбнулась девушка. – От коллектива нельзя отставать, – по-детски лукаво и доверчиво улыбнулась она.

Ах, эта доверчивость… Он всегда чувствовал себя беспомощным перед доверием и добротой… Наркес молча смотрел на девушку.

«Пока достанет сил, пойду я за тобой, Но если упаду, идя твоей тропой, То, втайне от тебя мечтая о тебе, Я сяду, – загрущу тогда я о тебе», —

мысленно произнес он про себя строки Джами и вслух сказал:

– Я, наверное, не смогу поехать, Динара. Родственники ко мне приехали вчера из аула… Пожилые люди…

Гостей не было. Он просто бежал от своей любви.

Девушка промолчала.

Весь вечер Наркес думал о Динаре. Видя его замкнутое и задумчивое лицо, Шолпан пошутила за чаем: «О чем ты так грустишь и страдаешь? Жена у тебя умерла, что ли?»

Наркес промолчал.

На следующий день он остался дома один. Шолпан ушла на лекции. Дома был и Расул: садик в субботу не работал. Оставшись наедине с собой, Наркес, как это часто с ним случалось в последнее время, стал снова думать о Динаре. Он долго ходил в раздумье по кабинету, потом подошел к окну и, пытаясь отвлечь себя от мыслей о девушке, стал смотреть во двор. Во дворе играли маленькие ребята. По тротуару на соседней улице проходили юноши и девушки. Неторопливо шли пожилые люди. Бесшумно сновали легковые автомашины. Но Наркес словно не замечал ничего. Он думал о Динаре.

В комнату вбежал Расул.

– Папа, а, пап, а где мама? – спросил он.

– Мама на работе, сына, – ответил Наркес, стараясь подавить боль в себе при виде Расула.

Он притянул сына, прижал его к себе и несколько раз с чувством не осознаваемой еще полностью вины перед ним погладил по головке.

– Ты любишь меня? – спросил он.

– Любу, – ответил Расул.

На глазах у Наркеса выступили слезы.

– Па-па, а что ты пла-ачешь? – медленно и нараспев спросил Расул.

– Я тебя тоже люблю… – сказал Наркес. – Ну, иди, поиграй…

Мальчик с готовностью побежал в соседнюю комнату, к своим игрушкам. Глядя ему вслед, Наркес думал: «Мой сын, мой Расул. Чем виноват он передо мной или перед ней, Шолпан, перед нашей многолетней семейной драмой? Ни одна, пусть даже самая золотая женщина в мире не заменит ему родную мать, единственную мать… Она всегда будет для него самой близкой и самой лучшей, какой бы она ни была для меня… А кто заменит ему меня, родного отца, как и мне его, моего Расула?

Самое главное на этом свете – любить не себя, а других, любить человека. И если надо, то уметь принести себя в жертву другим…» От этой мысли ему стало спокойнее. Он отошел от окна и стал медленно ходить по комнате, весь во власти светлого, возвышенного и грустного чувства.

Чтобы мечтать о большой любви, надо быть достойным ее. Чтобы встретить ее, нужно носить ее в себе самом. Любовь, как и чудо. Когда веришь в нее, то рано или поздно она приходит. Любовь, собственно, и есть чудо. Она лежит в основе любого чуда, которое только способен сотворить человек… Любовь… Любовь… Сколько о ней сложено легенд и песен? И сколько сложат еще? Стареет мир, приходят все новые и новые поколения людей и каждый раз человек открывает это чувство для себя заново. Открывает, как и всякое таинство, трудно и мучительно, ибо не бывает легкой большой любви.

43
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru