Пользовательский поиск

Книга Бесконечная свобода. Содержание - Глава 2

Кол-во голосов: 0

Глава 2

Изображение Среднего Пальца находилось в центре экрана еще около двух дней, постепенно уменьшаясь Затем оно превратилось в яркую звезду, вскоре исчезнувшую в ярком сиянии Мицара. Но уже к концу первого дня, чтобы глядеть на светило, нам даже не требовались светофильтры: Мицар был лишь самой яркой из звезд на небе, и только.

Люди постепенно приступали к своим делам. Они знали, что многие из их занятий были надуманными — корабль при необходимости мог вести полет самостоятельно. Даже уход за сельскохозяйственными культурами, входившими в систему жизнеобеспечения, в основном контролировался его электронным мозгом.

Порой я испытывал беспокойство от того, что корабль был разумным и обладал самосознанием. Он мог сильно упростить свое существование, отказавшись от поддержания жизни своих пассажиров.

Ну а мы, в свою очередь, могли отстранить корабль от управления полетом. В этом случае капитанство Мэригей, являвшееся сейчас в значительной степени символическим, стало бы реальным и тяжелым бременем. Действительно, «Машиной времени» можно было управлять без ее мозга, но это было бы устрашающей авантюрой.

Пятнадцать детей, имевшихся на борту, нуждались в родителях и преподавателях, и благодаря этому некоторые из нас получили реальное занятие. Я преподавал физические науки; кроме того, среди моих обязанностей имелась и должность «отец», хотя в основном эта моя функция сводилась к тому, чтобы как можно реже попадаться на глаза Саре.

Все, у кого не было детей, участвовали в различных долговременных проектах. Многие, конечно, были заняты созданием и препарированием сценариев нашего поведения через сорок тысяч лет. Я относился к этим занятиям без большого энтузиазма. Мне казалось, что единственной стоящей моделью будущего была «tabula rasa», чистый лист, с которого мы начнем, когда по возвращении не обнаружим никаких признаков присутствия человечества. В противном случае мы окажемся неандертальцами, зарабатывающими на жизнь невнятными сагами о звездных скитаниях.

(Шериф, естественно, склонялся к сценарию, согласно которому за сорок тысяч лет человечество не должно было измениться практически ни в чем, лишь шире распространиться по физической вселенной. С какой стати Человек мог пожелать измениться? Мне же казалось более вероятным, что Человек, отказываясь допускать изменения своей природы, неминуемо скатится к полному одичанию, повинуясь закону нарастания энтропии.)

Несколько человек писали историю нашего рейса. Я замечал, что они с жадностью ожидали каких-нибудь неприятностей. Отсутствие новостей является дурной новостью для историков. Другие изучали социальную динамику нашей небольшой группы, что, вероятно, заслуживало внимания. Социология с уникально уменьшенным набором переменных.

Многие принялись писать романы, сочинять музыку или иными способами пробовать силы в искусстве. Каси сразу же принялся терзать свое бревно, а Алиса Бертрам на второй же день объявила о прослушивании актеров для пьесы, над которой она работала; причем актерам предстояло участвовать и в написании самого произведения. Сара одной из первых явилась на пробу и была выбрана. Она хотела, чтобы я тоже попробовал свои силы, но заучивание многостраничных диалогов всегда казалось мне разновидностью моральной пытки, и я отказался.

Конечно, мое положение в совете могло избавить меня от многих подобных волнений. Но с началом рейса количество наших дел резко убавилось.

С возникновением искусственной тяжести корабль полностью преобразился. Во время орбитального дрейфа полы были всего лишь досадными препятствиями, из-за которых по судну приходилось передвигаться сложными извилистыми маршрутами. Положение «Машины времени» в пространстве воспринималось как горизонтальное, у нее имелись нос и корма, как у водного судна. Но теперь появилось ускорение, и корма превратилась в «низ». С начала полета прошло не больше часа, а Диане уже пришлось лечить первый перелом: Эми, прожившая при невесомости несколько месяцев, по привычке решила проплыть вниз по лестнице.

Когда это произошло, я понял, что у нас нет инспектора по технике безопасности. Таким образом я обрел новое занятие, но решил еще и завести себе помощника, искушенного в гражданском строительстве. Людей, владевших этой специальностью, оказалось трое, и одна из них была Кэт. Полагаю, я остановил свой выбор на ней, чтобы не казалось, будто я ее избегаю.

Нельзя сказать, чтобы я питал к Кэт дурные чувства, хотя никогда не чувствовал себя полностью свободно в общении с нею. Конечно, она была рождена, если можно так назвать процесс ее появления на свет, на девять столетий позже, чем я, и произошло это в мире, где гетеросексуальность воспринималась как серьезное несчастье, и являлась такой редкостью, что большинство людей даже и не сталкивались с этим проявлением человеческого естества. Но ведь такая же психология была от рождения присуща и Чарли с Дианой, нашим лучшим друзьям.

Правда, некоторые из них были более склонны к гетеросексуальности, чем остальные; связи Чарли с парнями были очень немногочисленными. Я подумал, какова в этом отношении Кэт, оставившая мужа на планете. (Хотя сам этот факт был не таким уж и дурным. Альдо все равно не годился ни на что, кроме игры в шахматы и го.)

Кэт приняла предложение с энтузиазмом. Согласно нашим планам, ее основной работе предстояло начаться лишь через десять лет, когда мы (если все удастся) должны будем закатать рукава и приняться за строительство нового мира.

Мы решили изучить корабль с точки зрения техники безопасности сверху донизу. На верхнем этаже предметов для беспокойства было немного: там находились грузовые помещения и системы управления. Из всех обитателей корабля там регулярно бывали лишь Мэригей да ее помощники Джеррод Уэстон и Мухаммед Тен.

Пять спасательных шлюпок не запирались. Я предположил, что народ мог бы забираться туда в поисках уединения, и поэтому, проверяя шлюпки, мы все время помнили о такой возможности.

Внутри их не было почти ничего, кроме противоперегрузочных кресел и анабиозных капсулей. Кресла из мягкого, очень упругого материала казались вполне безопасными, а что касается капсулей, то я решил, что туда никто не решится полезть без крайней необходимости; разве что какой-нибудь парочке захочется испытать сексуальную близость в темном гробу, встроенном в сложную механическую систему. Кэт на это сказала, что у меня большое воображение.

На четвертом этаже находилась большая часть наших сельскохозяйственных угодий, и поэтому там, теоретически, можно было утонуть. Все водоемы были сравнительно неглубокими, и ни один из взрослых не смог бы погрузиться туда глубже, чем по шейку, зато дети большей частью были еще достаточно малы для того, чтобы подвергаться потенциальному риску. Все семейства с детьми жили на первом этаже, но, конечно, дети будут бродить повсюду. Тут я увидел табличку «Не кормить рыбу», и мне в голову пришла идея. Я нашел Уолдо Эвереста. Он подтвердил, что рыба каждый день в определенные часы получает отмеренное количество пищи, и согласился с моим планом сделать детей ответственными за проведение кормления. Таким образом, рыбоводные садки становились их рабочим местом и теряли привлекательный ореол «манящей беды».

Это выражение я впервые услышал от Кэт и нашел, что оно хорошо описывает некоторых людей.

Здесь же находились три мелководных рисовых чеки, в которых также обитали тысячи лангустов. Они, правда, выросли еще недостаточно для того, чтобы годиться в пищу. Около половины всей площади оранжереи отводилось для быстрорастущего зерна, служившего кормом для рыбы. Атмосфера этого этажа нравилась мне больше всего: запах моря, смешивавшийся со свежим ароматом растущей зелени.

Нет, здесь, пожалуй, не было опасностей для жизни, помимо рыбоводных садков и оборудования для уборки урожая. Правда, здесь находился тот самый лестничный пролет, свалившись в который Эми сломала руку, но он вовсе не являлся местом повышенного риска.

27
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru