Пользовательский поиск

Книга Дюна. Батлерианский джихад. Содержание - * * *

Кол-во голосов: 0

Наконец, когда призванные боевые группы прибыли с периметра системы Гамма-Вайпинг на помощь флоту роботов, мыслящие машины подсчитали свои шансы на успех, решили, что их недостаточно для продолжения боевых действий, и отступили, оставив на орбите разбитые и уничтоженные корабли.

Зимия между тем продолжала гореть. На покрытых щебнем улицах лежали десятки тысяч убитых.

Пока шла битва, Ксавьер усилием воли держался. Но как только она кончилась, он понял, что едва стоит на ногах. Легкие были переполнены кровью, рот обжигал отвратительный кислый вкус. Но Харконнен настоял на том, чтобы медики сосредоточились на оказании помощи более тяжелым раненным на улицах города.

С балкона верхнего этажа полуразрушенного Дома парламента Ксавьер смотрел на жуткие руины родного города. Мир вокруг него окрасился в кроваво-красный цвет, Ксавьер покачнулся и упал на спину. Он еще успел услышать, как адъютант громко зовет врача.

Я не могу считать это победой, подумал он, проваливаясь в черноту беспамятства.

* * *

В пустыне грань между жизнью и смертью тонка и незаметна.

Дзенсунни. «Огненная поэзия Арракиса»

Здесь, вдалеке от мыслящих машин и Лиги Благородных, царила вечная, непреходящая пустыня. Пришельцы-дзенсунни, бежавшие на Арракис, влачили тут жалкое существование, едва выживая в суровых условиях этой страшной планеты. В их жизни было мало радостей, все силы уходили на яростную борьбу за то, чтобы прожить еще один день.

Яркий солнечный свет заливал безбрежное песчаное море, накаляя дюны, которые рябью покрывали песчаный океан, стремясь к невидимому берегу. Посреди покрытых пылью островков высились немногочисленные черные скалы, которые не спасали от невыносимого зноя и демонических червей.

Последнее, что он увидит в жизни, будет этот пустынный пейзаж. Люди обрушили на юношу страшное обвинение, и никого не интересовало, что он был невиновен.

– Уходи прочь, Селим! – раздался голос сверху, из пещеры. – Убирайся отсюда!

Он узнал голос своего юного друга – бывшего друга Эбрагима. Наверное, он испытывал сейчас большое облегчение, так как по справедливости это он должен был подвергнуться изгнанию. Это его надо было обречь на верную смерть, а не Селима. Но кто будет оплакивать уход сироты, и изгнали Селима сообразно понятиям правосудия дзенсунни.

– Пусть червь выплюнет твои поганые внутренности! – раздался хриплый голос. Это кричала старая Глиффа, которую Селим почитал когда-то как родную мать. – Вор! Похититель воды!

Из пещер в Селима полетели камни. Один из них своим краем порвал ткань, которой Селим обернул голову, чтобы защититься от палящих лучей солнца. Юноша пригнулся, но затем выпрямился. Он не доставит им такого удовольствия – видеть его унижение. Они отняли у него все, но пока он дышит, им не удастся лишить его гордости.

Над краем скалы появилась голова наиба Дхартха, вождя сиетча.

– Племя сказало.

Не будет никакой пользы от того, что он станет убеждать их в своей невиновности, не помогут ни извинения, ни объяснения. Стараясь сохранить равновесие на крутой тропинке, Селим нагнулся и, подняв острый камень, зажал его в ладони и обратил на людей племени пылающий взор.

Селим умел мастерски бросать камни. Он убивал воронов, маленьких кенгуровых мышей и ящериц, которых приносил на кухню племени. Если он хорошенько прицелится, то, пожалуй, сумеет выбить наибу глаз. Селим вспомнил, как Дхартха что-то тихо нашептывал на ухо отцу Эбрагима, видел, как они сговорились обвинить его, а не виновного мальчика. Они решили наказать Селима, взяв за мерило вины нечто не похожее на истину.

У наиба Дхартха были темные брови и иссиня-черные волосы, собранные в хвост, скрепленный кольцом из тусклосеребристого металла. На левой щеке красовалась пурпурная татуировка, состоявшая из геометрических фигур – углов и прямых линий. Этот рисунок нанесла ему на лицо его жена, пользуясь стальной иглой и едким соком чернильной лозы, которую дзенсунни выращивали в своих террариумных садах. Наиб с издевкой смотрел на Селима. Брось камень, говорил этот взгляд, и племя тотчас забросает тебя большими острыми камнями насмерть.

Но нет, такое наказание убьет Селима слишком быстро. Нет, вместо такой легкой смерти племя выгнало Селима в пустыню, где смерть будет долгой и мучительной. Именно для этого его изгнали из сплоченной общины. На Арракисе человек не может выжить в одиночку, без помощи других людей. Существование в пустыне требовало взаимовыручки и сотрудничества, когда каждый человек знал свое место и свои обязанности. Дзенсунни рассматривали воровство вообще – а кражу воды в особенности – как тягчайшее преступление.

Селим спрятал камень в карман. Не обращая внимания на оскорбительные выкрики, он продолжил свой утомительный спуск, направляясь в открытую пустыню.

Дхартха заговорил, и его голос прозвучал над песками, подобный реву в пустыне:

– Селим, не имеющий отца и матери, Селим, которого мы приняли в племя, ты повинен в краже племенной воды. Поэтому ты должен уйти в пески. – Он еще более возвысил голос, чтобы последние его слова долетели до ушей уходящего в изгнание человека: – Пусть Шайтан подавится твоими костями.

Всю свою короткую жизнь Селим трудился на племя за двоих, выполняя больше работы, чем кто-либо ещё. Из-за того, что никто не знал, кто его родители, племя требовало от него послушания и заставляло работать, как невольника. Никто не ухаживал за Селимом, когда он болел – кроме, быть может, старой Глиффы, – и никто не помогал ему носить непомерные тяжести. Он видел, как многие его товарищи буквально надувались водой из больших семейных запасов, даже Эбрагим, которому никогда не приходило в голову поделиться ею с другом. Но, однако, именно Эбрагим, увидев полкувшина солоноватой воды, оставленной без присмотра, выпил ее, глупо надеясь, что этого никто не заметит. И как же легко он обвинил в этом своего, как казалось Селиму, товарища, когда кража обнаружилась…

Приговорив мальчика к изгнанию, Дхартха не потрудился дать ему на дорогу даже маленького меха с водой, так как посчитал это пустой тратой запасов племени. Никто не рассчитывал, что Селим проживет дольше одного дня, даже если ему каким-то чудом удастся избежать встречи со страшным чудовищем пустыни.

Зная, что никто не слышит его, мальчик пробормотал себе под нос:

– Чтоб ты задохнулся пылью, наиб Дхартха.

Селим свернул на тропинку, ведущую в сторону от гряды скал, а люди его племени продолжали выкрикивать проклятия и швырять в него мелкие камни.

Дойдя до подножия каменистой отвесной стены, защищавшей сиетч от пустынных бурь и страшных червей, мальчик обошел стену и направился в пустыню, желая уйти как можно дальше от изгнавшего его сиетча. Иссушающий зной немилосердно обжигал голову. Те, кто смотрел ему вслед, были удивлены тем, что вместо того, чтобы спрятаться в близлежащей пещере, Селим по доброй воле отправился к дюнам.

Что мне терять?

Селим решил, что никогда не вернется сюда и не станет просить о помощи и прощении. Он высоко вскинул подбородок и зашагал к дюнам, желая уйти как можно дальше. Скорее он умрет, чем будет просить прощения у таких, как люди этого племени. Эбрагим солгал, чтобы спасти собственную жизнь, но в глазах Селима наиб Дхартха совершил куда более тяжкое преступление. Он намеренно осудил на смерть невиновного, так как это сильно упрощало племенную политику.

Селим прекрасно ориентировался в пустыне и знал, как надо вести себя в ней, но Арракис был слишком суровым и негостеприимным миром. В течение жизни нескольких поколений, что жили здесь дзенсунни, ни один человек не вернулся из изгнания. Безбрежный песок поглощал изгнанников, не оставляя никаких следов. Он вышел в открытую пустыню, имея при себе только веревку, висевшую на плече, кинжал на поясе и заостренную металлическую палку, найденную им в мусорном ящике космопорта города Арракиса.

11
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru