Пользовательский поиск

Книга Бесконечная свобода. Содержание - Глава 3

Кол-во голосов: 0

— Ну, так обсудите еще раз, — посоветовал я. — С последнего разговора положение несколько изменилось.

— Ты о том, что вы возьмете одного из Человеков? И тельцианина?

— Ты можешь стать этим Человеком.

Он ответил мне долгим взглядом.

— Нет.

— Ведь не может быть никакой разницы в том, кто конкретно из них отправится с нами. Групповое сознание, и все такое прочее.

— У Билла неправильные гены, — пояснила Сара. — А они захотят послать настоящего Человека. — Мне показалось, что эта вызывающая шуточка использовалась ею не в первый раз.

— А я все равно никуда не полетел бы. Это воняет самоубийством.

— Опасность совсем невелика, — ответил я. — Честно говоря, гораздо опаснее оставаться здесь.

— Это правда. Менее вероятно, что ты умрешь в течение десяти лет, чем то, что я — в течение сорока тысяч.

Я улыбнулся.

— Десять против десяти.

— Все равно это бегство. Вам надоела эта жизнь, и вы смертельно боитесь старости. А со мной не происходит ничего подобного.

— У тебя есть только двадцать один год жизни и всезнайство.

— Да, черт побери.

— Зато, чего ты не знаешь — на что может быть похожа жизнь без таких отягчающих обстоятельств, как Человек или тельциане. Хотя, возможно, теперь, после промывания мозгов, тебе все ясно и понятно.

— Промывание мозгов? Ты еще никогда ничего об этом не говорил.

— Оно так же бросается в глаза, как и бородавка на носу. Но ты не замечаешь этого, точно так же, как и бородавки, потому что привык.

— К чему я привык, так это к непрерывному ворчанию! — взорвался Билл. Он встал. — Сара, ты сама можешь ответить на все подобные вопросы. Папа, вы с Сарой можете продолжать разговор, а я собираюсь пойти вздремнуть.

— Так кто из нас убегает?

— Я просто устал. На самом деле устал. В кухонной двери показалась Мэригей.

— Может быть, ты хочешь немного супа?

— Я не голоден, мамочка. Съем его попозже. — Он взлетел по лестнице, перескакивая сразу через две ступеньки.

— Я знаю все ответы наизусть, — улыбнулась Сара, — так что, если ты захочешь еще раз попробовать убеждения…

— Но ведь это не тебя я теряю, — ответил я, — даже если ты и решила когда-нибудь в будущем перейти на сторону врага. — Сара опустила взгляд на свою схему и прорычала что-то по-тельциански. — Что это значит?

— Это часть их катехизиса. И означает нечто вроде «Кто ничего не имеет, тот ничего не теряет». — Она подняла голову, и я увидел, что ее глаза сияли. — Это также означает: «Кто ничего не любит, тот ничего не теряет». Они используют то один, то другой вариант, по очереди. — Она медленно поднялась с места. — Я хочу поговорить с ним.

Когда я полтора часа спустя пошел спать, они все еще продолжали шептаться.

На следующее утро была очередь Билла готовить завтрак. Он в полном молчании поджарил кукурузные лепешки и сварил яйца. Когда он подал еду на стол, я начал было хвалить его, но он несколькими словами заставил меня умолкнуть.

— Я еду. Я еду с вами.

— Что?

— Я изменил свое решение. — Он посмотрел на Сару. — Или вынужден был изменить его. Сестра сказала, что в группе обеспечения аквакультуры найдется место еще для одного парня.

— А ты питаешь врожденную любовь к этому занятию, — заметил я.

— Во всяком случае, люблю рубить рыбам головы. — Он сел. — Это единственный шанс в жизни, в жизни многих поколений. А когда мы вернемся, я буду еще не слишком старым.

— Спасибо, — сказала Мэригей дрогнувшим голосом.

Билл кивнул. Сара улыбнулась.

Глава 3

На протяжении следующих нескольких месяцев мы жили неспокойной, но интересной жизнью. Проводили десять-двенадцать часов в неделю в библиотеке КМЖС — компьютерного моделирования жизненных ситуаций, — освежая в памяти или изучая заново тонкости существования в космическом полете. Мэригей некогда уже прошла этот курс: каждый, кому доводилось пользоваться временным челноком, должен был владеть основами знаний об управлении космическим кораблем.

С тех пор, как я в последний раз проходил переподготовку к космическому полету, все, естественно, стало много проще. При нормальных обстоятельствах один человек вполне мог управлять всем кораблем.

Мы проходили также обучение по различным специальностям. Для меня это было пилотирование челнока и управление системами анабиоза. И эти занятия заставили меня еще сильнее, чем обычно, тосковать о лете.

Ранняя зима успела закончиться, на смену ей пришла и всерьез обосновалась на планете глубокая зима, и только тогда прибыло известие с Земли.

Некоторые любят глубокую зиму за ее строгую простоту. В это время редко идет снег. Крохотное солнце раз и навсегда определенным курсом взбиралось на небосвод. Температура по ночам опускалась до тридцати и сорока градусов ниже нуля, хотя до начала весны следовало ожидать морозов и куда сильнее — до шестидесяти пяти градусов.

Те, кому нравилась глубокая зима, не были рыбаками. Когда лед на озере стал достаточно прочным для того, чтобы по нему можно было безопасно ходить, я взял нагревательные цилиндры и отправился, чтобы проделать во льду девяносто шесть прорубей.

Каждый цилиндр представлял собой метровый отрезок дюралевой трубы, в толстые стенки которой были вмонтированы нагревательные элементы. Сверху цилиндр был обмотан теплоизоляционным материалом, выступавшим по сторонам, словно шляпка гвоздя — благодаря такому расширению цилиндру не грозила опасность провалиться сквозь лед и утонуть. Я расставлял их по дюжине в ряд на таком расстоянии, чтобы между каждой парой можно было без труда пропустить перемет, затем налаживал снасти и ждал. Часа через два цилиндр углублялся в лед и доходил нижним краем до воды, и я выключал на некоторое время энергию. Выжидал еще часок, а потом начиналась потеха.

Конечно, пока внутри лед таял, снаружи он быстро намерзал. Я брал увесистую кувалду и длинную пешню и колотил молотом по намерзшему льду, пока звонкий звук ударов не сменялся глухим потрескиванием. Затем я снимал крышку, вытаскивал из трубы тридцатикилограммовую ледяную глыбу и откатывал ее в сторону.

Включал нагрев трубы посильнее, переходил к следующей лунке и повторял там все сначала.

Когда я расправлялся с двенадцатой трубой, первая нагревалась настолько, что я мог освободить ее из ледяной хватки. После этого я пешней разбивал корку льда, вновь образовавшуюся в проруби, вставлял трубу на место, закрывал ее крышкой, уменьшал нагрев до минимума и проделывал то же самое со следующей трубой, и так далее.

Вся эта канитель была нужна для того, чтобы подогнать термодинамику под требования рыбьей психологии. Я должен был поддерживать температуру воды в проруби на уровне нуля, иначе рыба не будет клевать. Но если в лунке не будет чистой воды, хотя бы и из растопленного льда, то в ней неизбежно вновь намерзнет ледяная корка. В этом случае рыба будет клевать, но вытащить ее окажется невозможно, и улов пропадет даром.

Билл и Сара за день обработали половину лунок, мы с Мэригей на следующий день довели дело до конца. Когда мы уже под вечер вернулись домой, нас встретил изумительный аромат. Сара жарила цыплят в очаге и приготовила горячий глинтвейн из сидра со сладким вином.

В кухне никого не было. Мы с Мэригей налили себе по кружке и прошли в гостиную.

Там молча сидели наши дети, а с ними Человек. Я узнал его по росту, широким плечам и клейму на руке.

— Добрый вечер, шериф.

— Целое Дерево сказало: «Нет», — сообщил он, не ответив на приветствие.

Я тяжело опустился на стул, выплеснув полкружки глинтвейна. Мэригей примостилась на подлокотнике дивана.

— И это все? — спросила она. — Только «нет», и больше ничего?

В моем сознании осталась лишь одна, неотвязно повторявшаяся мысль:

— «Каркнул ворон: „Никогда“.

— Есть еще некоторые детали, — он извлек некий четырех — или пятистраничный документ, сложил листки вдвое и положил на кофейный столик. — Прежде всего Дерево выражает вам благодарность за проделанную работу и выплачивает каждому из ста пятидесяти добровольцев одну стопятидесятую долю стоимости корабля.

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru