Пользовательский поиск

Книга Дар – Земле. Содержание - 7

Кол-во голосов: 0

7

Когда Роберт вышел, Тано поплотнее укрылся пледом и попытался уснуть. Но сон не шел. Мозг не хотел перед смертью тратить время на фантазии и пустоту. Дарвиты знают срок своей жизни. День смерти назначен в час рождения. Но люди переиначили закон Дара и старик Тано уйдет из жизни вместе с молодыми. Но вновь свой час он знает заранее…

«Мои мысли горчат, как мысли землян…»

Раньше он боялся так думать – вдруг из горьких мыслей можно создать образы, поместить их в Храм и… Потом он понял, что боится зря, – негде их больше шлифовать. Уцелевшие храмы едва могут поддержать равновесие Дара… А их становилось все меньше.

Тано коснулся лампы и свет стал гаснуть. В комнате воцарился желтый сумрак. Роберт не скоро вернется – он будет купаться, а потом пойдет бродить по зарослям. Тано улыбнулся. Роберт был почти так же ясен ему, как любой дарвит. Конечно, в нем, как во всяком землянине, есть некоторая непрозрачность, но она так мала…

Был ли Роберт понятнее того рыжего веснушчатого парня в черном комбинезоне охраны, который время от времени приходил в резерват и стрелял по дарвитам из лучемета? Приближаясь к нему, Тано чувствовал, как его захлестывает душной волной. Этот человек часами сидел на крыльце, уставившись в одну точку или бродил по зарослям, страдал от скуки и зависти к тем, кто был на планетах с вредной биосферой о которых Тано ничего не знал. Зато он знал другое: лимгардист не любил Дара, он не хотел здесь быть, все его раздражало. Он в самом деле предназначен для другого: короткого и решительного броска, а затем такого же короткого и бестолкового отдыха с шумом, весельем и буйством. Это очень хорошо понимал Тано, но не понимали те, кто назначил лимгардиста в резерват.

Тано покачал головой. Люди – странные существа. Они хотят рисковать и состязаться со смертью оттого, наверное, что каждому назначен разный срок. Этот новичок Валерг при всем своем сходстве с дарвитами тоже рискует и ищет опасности. Но той душной волны, что парализует душу дарвита, не исходит от него. «Злоба» – название нелепого чувства. Что вызывает ее? Может быть ключ к ней – вещи, которые берут в руки земляне? Их лучеметы и машины? Или это то зерно из которого выросли люди? Ведь они росли из своей Земли, убивая. Звери, люди, впивались друг в друга когтями. Как нелепо! Как они вообще сумели выжить? Допустим, одна рука хватает тебя за нос, а другая рука, твоя собственная рука, вцепляется в волосы, а нога пинает другую ногу. Как тут можно жить? Как можно сделать хоть один шаг и не упасть? Не разбиться? Как? Как это понять: земляне не только уничтожили друг друга, но, покинув свою планету, явились на Дар, чтобы убивать здесь…

Неожиданно Тано вздрогнул от резкой боли, она прошила мозг и стала медленно растекаться по телу. Тано, ухватившись за край стола, попытался подняться. Ноги не слушались, сделались ватными…

«Ниг…» – мысль пульсировала в мозгу и давила.

И тут портьера, сморщившись, рванулась вверх и в комнату влетел землянин в черном комбинезоне. В одной руке он держал лучемет, а другой – за ворот туники Нига. Лицо мальчишки казалось полосатой маской от грязи и крови.

– Выходи! – крикнул Олгерд и махнул лучеметом в сторону двери.

Ниг отчаянно дернулся и Олгерд ударил его рукоятью лучемета по голове. Тано подчинился безропотно. Душащая волна ненависти Олгерда смешивалась с болью Нига; и Тано, оглушенный, двигался, как во сне, кошмарном сне, где земляне торжествовали, убивая.

Тано, а за ним Олгерд, вышли на маленькую площадь поселка. Дома ожили. Кое-где горели лампы и золотистый свет очищал окна от темноты. Несколько дарвитов уже вышли из домов и спешили навстречу – беда Нига коснулась их.

– Все сюда! – кричал Олгерд, распаляясь от собственного крика. – Или я придавлю гаденыша!..

Дарвиты высыпали наружу, будто в самом дальнем уголке услышали крик Олгерда. Иные не успели одеться, так и вышли нагие – одинаково узкоплечие, длинноногие, с тоненькими ручками, похожие на детей, больных одной и той же болезнью.

– Ближе, ближе! – кричал Олгерд. Тихая покорность дарвитов пьянила его. Он уже почти не помнил себя. – Сюда, идиоты! Я вам покажу, как убегать из резервата! Сюда, ко мне!

Они беспрекословно двинулись вперед, наступая так тихо и ровно, будто волна покатилась к Олгерду.

– Назад! – взвизгнул тот, испугавшись. – Стоять! Не двигаться!

– Что же делать? – тихо спросил Тано. Идти или не двигаться?

Олгерд повернулся к нему. Налитые кровью глаза смотрели бессмысленно. Взбешенный собственным бессилием, он готов был сжечь все живое. Ничуть его не поразили слова Тано – хотя впервые дарвит заговорил с ним. Сама способность говорить на языке людей не поразила…

– Молчать! – крикнул Олгерд и направил дуло лучемета Нигу в висок.

Тут разума его хватило. Может и не разум даже, а инстинкт подсказал, что напрасно грозить дарвитам. Жизнь заложника – иное дело – тут они станут бессильным стадом. Вот они стоят, боясь пошевелиться, только Ниг беспомощно дергается у него в руках.

– Олгерд, старина, что за представление? – окликнул Валерг, появляясь на тропинке, ведущей со стороны озера.

– Они пытались удрать… И я проучу… – пробормотал Олгерд и замолчал, глядя на Валерга сумрачно, исподлобья.

– Ну и что?! – Валерг недоуменно вскинул брови. – Куда они денутся?.. А если начнешь сейчас палить, завтра пропадет эффект ликвидации… Ведь так?..

Олгерд неохотно кивнул. В самом деле, если утром люди вместо того, чтобы захватить настоящий плацдарм отхватят лишь тоненькую полоску…

Олгерд опустил лучемет. И как этот хиляк его ущучил?! Ну как? Ведь в самом деле все прахом пойдет…

– К тому же мы собирались выпить, – проговорил Валерг невинным голосом и заговорщицки мигнул лимгардисту…

8

Олгерд просыпался как-то частями. Он уже вроде бы разлепил глаза и увидел, что рассвело, и утренний дождь кончился, и облака уносит на запад, но видел-то это все он только глазами. В мозгу было полно туману и там происходило непрерывное бульканье и копошенье.

«Жив я или нет?» – почему-то спросил себя Олгерд и даже усомнился – жив ли он.

Самое странное во всем было то, что накануне вечером, а вернее, ночью не слишком они и надрались с этим хилячком-приезжим, и не дрались, и не кричали, не бегали к бабам… В общем, было все как-то чересчур чинно: они сидели друг против друга, смотрели в глаза, ели консервы… А потом ели дарские дыни. Разговор был пустой и бессмысленный, а претензии Валерга смешны. И все же было что-то очень странное в этом разговоре. Какая-то затаенность – будто присутствовал третий и следил за ними. То есть, вполне естественно, что в домике охраны могли быть «жучки». Но не это тревожило Олгерда…

Лимгардист нахмурился, пытаясь вспомнить что-то важное из ночного разговора, и сам не заметил, как сполз с койки и распластаются на полу. Пол был залит соком дарских дынь и Олгерд, чертыхаясь, стал отползать к порогу, выбирая место почище. Нет, ничего не вспоминалось… Вылезал только постоянно один какой-то нелепый эпизодик, когда Валерг наклонился к самому Олгердову лицу и спросил тихо:

– А ты чувствуешь боль?..

И не дождавшись ответа, вдруг глупо захихикал, затрясся весь и отстранился… Что могло это значить? Что мог значить бред?..

– Эй, Боб, ч-ч-что э-т-т-то значит?! – просипел лимгардист, желая призвать незадачливого компаньона к ответу.

Но Валерга не было в домике. Не только в спальне, но и в подсоске, и на пульте управления силовым полем его не нашлось…

– Что же это такое… – пробормотал Олгерд растерянно и полез наружу искать.

Но ничего не нашел. Ни Валерга, ни его бело-голубого фарпа. Сбежал, сбежал гад, испугавшись ликвидации… И тут нехорошо как-то кольнуло внутри. Олгерд негромко вскрикнул, будто его ударили под ребра и бросился в резерват. Он еще не добежал до поселка, но уже точно знал, что там никого нет, что поселок так же холоден и пуст, как домик охраны. Ярость и чувство бессилия душили Олгерда. Этот слюнявый слизняк хоть знает, что он сделал?! Лимгардисту теперь не видать Земли. Никогда! И все из-за стада каких-то уродцев. Да пусть они сдохнут! Пусть сам Валерг сгорит ко всем чертям… Да, сгорит!

5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru