Пользовательский поиск

Книга Звёзды в ладонях. Содержание - 2

Кол-во голосов: 0

Не зная даже, что ответить, я вновь перевёл взгляд на обзорную стену, за которой полыхало многоцветьем гиперпространство. Мы неслись по неисследованному каналу к какой-то неведомой звезде в неизвестной нам области Галактики.

2

Независимо от реальной протяжённости канала второго рода, время перехода по нему строго фиксировано и равняется тридцати четырём часам девятнадцати минутам и тридцати трём с хвостиком секундам. Эта константа, по всей вероятности, была производной от так называемых мировых констант — гравитационной постоянной, числа Планка, скорости света и прочих, — однако со времён Марушкопулоса учёным так и не удалось вывести для неё логически обоснованного уравнения. То же самое касалось и длительности перехода по каналу первого рода, которая составляет сто двенадцать с половиной секунд.

Единственно лишь было установлено, что соотношение двух этих интервалов в точности равно четырём одиннадцатым от числа «пи» в седьмой степени. Тут каждая величина имела свой физический смысл: четвёрка — размерность нашего пространства-времени, семёрка — размерность гиперпространства, а одиннадцать — сумма размерностей обоих пространств. Однако смысл этого соотношения в целом, как и смысл многих других вещей, связанных с гиперканалами, оставался тайной за семью печатями.

Говоря о времени перехода, я подразумевал собственное, бортовое время судна, совершающего этот переход. Абсолютное же время, галактическое, не было так строго фиксировано и зависело как от расстояния между точками входа и выхода, так и от того, насколько сильно резонансные генераторы корабля «буравят» гиперпространство в процессе своего продвижения по каналу.

В принципе, можно было вообще обходиться без генераторов и лететь как бы по инерции, но в таком случае эмпирические формулы, выведенные чисто опытным путём, давали в результате конечное число, делённое на нуль, — то есть бесконечный промежуток времени. В истории известно несколько случаев, когда отчаянные добровольцы (или, скорее, безумцы) совершали такой переход, дабы повидать Конец Света. Они и сейчас плывут где-то в гиперпространстве, чтобы в бесконечно отдалённом от нас будущем собственными глазами посмотреть на то, как умирает Вселенная. Хотя, разумеется, это вопрос спорный — успеют ли они что-либо увидеть, или же тотчас сгорят в огне нового Большого Взрыва…

При переходе по каналу второго рода самым оптимальным вариантом считалось синхронизировать собственное бортовое время с общегалактическим. Однако в случае прохождения через неисследованный канал рекомендовалось запускать генератор на максимальной мощности, чтобы не потерять годы, а то и десятилетия, если вдруг окажется, что данный канал ведёт к какой-нибудь блуждающей звезде далеко за пределами Галактики.

Резонансный генератор «Зари Свободы», быстроходного военного судна, обладал достаточными ресурсами, чтобы всего лишь за четырнадцать часов объективного времени пройти канал протяжённостью в пятьдесят килопарсеков. Я отдал бортинженеру Ортеге распоряжение поддерживать его мощность на уровне двух третей от предельной — этого вполне хватало, чтобы при любом, даже самом неблагоприятном раскладе, потратить на переход не более суток по времени Галактики и не допустить, чтобы нас опередили возможные преследователи.

По нашему же собственному времени, как ни крути, до выхода из канала оставалось около полутора суток. Первые два часа полёта я напряжённо следил за работой всех систем, пока наконец не убедился, что они функционируют идеально, без каких либо отклонений от нормы. Лишь тогда я позволил себе расслабиться — и тот же час на меня навалилась такая усталость, что я едва не уснул прямо в пилотском кресле.

Я не спал полноценным сном с момента своего пробуждения в подземном убежище императора — а с тех пор прошло уже более двух суток и произошло немало важных событий. Нет, конечно, я позволил себе на несколько часов вздремнуть, пока челнок летел по инерции к метеоритному поясу, где пряталась «Заря Свободы»; да и потом, после разгона крейсера, Агаттияр с Шанкаром убедили меня пойти отдохнуть, однако тогда я больше ворочался в постели, чем спал, волнуясь в преддверии первого в моей жизни реального гиперперехода. Теперь же все треволнения остались позади, а впереди было более тридцати часов спокойного, не сулящего никаких сюрпризов полёта, поэтому я оставил корабль на попечение компьютера и отправился спать.

Как и предсказывала Рита, Рашель уступила мне отцовскую каюту, но предварительно убрала оттуда все свои вещи, включая семейную фотографию. Также я не сомневался, что она, воспользовавшись своими кодами доступа, забралась в файлы личных дел членов экипажа и изъяла оттуда снимок отца, возможно даже, подменив его чьим-то другим. Но в любом случае, проверять это у меня не было ни сил, ни желания; я второпях разделся, плюхнулся на мягкую койку и, едва натянув на себя одеяло, сразу же заснул.

Проспал я шестнадцать часов кряду, что было для меня своеобразным рекордом. Даже в курсантские времена, после изматывающих лагерных сборов с подъёмами по тревоге посреди ночи и марш-бросками километров на пятьдесят, я так много не отсыпался. Тут дело было вовсе не в физической усталости и даже не в нервном напряжении последних двух суток. Просто за это время моя жизнь, прежде спокойная и размеренная, круто и бесповоротно изменилась. Сознательно я принял эти перемены сразу и с воодушевлением, однако моему подсознанию, более консервативному по своей природе, требовалось взять тайм-аут, чтобы хорошенько осмыслить происходящее и свыкнуться с новыми обстоятельствами. Потому-то я и продрыхнул вдвое дольше обычного, давая своему «субэго» возможность во всём разобраться.

Проснувшись, я немедленно встал с койки, быстро привёл себя в порядок, оделся в свою капитанскую форму и первым делом направился в рубку управления, чтобы посмотреть, как там дела. Впрочем, я уже до того знал, что полёт проходит нормально: на терминал капитанской каюты подавалась вся важнейшая информация о функционировании основных систем корабля, и в случае какой-нибудь аварийной ситуации я был бы немедленно поднят по тревоге.

На капитанском месте дежурил Арчибальд Ортега, одновременно присматривая как за работой автопилота, так и за своим собственным «хозяйством». Контролировать состояние ходовой части корабля — термоядерного привода, главного и вспомогательного реакторов, антигравов и резонансного генератора — можно было не только из машинного отделения, но также (причём с не меньшим успехом) из рубки управления.

Заметив меня, Ортега тотчас вскочил с места и отдал мне честь:

— Докладываю, капитан! Все системы корабля функционируют нормально, полёт проходит в полном соответствии с графиком. За время моей вахты никаких отклонений зафиксировано не было, критических или аварийных ситуаций не возникало.

На несколько секунд я обалдел. Мало того, что Ортега салютовал мне и рапортовал чисто по-военному — на нём ещё был и флотский мундир! Такой же, как у меня, серо-голубой, явно позаимствованный в гардеробе одного из ныне покойных членов команды. Две широкие и одна узкая нашивки на погонах свидетельствовали о звании капитана третьего ранга — по-нашему, лейтенанта-командора. По всему было видно, что Ортега носил этот мундир с удовольствием, а его «уставное» обращение ко мне не было ни бравадой, ни шуткой — он искренне считал, что именно так должен держаться перед командиром корабля.

Я вспомнил те распоряжения, которые отдал ему Шанкар ещё на Махаварше и которые он с блеском выполнил, по ходу дела прикончив трёх пятидесятников. Да уж, этот подающий надежды молодой учёный был, вдобавок, настоящим боевиком. И военная форма смотрелась на нём вполне естественно…

— Вольно, лейтком, — сказал я, немного опомнившись. — Вы давно на вахте?

— С тех пор, как вы отправились спать, капитан. Вы и я — единственные на корабле, кто имеет инженерную квалификацию. Учитель… то есть, профессор Агаттияр и господин Шанкар в большей степени теоретики.

33
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru