Пользовательский поиск

Книга Борьба в эфире. Содержание - Глава седьмая «ВСЁ ВИЖУ, ВСЁ СЛЫШУ, ВСЁ ЗНАЮ»

Кол-во голосов: 0

Глава пятая

НА БЕРЕГУ КРАСНОГО МОРЯ

Мы мчались на нашем воздушном снаряде, который был одновременно и пушкой, и ядром. За перегородкой что-то тихо жужжало.

– Скажите, Эль, почему вы, Эа и Ли занимаетесь розысками? Наводили «следствие» обо мне, теперь гоняетесь по свету за этим американским шпионом. Или вы совмещаете…

– Должность учёного с почётным званием сыщика? – спросил Эль. И, вздохнув, продолжал: – Я вижу, что вам трудно привыкнуть к нашему общественному устройству. Я же говорил вам, что у нас нет милиции в обычном для вас смысле слова. Но если хотите, у нас каждый гражданин – милиционер или следователь, если этого потребуют обстоятельства. Каждый наш гражданин, без инструкций и кодексов, знает, как охранять интересы общества. И если случай именно его привёл столкнуться с фактом, угрожающим нашему порядку и спокойствию, этот гражданин и доводит дело до конца.

– Но у него есть и другие обязанности?

– Что же из этого? У следователя тоже не одно дело бывает на руках. Обязательный общественный труд занимает у нас около трёх часов. Есть время заняться – хотя бы и поисками американского шпиона.

– Вы сказали, что обязательный труд у вас занимает около трёх часов. Почему вы не указали точной нормы?

– По кодексу о труде? – с улыбкой спросил Эль. – У нас нет точной нормы, нет и самого кодекса. Если дело этого требует – работаем! И больше трёх часов. Но это бывает только в исключительных случаях: какие-нибудь случайные аварии, стихийные бедствия. Обычный же наш труд «у станка» не превышает трёх часов.

– А остальное время?

– Каждый занимается тем, чем он желает. Главное и почти исключительное наше занятие – мы учимся, учимся и учимся. Непрерывно пополняем свои знания, изобретаем.

– Ну а если кто не хочет работать даже три часа в сутки? Какие принудительные меры вы принимаете против лентяев?

Эль посмотрел на меня с крайним изумлением.

– Простите, но на этот раз я отказываюсь понимать вас, – сказал он. – Разве нужно заставлять рыбу плавать, а птицу летать? Ведь это их жизненная функция. Такой же жизненной функцией, непреодолимой потребностью является для нас труд.

– Но труд может быть неприятен, например тяжёлый физический труд.

– Физический труд выполняют наши рабы.

Я даже привскочил на кресле.

– Рабы? У вас есть рабство?

– Ну да, что же вас так удивляет? Порабощённые силы природы, машины – вот наши рабы. А все мы, свободные граждане, работаем не только из сознания общественной пользы – это азбука, о которой мы уже забыли, – но и потому, что труд давно сделался для нас второй натурой.

– Что это? Свет погас?!

– Не беспокойтесь, я хочу посмотреть на карту, – сказал Эль.

Перед ним вспыхнул бедным светом квадрат, на котором обрисовались очертание какого-то моря.

– Эта карта движется?

– Да, она движется, потому что мы летим. Наша карта – сама земля. Вот очертания… как это вы называли?.. Азовского моря, вот Чёрное. Мы пролетаем его.

– Уже! Так скоро…

– Турция. Скоро мы увидим Красное море.

– Но как же можете обходиться вы совсем без карты?

– Эа направляет наш воздушный корабль по радиокомпасу. Ли посылает радиоволну, а мы летим в этом направлении, как бабочки на огонёк. Ошибки быть не может. Впрочем, мы можем, если нужно, справиться по карте и магнитному компасу…

И, нагнувшись над картой, Эль сказал:

– Двадцатый градус северной широты и сороковой – восточной долготы. Мы в окрестностях Мекки. Скоро будем на месте.

Ещё несколько минут полёта, и мы плавно опустились.

Эа открыла дверь нашего снаряда, и мы вышли.

Ли приветствовал нас.

– Вот, полюбуйтесь, – сказал он, указывая на обломки.

На самом берегу моря в буром песке лежали эти обломки воздушного корабля, обугленные и настолько искалеченные, что нельзя было определить его конструкцию. Нос корабля, вероятно, не меньше чем на три метра зарылся в песок, образовав в нём широкую воронку.

– Сами посудите: можно ли было спастись при такой катастрофе? Американский шпион погиб, на этот раз мы можем быть спокойны и не продолжать наших поисков, – сказал Ли.

– Да, конечно, – ответил Эль и, взобравшись на воронку, начал обходить её, внимательно осматривая. Потом он вдруг сел на песок, вздохнул и поправил на голове белый шлём.

– Ли, вы делали себе глазную операцию?

Ли почему-то смутился.

Эль укоризненно покачал головой.

– Хорошие глаза, Ли, нужны не только вам лично. Наш Союз трудящихся должен иметь зоркие глаза. Почему вы не сделали операции?

Обратившись ко мне, Эль продолжал:

– Мы, люди будущего, стоим неизмеримо выше наших предков в умственном отношении. Но физическая природа наша, увы, кое-что потеряла в новых условиях культуры. Мы всё более теряем волосы. Эа, сними свой головной убор…

Эа, улыбаясь, сняла колпачок и без смущения показала свою голову, на которой не было ни единого волоса.

– Вот видите, – продолжал Эль. – Представление о красоте изменилось. Мы находим прекрасной безволосую голову женщины и пришли бы в ужас от волосатого чудовища, похожего своей гривой на животное. Вы уж не обижайтесь, – прищурился он, глядя на меня. – Вам тоже лучше снять волосы, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Мы займёмся потом вашим туалетом. Так вот, волосы… Потом зубы. Вы уже знаете, что мы не едим твёрдой пищи. Нам не нужны зубы. Естественно, что они без работы становятся всё более слабыми. Через несколько поколений люди станут совершенно беззубыми и нижняя челюсть превратится в маленький придаток.

– И это тоже будет красиво?

– Для своего времени, конечно.

– Представляю, – сказал я, улыбаясь, – что какой-нибудь Пракситель, гениальный скульптор будущего, высечет из мрамора статую, воплощающую идеал женской красоты…

– Она будет иметь огромную голову без волос, маленький подбородок, рот без зубов, почти мужское телосложение, очень тонкие ноги и руки, пальцы без ногтей.

– Какое безобразие! – невольно воскликнул я.

– Если бы горилла мог говорить, то при взгляде на статую Венеры Медицейской он, вероятно, так же воскликнул бы: «Какое безобразие!» и перевёл бы влюблённый и восхищённый взгляд на свою четверорукую, мордастую, косматую спутницу жизни, – ответил Эль. – Всё условно в этом мире, мой друг. Изменяются звёзды на небе, изменяются земли, изменяется человек, изменяются его понятия о прекрасном. Мы теряем то, что нам перестаёт быть нужным. Мы хуже слышим, чем вы, а вы – гораздо хуже, чем наши предки каменного века, и это понятно: нас уже не подстерегает хищник за каждым кустом.

9
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru