Пользовательский поиск

Книга Бесконечная свобода. Содержание - Глава 4

Кол-во голосов: 0

— Давайте сыграем шутку с этими ренегатами, — провозгласил Чарли с подчеркнутым центрусским акцентом, — пускай все сделают так, чтобы казалось, будто 14 галилея 128 года все напрочь исчезли. Все разденемся, покидаем одежду, где стояли, и голыми спрячемся в укромных местах. А сами тем временем откачаем топливо из «Машины времени» и заставим их вернуться.

— А потом ка-ак выпрыгнем! — добавил я. Шерифа наши упражнения в остроумии обидели.

— Я не утверждаю, что это разумно. Я только говорю, что пока никакая версия не подходит к обнаруженным фактам.

— Так давайте поищем другие факты. — Я сделал широкий жест рукой. — Как мы будем выходить: через окно или воспользуемся дверью?

Глава 4

До сумерек я говорил с Мэригей еще полдюжины раз. Там, на орбите, они, передавая друг другу бинокль, рассматривали планету и не видели никаких признаков жизни, кроме тех следов, которые мы оставили в снегу. Правда, их удавалось разглядеть только лучшим наблюдателям, которые знали, что они хотят увидеть: бинокль был всего лишь пятнадцатикратным. Так что, теоретически, спрятаться от наших наблюдателей могли тысячи людей.

Но в свете того, что мы нашли, и чего не нашли, в это было трудно поверить. Все подводило к одному и тому же невероятному выводу: в 12.28 дня 14 галилея 128 года все люди, Человеки и тельциане без следа растворились в воздухе.

Гипотеза о точном времени случившегося основывалась на одном-единственном факте: положении стрелок сломанных механических часов, обнаруженных на полу мастерской кого-то из людей, полной подобными диковинками. Одежда хозяина валялась совсем рядом с часами.

Когда мы добрались до центра города, уже начинало темнеть, так что мы решили отложить его обследование до завтра, чтобы в нашем распоряжении был целый световой день. К тому же все мы устали как собаки. Наших сил хватило только на то, чтобы держать глаза открытыми, пока мы ужинали случайно обнаруженными под подтаявшим снегом консервами. В кухне Роберты был шкафчик с вином, но мы не взяли оттуда ничего: это казалось все равно, что обокрасть исчезнувшего.

Мы с Чарли устроились на ночлег на каталках (установленные по-другому, они превращались в операционные столы), расположенных в корме машины. Нам удалось даже найти несколько надувных подушек. Шериф улегся на полу, подложив под голову деревянный чурбак, который он нашел на улице.

Он проснулся на рассвете, очевидно, от холода и разбудил нас, включив обогреватель. Мы сидели несколько минут в отупении, сожалея об отсутствии чая или кофе, которые могли бы так хорошо дополнить нашу холодную копченую рыбу и нарезанные ломтиками фрукты. Конечно, мы могли ворваться в какой-нибудь дом или склад, найти там посуду и чай, а затем разжечь огонь. Это было бы легко в Пакстоне, где в каждом доме имелся настоящий камин, топившийся дровами. В Центрусе вместо каминов было центральное отопление и законы о борьбе с загрязнением воздуха.

Мне внезапно очень захотелось возвратиться в Пакстон. Частично из любопытства, а частично из-за иррациональной надежды на то, что зловещее бедствие не распространилось настолько далеко, что мой дом находится на том же самом месте, где я расстался с ним два месяца или двадцать четыре года назад. Что там живет Билл, раскаивающийся, но не изменившийся в остальном.

Мы видели, как по небу с запада на восток проплыла троица наших судов; тусклые золотые звезды на полутемном небосклоне. Я включил радио, но не стал передавать. Они тоже молчали; очевидно, все еще спали.

Я надеялся на это. Здесь и сейчас могло случиться все, что угодно.

Шериф хотел прежде всего отправиться в полицейское управление. Это было единственное здание в Центрусе, которое он по-настоящему хорошо знал, и если на официальном уровне делалось хоть какое-то предупреждение о бедствии, то там мы непременно нашли бы его текст. Мы не возражали. Мне, правда, больше хотелось посетить центр связи, где имелась коммуникационная линия с Землей, но это могло подождать.

Полицейское управление занимало половину Дворца Законов, четырехэтажного, казавшегося монолитным здания с зеркальными стенами. Восточная половина принадлежала судейским службам, западная — полицейским. Мы подъехали к западной двери и вошли внутрь.

Внутри было довольно темно, и мы с минуту стояли неподвижно, чтобы дать глазам возможность привыкнуть к полумраку. Стеклянная стена лишь в минимальной степени поляризовала свет, но та серость, которая пока что проникала сквозь него, была лишь пародией на освещение.

Бронированная дверь была приоткрыта, так что ни пистолет шерифа, ни наши потенциально смертоносные отвертки не понадобились. Мы дошли до длинного стола-барьера, я посветил на него карманным фонарем и обнаружил регистрационный журнал.

Последняя запись в нем гласила: «Двенадцать двадцать пять. Нарушение правил стоянки транспорта». Гражданская одежда и ботинки перед столом, униформа сержанта позади. В 12.28 они, вероятно, спорили по поводу штрафа. Сержант желал, чтобы его жертва исчезла куда-нибудь, и он смог бы пойти на ленч. Что ж, его желание сбылось.

Шериф провел нас через весь просторный зал, мимо многочисленных служебных кабинок. Часть из них представляла собой простые серые или зеленые коробки, другие оживляли картины и голограммы. В одной из клеток я заметил на обильно украшавших ее искусственных цветах первые отблески дневного света.

Мы направились в зад заседаний, где по утрам собирался весь личный состав. Там проводился инструктаж на ближайший день и выяснялись все вопросы. Если бы на доске оказалась надпись: «12.28 — СНЯТЬ ОДЕЖДУ И ОТПРАВИТЬСЯ НА ПОСАДКУ В АВТОБУС», то по крайней мере часть тайны прояснилась бы.

В зале заседаний было приблизительно шестьдесят складных стульев, выстроившихся стройными рядами перед возвышением с большой классной доской. На ней все еще можно было безошибочно прочесть последние записи. Это были главным образом группы цифр, о которых шериф сказал, что это коды для обозначения заданий и состава групп. Сообщение «Сегодня дни рождения: Локни и Ньюсом», скорее всего не содержало никакого зловещего подтекста.

Мы принялись за поиск патронов для пистолета, но в большинстве рабочих кабин или вовсе не имелось оружия, или находились какие-то новомодные варианты, ни на что не пригодные при отсутствии энергии.

В конце концов мы наткнулись на оружейную комнату с полуоткрытой дверью, состоявшей из двух половинок, верхняя из которых служила окошечком. Я спросил шерифа, продолжают ли они называть такие двери голландскими, а тот ответил, что нет, это называется секционная дверь. (У меня все время возникали трудности с их языком, потому что в нем было очень много слов, идентичных английским, но не имевших с ними ничего общего, кроме звучания.)

Боеприпасов там было столько, что мы все втроем не смогли бы увезти их на тачке. Мы с Чарли взяли по тяжелой коробке, хотя я спрашивал себя, во что, черт возьми, он собирался стрелять в этом мире.

Всего шериф взял четыре коробки. Когда мы несли их обратно в нашу санитарную машину, он дал уклончивый ответ на мой невысказанный вопрос.

— Знаете, — сказал он, — это похоже на результат применения действия какого-то идеального оружия. Убивает всех людей и оставляет нетронутыми неодушевленные предметы.

— У нас в двадцатом веке было нечто подобное, — заметил я. — Нейтронная бомба.

— Она заставляла тела исчезать?

— Нет, об этом вам пришлось бы позаботиться самому. Я даже думаю, что ее излучение должно было на некоторое время сохранять трупы. Она никогда не применялась.

— Неужели?

— А вы-то, наверно, думали, что они должны быть в каждом полицейском участке. Чарли рассмеялся.

— Это сильно все упростило бы. Они были предназначены для уничтожения целых городов.

— Целых городов с людьми? — Он помотал головой. — И после этого вы считаете странными нас?

Мы вышли наружу как раз перед тем, как из-за горизонта появилась флотилия Мэригей. Моя жена сообщила, что они намереваются уже на следующем витке начать сход с орбиты, так что мы решили найти какой-нибудь по-настоящему массивный заслон между нами и космодромом.

38
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru