Пользовательский поиск

Книга Дюна: Дом Коррино. Содержание - ***

Кол-во голосов: 0

Женщины, стоявшие у стола, молчали и почти не двигались. Потом они зашептались, словно Джессика родила страшного урода.

– Мое дитя, – слабо проговорила Джессика, нарушив зловещую тишину. – Где мое дитя?

– Как это могло случиться? – высоким голосом вопросила Анирул. Она была близка к истерике. Спустя мгновение она испустила отчаянный вопль:

– Нет!

– Что ты сделала? – тихо спросила Мохиам. – Джессика, что ты сделала?

Преподобная Мать не выказала гнева, которого так боялась Джессика. Весь облик Мохиам говорил о поражении и крайней степени разочарования.

Джессика снова попыталась хотя бы краем глаза посмотреть на ребенка и на этот раз увидела черные мокрые волосы, невысокий лобик и умные, широко открытые глазки. Она снова подумала о своем возлюбленном герцоге Лето. Мой ребенок должен жить.

– Теперь я понимаю, о чем хотели предупредить меня голоса Другой Памяти, – сказала Анирул, с неприкрытой яростью глядя на Джессику. – Они знали, но Лобия не успела вовремя меня предупредить. Я – Мать Квисаца! Тысячи Сестер работали над этой программой в течение нескольких тысячелетий. Что ты сделала с нашим будущим?

– Не убивайте его! Накажите меня за то, что сделала я, если это необходимо, но не трогайте сына Лето!

По щекам Джессики потекли слезы.

Мохиам сунула мальчика в руки Джессики с таким видом, словно ей не терпелось избавиться от этого неприятного бремени.

– Возьми своего проклятого сына, – сказала она холодным как лед тоном, – и молись, чтобы Община Сестер пережила то, что ты натворила.

***

Люди сознают, что они смертны, и боятся застоя наследственности, но не знают пути к спасению. Первичной и главной целью селекционной программы по созданию Квисац-Хадераха является беспрецедентное изменение направления, в котором движется человечество.

Леди Анирул Коррино. «Личный дневник»

Неподалеку от родильного зала императорского дворца какой-то мужчина, переодетый сардаукаром охраны, умело накладывал на губы помаду, чтобы скрыть следы сока сафо. Сзади, на отутюженных брюках, чуть пониже форменной куртки, виднелось пятно крови. Впрочем, оно было почти незаметным…

Пользуясь своей высокой реакцией и способностью к быстрым движениям, Питер де Фриз ловко всадил нож в левую почку охранника, когда тот шел занимать свой пост, а потом быстро стянул с него форму. Такой блестящей работой можно было гордиться.

В течение всего нескольких минут Питер затащил мертвое тело в пустую комнату, натянул на себя мундир и с помощью специальных химикатов отмыл кровь с одежды мертвеца. Выйдя из комнаты, Питер поспешил занять свое место у двери родильного зала.

Товарищ мертвого сардаукара окинул де Фриза насмешливым взглядом.

– Где Данкерс?

– Кто знает? Меня оторвали от ухода за львом, чтобы я постоял здесь, пока какая-то камеристочка будет рожать своего ублюдка, – грубо ответил де Фриз, кривясь от отвращения. – Мне сказали прийти сюда и заменить его.

Охранник фыркнул, давая понять, что ему совершенно все равно, кто будет здесь стоять, оглядел свой церемониальный кинжал и поправил на плече погонный ремень парализующей дубинки.

У Питера был еще один клинок, спрятанный в рукаве мундира. Спиной он чувствовал приятный холодок и влагу пролитой им чужой крови.

Они услышали донесшийся из зала крик, потом раздались удивленные сердитые голоса. Потом запищал ребенок. Де Фриз и охранник посмотрели друг на друга, и Питер вдруг всем нутром ощутил опасность. Может быть, красивая мамаша, тайная дочь барона умерла в родах? Нет, на это надеяться не приходится, это было бы слишком просто. Теперь из зала доносились только приглушенные голоса и плач новорожденного младенца.

Младенец герцога Лето мог предоставить множество благоприятных возможностей. Не говоря уже о том, что мальчишка, как ни говори, тайный внук барона. Может быть, стоит взять ребенка в заложники, превратить Джессику в сексуальную рабыню, а потом убить их обоих, не дожидаясь, пока она ему наскучит. Должно быть, это не такое уж малое удовольствие, позабавиться с женщиной герцога.

С другой стороны, ребенок, пожалуй, ценнее Джессики. Новорожденный – представитель двух Домов – Атрейдесов и Харконненов. Может, самое лучшее и безопасное – забрать ублюдка на Гьеди Первую и воспитать вместе с Фейдом-Раутой. Какая великолепная месть Дому Атрейдесов! Появится альтернативный наследник, на случай, если Фейд-Раута окажется таким же тупым чурбаном, как его старший братец Раббан. При достаточной ловкости у де Фриза появятся рычаги воздействия на Общину Сестер, два Великих Дома и на саму Джессику. И все это можно устроить за один день.

От предвкушения столь заманчивой перспективы у Питера потекли слюнки.

Женские голоса стали громче, потом открылась дверь родильного зала. Шелестя одеждами, в коридор вышли три ведьмы – уродка Мохиам, ненормальная жена императора и Марго Фенринг – все в черных просторных накидках. Женщины о чем-то спорили приглушенными голосами.

Де Фриз затаил дыхание. Если Мохиам посмотрит в его сторону – все пропало, ведьма, несомненно, узнает его, несмотря на маскарад. К счастью, женщины были слишком чем-то расстроены и не смотрели по сторонам, занятые своими делами. Не оглядываясь, они торопливо зашагали по коридору.

Оставив мать и ребенка без защиты.

Дождавшись, когда ведьмы свернут за угол, де Фриз небрежно сказал своему напарнику:

– Пойду посмотрю, все ли там в порядке.

Прежде чем охранник сообразил, что ответить, де Фриз проскользнул в родильный зал.

Впереди было еще одно, ярко освещенное помещение, откуда доносились громкий плач младенца и женские голоса. Питер услышал, как сзади застучали подкованные каблуки – следом за ментатом в родильный зал торопливо вошел охранник. Дверь в коридор закрылась.

Не производя лишнего шума, де Фриз повернулся и молниеносным ударом поразил охранника в горло. Удар был так резок, что клинок со зловещим свистом рассек воздух. На стену брызнула алая кровь.

Осторожно опустив обмякшее тело сардаукара на пол, Питер прокрался в родильное помещение. Прикоснувшись запястьем к парализующей дубинке, он активировал ее.

Возле настенного монитора хлопотали две низкорослые медицинские Сестры. Они пеленали ребенка, брали пробы клеток и волос на анализы и смотрели на показания диагностических приборов. Было такое впечатление, что женщины оценивают результаты провалившегося эксперимента. Сестры стояли спиной к ментату.

Услышав жужжание поля дубинки, одна из сестер, более полная и низкорослая, начала поворачиваться. Бросившись вперед, де Фриз ударил ее станнером, как палицей. Удар пришелся в лицо, сплющив нос и послав в мозг парализующий импульс.

Женщина, падая, не успела коснуться пола, когда вторая Сестра, заслоняя собой младенца, выступила вперед и приняла боевую стойку. Де Фриз ударил дубинкой и ее. Она блокировала удары, но руки ее оказались обездвиженными. Он ударил женщину еще раз – по шее – с такой силой, что сломал позвоночник.

***

Тяжело дыша в радостном возбуждении, он заколол обеих Сестер, чтобы не испытывать судьбу.

Младенец лежал на пеленальном столе, плакал и сучил ручками и ножками. Мальчик был просто прекрасен в своей беззащитности.

В противоположном конце зала, на широкой кровати лежала измученная родами Джессика. Глаза ее были затуманены большими дозами обезболивающих лекарств. Даже изможденная и покрытая потом, она была красива и очаровательна. Надо бы убить ее, чтобы лишить Лето такой женщины.

С того момента, когда ментат вошел в зал, прошли считанные секунды, но тратить время зря было некогда. Когда де Фриз потянулся к ребенку, глаза Джессики расширились от ужаса. Лицо исказилось от душевной муки.

О, это гораздо лучше, чем убить ее.

Напрягая все силы, родильница попыталась сесть. Она, кажется, собирается сползти с кровати и броситься на-него! Какая преданность ребенку, какая сила материнского инстинкта! Он улыбнулся ей, ничем не рискуя – после того, как он смоет макияж и переоденется, она ни за что его не узнает.

63
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru