Пользовательский поиск

Книга Чужая мечта. Содержание - ЗОНА. Два месяца до событий

Кол-во голосов: 0

ЗОНА. Два месяца до событий

Его взгляд гипнотизировал. Неотрывно, из-под тяжелых кустистых бровей, казалось, просвечивая насквозь и мой организм, и прошлое мое, и будущее; не моргая, он смотрел на меня уже минут пять. Может быть больше, но, внезапно, рывком вынырнув из забытья, я увидел эти глаза ровно пять минут назад — над ним светились электронные часы. Его лицо, обрамленное длинными седыми волосами, было неподвижно как глиняная маска; и глаза смотрели на меня, но были абсолютно неподвижны. Я видел такие глаза у медитирующих буддистов.

Он сидел напротив меня, укрытый полосатым казарменным одеялом.

— Здравствуй, Максим. — Голос его был сух и безжизнен, но не как у электронного механизма, а подобен тому, что иногда является людям в кошмарных снах, советуя не открывать двери или не выключать фонарь в темной комнате. — Как самочувствие?

Я осмотрел себя, насколько мог: ноги на месте — обе, руки тоже, не шевелятся, в животе что-то бурчит, дышать тяжело, но свиста уже нет. На груди и на шее прилеплены пластырем какие-то бесформенные комки. Теплые и тяжелые. Голова болит, глаза сухие до рези, лицо перебинтовано.

— Где я?

— Моя фамилия Зайцев, — ответил странный человек. — Ты еще не готов к разговору. Я зайду позже.

Не вставая, он развернулся на месте и стал удаляться. Сил удивляться не было, а потом я увидел, что сидит он в электрическом кресле-каталке.

Перед ним с шипением открылись ржавые створки автоматических дверей и Зайцев, или кто он там был, исчез. А на смену ему явилась уже знакомая мне бригада бюреров, возглавляемая контролером. На этот раз он был главным: что-то булькал, явно отдавая какие-то распоряжения, а телекинетики суетились вокруг меня.

Для начала откинули простыню (опять не прикоснувшись к ней руками), и контролер внимательно осмотрел меня. Очень странно было чувствовать, как неведомая сила оттягивает нижнее веко вниз, поднимает руки и ноги, сгибает и разгибает их, открывает рот, переворачивает меня с одного бока на другой…

После осмотра занялись перевязкой.

Сменили повязку на голове, комки на груди и шее оказались сборками артефактов, исходные компоненты которых вообще не угадывались. Их аккуратно, почти без болезненных ощущений для меня, сняли и уложили, обернув пищевой фольгой, в фанерный чемодан; с такими ездили в дома отдыха граждане СССР лет шестьдесят назад.

Пара бюреров подняли в воздух надо мной толстую бюрершу, весу в ней килограммов девяносто было точно, и это жабообразное существо, распахнув свою лягушачью пасть, растопырив в стороны руки и ноги, стало левитировать над моей лежанкой, норовя грохнуться на меня с высоты двух метров. Страшно не было, какое-то чувство — смесь омерзения, удивления, любопытства и понимания неотвратимости ожившего ночного кошмара — подавляло страх, заставляло держать глаза открытыми и внимательно следить за процессом, смысл которого мне был столь же понятен, как была непонятна конечная цель этого священнодейства. Мутантиха поднималась надо мной чуть повыше, опускалась почти ко мне на грудь, скользила к ногам, закатывала глаза и беззвучно шлепала губами. Что она делала — было недоступно моему разумению, и продолжался этот эквилибристический номер минуты четыре — часы все так же переключали зеленые цифры.

Все это безобразие происходило в полной тишине, лишь шелест грязного тряпья и шорканье ног выдавали количество уродцев, суетившихся вокруг.

Контролер улыбался. Я видел похожую улыбку давно, в моей прошлой жизни, еще в школе, когда руководитель нашего школьного хора прослушал выступление своего коллектива на областном смотре. Он тогда был счастлив, так же как мой нынешний лечащий врач-контролер, с умилением наблюдающий за слаженными действиями своих подчиненных.

Бюрершу опустили на пол, и ко мне подошел контролер. Я почувствовал, как подо мной вертикально поднимается лежанка, я сам и подушка оставались на месте. Видимо, этой бригаде было нетрудно нейтрализовать законы тяготения.

Он придвинулся ко мне совсем близко, от него пахнуло лавандой и пылью, как пахнет в провинциальных библиотеках, где низкооплачиваемые тетки используют дешевые цветочные духи.

И снова сводящий с ума взгляд расширяющихся зрачков….

БАР. ПРОВОДНИК (продолжение)

— Ладно, Макс, не грузись, — сказал Корень. — Белыч хороший проводник. Мне его здесь многие рекомендовали. Я договорился за две с половиной штуки. Если честно говорить, то больше у меня и нет с собой. Две тысячи платим здесь, авансом, оставляем у Скулла, остальное при выходе за периметр у первого банковского терминала. Нормально, ага?

— Наверное, — безразлично ответил я, кусая остывший шашалык.

— Кто это здесь с тобой был? — паранойя Петровича не отпускала не на секунду.

Я жевал, и молчал, а ответил за меня наш проводник:

— Тачкин это. Сталкер бывалый, но трусоват. Ни на что серьезное его не подпишешь. Здесь таких хватает, вроде рыб-прилипал при серьезных людях: про баксы услышал, утерпеть не мог, чтоб не попытаться сотню-другую подзаработать.

Что ж, хорошая версия. Удобная. Пусть так и будет.

Я согласно кивнул, продолжая перемалывать уже ставшее резиновым мясо. Петрович налил в три рюмки и сказал традиционное:

— Ну, за знакомство! И за успех нашего безнадежного начинания!

Пришлось выпить.

Водка оказалась мерзкой; теплой с продолжительным послевкусием. Едва из пищевода обратно не рванулась. Прав был Тачкин — такую гадость только одним глотком и можно в себя заправлять.

— Так куда пойдем-то? — Белыч невинными глазами посмотрел сначала на меня, потом на Корня.

— Это тебе Макс с утра расскажет, — Петрович отмахнулся от него, и разлил остатки водки по стопкам. — Он у нас местность немного по картам изучал, с него и спрос. Но! — Он многозначительно поднял вверх указательный палец. — Завтра! Перед выходом!

— Не-е, братаны, так здесь дела не делаются! — Наш проводник поставил водку на стол. — От того куда пойдем — зависит состав снаряжения, который мы на себе попрем. Если, к примеру, на Янов, то жрачкой надо запастись — вроде и недалеко, а такими зигзагами идти придется! Если на Болота, то, соответственно, сапоги резиновые, дробь крупная, ну и так, по мелочи всякого. Для Лиманска хитрая электроника нужна. А на ЧАЭС я вообще не пойду, ни с вами, ни без вас. Каждое место индивидуального подхода требует. Вы ж на Большой земле на рыбалку не во фраках ходите?

Определенный резон в его словах был: чем изначально лучше подготовишься к дороге, тем легче она тебе покажется. Петрович напрягся, видно было, что не хотелось ему раскрывать цель путешествия до последнего момента, но проводник был кругом прав.

Корень опрокинул в себя свою порцию алкоголя, пробормотал что-то вроде «херня-война, выбирать не приходится», задумчиво посмотрел на потолок и сказал:

— Белыч, дорогой, закажи еще водки, ага? Нам с племяшом пошушукаться надо.

Сталкер без возражений поднялся и пошел к барной стойке к лысому Скуллу.

— Что думаешь, Макс?

— А чего здесь думать-то? Наверное, он прав. Мы ж не можем идти без проводника? А любой проводник своей шкурой дорожит, и, конечно, хочет вернуться. Поэтому его постановка вопроса вполне справедлива.

— Но я его на срок нанимал! На три дня. Да оставь ты в покое свой свинячий шашалык!!!

— Что это меняет? Если все, что здесь написано, — я показал шампуром на выложенный на стол ПДА, — правда, то лично я б не только выяснял конечную цель, но постарался бы каждый свой чих детально расписать. Чего боишься-то? Что «Долгу» настучат? Наплюй! Здесь, судя по рожам, у каждого есть что скрывать. Да и некогда долговцам с нами возиться — им мутантов гасить нужно и незаконный оборот нарко… тьфу ты! артефактов конечно! пресекать. Конкурентов с Большой земли, ты говорил, быть не должно. Про местных мы ничего не знаем. Не думаю, что будет как-то особенно плохо, если он не завтра, а сегодня про Рыжий лес узнает.

20
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru