Пользовательский поиск

Книга Формула гениальности. Содержание - 11

Кол-во голосов: 0

11

Наркес приехал домой поздно вечером. Все домашние собрались на кухне за столом. Разговаривая со всеми, Наркес внимательно посмотрел на Баяна. Юноша похудел еще больше. Уже отчетливо были видны впадины под глазами и с обеих сторон носа, у рта, в местах глубокого залегания нервов. Не поднимая глаз от стола, он, казалось бы, безразлично водил ложкой в тарелке с лапшой. Было видно, что он чувствовал себя неудобно. Чрезмерная стеснительность и скованность были главными признаками кризиса. Наркес отчетливо понимал состояние юноши.

Глядя на тусклый маслянистый налет на крайне худом, а потому казавшемся усталым и изможденным лице Баяна, он думал: «Сейчас содержание мочевой кислоты в его организме необычайно высокое и продолжает интенсивно повышаться. Отсюда и этот маслянистый налет на лице, который можно ошибочно принять за результат действия жировых желез. Этот эффект повышения содержания мочевой кислоты наблюдается и у приматов. У более низших животных он полностью отсутствует, потому что они вырабатывают фермент уриказа, расщепляющий мочевую кислоту до аллонтоина. У человека этот эффект проявляется сильнее и резче, чем у приматов, как это я и предполагал раньше. Даже в рамках самой изменчивости человека высокий, но разный уровень мочевой кислоты характеризует разный уровень умственной активности. Синдром текстикулярной феминизации, например, является источником исключительной деловитости и энергии больных. Синдром Марфана из-за усиленного выброса адреналина в кровь, также сопровождается огромной умственной энергией, как например, у Авраама Линкольна и других. Эффект, или точнее будет назвать синдром, который он долгие годы наблюдал в опытах над обезьянами и теперь наблюдает на человеке, резко отличается от двух предыдущих и других аналогичных по степени и глубине своего проявления. Но, конечно, преждевременно утверждать, что это главный фактор биологического основания необыкновенной энергии гениальных людей. Найденный им синдром – только один из многих субстратов генетики интеллекта. Глубочайшие биологические сдвиги, происходящие на атомарном уровне, приведут к гигантскому психологическому и интеллектуальному взрыву, который наступит сразу же после кризиса и проявит себя в конкретной, в данном случае – в математической работе…»

– Наркесжан, чай твой остыл, – ласково сказала Шаглан-апа.

– Что? – очнулся от своих мыслей Наркес и взял в руки пиалу. Чай действительно остыл.

– С ним часто такое случается в последнее время, мама, – засмеялась Шолпан, выливая из пиалы Наркеса остывший чай и наливая горячий. – Влюбился, наверное, в кого-нибудь…

– Зачем ты так шутишь, алтыным? – мягко поправила Шаглан-апа невестку. – Разве не видишь, что он еще весь в мыслях о работе…

Медленно глотая горячий чай и машинально слушая беседу матери с Шолпан и вопросы Расула, Наркес одновременно думал: «Да, этот интеллектуальный взрыв непременно выразит себя в огромной работе. Но это еще впереди. А пока надо отвлечь его, – он снова взглянул на юношу, – психологически подготовить к близкому уже кризису. Провести сеанс психотерапии…» И вслух сказал:

– Сейчас, после ужина, одевайся. Пойдем в кино.

– А какой фильм? – без интереса спросил Баян.

– Что надо, – неопределенно ответил Наркес. Переодевшись, они вышли из дома. Пройдя квартал, спустились в метро и на электричке добрались до станции Аль-Фараби. Перейдя на кольцевую линию, снова сели в электропоезд и сошли на станции Курмангазы.

Поднявшись затем на эскалаторе вверх, очутились в надземном фойе станции. Прямо перед выходом из метро простиралась обширная водная площадь в гранитных берегах. Посередине ее тянулся длинный ряд высоких фонтанов со сплошной завесой воды. В самом центре площади ряд этот обрывался у небольшого островка с раскидистой, свисавшей до самой воды плакучей ивой. У островка, грациозно выгнув длинные шеи, плавали белые и черные лебеди.

Тут же, недалеко от метро, метрах в трехстах, несколько в стороне от массива высотных жилых домов, стоял четырехэтажный кинотеатр «Кыз-Жибек». На первых трех этажах его располагались кинозалы с панорамными экранами. На четвертом этаже находились зал для фото – и изобразительных выставок, игровые автоматы, кафе. Наркес купил билеты и взглянул на часы. До начала сеанса оставалось полчаса. Они подошли к гранитной набережной. Со всех сторон площади, у берегов, прогуливались бесчисленные пары отдыхающих. Глаз отдыхал от вида фонтанов. Влажная прохлада, которой веяло от водной площади, приносила успокоение и умиротворенность, Наркес взглянул на лебедей, медленно плававших у островка, и на память ему пришли строки Джозуэ Кардуччи:

С улыбчивых вершин в рассветном озаренье Сойдя, Гомера стих, в божественном стремленье, Под всплески лебедей, по Азии течет…

– В городе у вас есть родственники? – спросил Наркес у юноши, не отрывая взгляда от водной глади.

– Нет, – ответил Баян. – Мы приехали сюда четыре года назад.

– А где вы жили раньше?

– В Таргапе. Там живет брат отца с бабушкой. Я вырос у нее на руках. Она была самым близким для меня человеком. Когда мы переехали в Алма-Ату, она осталась у младшего сына.

– А еще где у вас есть родственники?

– В Узун-Агаче. Но они не близкие, дальние.

– Больше у вас нет родственников?

– Нет. Есть, правда, несколько дальних родичей в Актюбинске, но мы редко ездим туда.

– Ты не можешь назвать адреса тех близких, которые живут в Узун-Агаче и Таргапе?

Юноша назвал их.

Наркес вынул записную книжку и что-то пометил в ней.

Через некоторое время они вошли в кинотеатр. В наступившей затем темноте зала перед оцепеневшим от напряжения Баяном на протяжении полутора часов развертывалась захватывающая история прошлого Японии. Фильм снял кинорежиссер Киехико Усихара.

Самурай Кансю задумал объединить Японию, собрать воедино все многочисленные и враждующие друг с другом племена. Для этой цели он выбрал императора Такеда. Представ спасителем одного из его главных сановников в грозовую ночь в лесу, в короткой кровопролитной схватке, которую он сам же подстроил, Кансю поступает на службу к императору. Безвестный некогда самурай становится сперва главным советником императора, потом предводителем его войск. День за днем он подготавливает мягкого и безвольного Такеда к великому завоевательскому плану, который он задумал. На этом пути он жертвует всем: отдает любимую девушку в жены императору, любовно нянчится с их сыном, маленьким Кацуори. Он видит в своих мечтах Кацуори продолжателем своего дела, потрясателем вселенной, величайшим завоевателем мира. Слезы радости текут в такие мгновения по лицу Кансю. Войска императора под его командованием одерживают победу за победой. В изнурительно долгих войнах покорены почти все княжества вплоть до побережья Тихого океана, кроме одного. Изнеженный красавец Такеда настаивает на длительном отдыхе и мире, но неистовый полководческий гений Кансю снова, как и сотни раз до этого, побеждает слабую волю императора. И вот настал день битвы с последним сильнейшим врагом, царем Ямабуту, сильнейшим на всем побережье Тихого океана.

Войска Такеда шли на место битвы всю ночь. Густой туман окутывал землю. И тут Кансю приходит мысль: пользуясь туманом, отправить основные силы на место расположения врага и внезапно напасть на него. Рассеявшийся утром туман показал, что Кансю жестоко ошибся. В долине перед возвышением с императорской ставкой Такеда стояли стройные ряды войск неприятеля.

– Что теперь будем делать, Кансю? – спрашивает император у своего полководца. Он верит, что величайший военный гений Кансю каким-то чудом спасет его самого и его войска от неминуемого поражения.

– Прости меня, о повелитель. Впервые в жизни я ошибся, – упавшим голосом отвечает Кансю.

Яростно, с неслыханным героизмом дерутся самураи Такеда. Их снова и снова увлекает в бой на коне Кансю. Но силы слишком неравны. И когда тают последние ряды самураев Такеда, в долине показываются его основные силы.

25
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru