Пользовательский поиск

Книга Ковчег Спасения. Содержание - Глава 31

Кол-во голосов: 0

Глава 31

— Почему, Волк? — спросила Фелка.

Они были одни, в том же серо-стальном сумраке под серебряным небом, среди заполненных водой углублений в скалах, куда Скейд приводила ее по настоянию Волка. Сейчас это был просто сон. Она находилась на корабле Клавейна, Скейд была мертва. Однако Волк выглядел не менее реально, чем в прошлый раз. Его силуэт медленно двигался во мгле, словно столб дыма, который по какой-то прихоти обрел очертания гротескной человеческой фигуры.

— Что почему?

— Почему ты так ненавидишь жизнь?

— Я — нет. Мы — нет. Мы только делаем то, что должны.

Фелка сидела на камне в окружении тех же останков морских животных. Она понимала, что присутствие Волков объясняет одну из великих космических загадок, парадокс, который занимал умы людей со времен первых полетов в пространстве. Галактика изобиловала звездами, и у большинства их них были планетные системы. Да, не все они располагались на нужном расстоянии от звезд, чтобы стать колыбелью жизни. Не на всех присутствовали необходимые фракции металлов, которые могли положить начало углеводородным реакциям. Порой сами звезды оказывались слишком нестабильными. Но численность звезд в Галактике превышала сотни миллиардов. И незначительная их часть порождала миры, пригодные к обитанию, что обуславливало малое количество обитаемых систем.

Однако разум почему-то не стремился распространяться от звезды к звезде, несмотря на относительную несложность подобных путешествий. Вглядываясь в ночное небо, философы пришли к выводу, что разумная жизнь, скорее всего, исчезающе редка. Возможно, человечество являлось единственным мыслящим видом в Галактике.

Они ошибались. Но эта ошибка открылась лишь с началом заселения космоса. Экспедиции находили следы погибших цивилизаций, разрушенные миры, потухшие светила. Великое множество.

Оказалось, разумная жизнь была не такой редкостью, как казалось сначала. Просто она была очень, очень склонна к самоуничтожению. Или что-то уничтожало ее.

Волки оказались недостающим элементом головоломки. Именно они были причиной вымирания цивилизаций. Неумолимые, терпеливые, вечные, они выслеживали разум и приводили в исполнение приговор, вынесенный неизвестно кем и неизвестно когда.

Безмолвие и пустоту Галактики нарушали только стаи машин, бдительно патрулирующих пространство.

Волк ответил на вопрос. Но не объяснил, в чем причина.

— Зачем? — спросила Фелка. — Какой смысл действовать таким способом? Если вы настолько ненавидите жизнь, почему бы вам не покончить с ней раз и навсегда?

— Навсегда? — Волк казался удивленным, словно услышал нечто принципиально новое.

— Вы бы могли отравить каждую звезду в Галактике или раздавить на кусочки каждую планету. Или вам не хватает смелости нанести последний удар?

Медленный вздох напоминал сход далекой лавины, шелест гальки.

— Это не ради уничтожения разумной жизни, — сказал Волк

— Нет?

— С точностью до наоборот, Фелка. Для ее сохранения. Мы ее хранители, мы не позволяем разуму познать настоящий кошмар.

— Но вы убиваете его. Вы полностью уничтожаете цивилизации.

Волк исчез и снова появился. И Фелке показалось, что она слышит голос Галианы:

— Иногда надо стать жестоким, чтобы быть добрым, Фелка.

После гибели Галианы Клавейна почти никто не видел. Каждый на борту, вплоть до рядовых армии Скорпио, понимал без слов, что его не стоит беспокоить, разве что в крайних случаях, когда речь шла о принятии стратегических решений. Неизвестно, было ли это просьбой самого Клавейна или кого-то из его ближайших помощников. Вполне возможно, что он являлся комбинацией обоих источников. Клавейн стал чем-то вроде корабельного призрака, его почти никогда не видели и лишь изредка слышали; призраком, который иногда проходил по коридорам «Зодиакального Света», когда почти весь экипаж спал. Порой, когда корабль разгонялся, можно было уловить ритмичное «тук… тук… тук…» — шаги его экзоскелета. Клавейн становился чем-то неосязаемым.

По слухам, он часами не выходил из наблюдательного купола, уставившись в черноту беззвездного кильватерного пространства. Те, кто его видел, замечали, как он постарел за эти несколько недель. Казалось, релятивистские эффекты больше не имели над ним власти, и его субъективное время текло вместе с объективным, вне корабля. Он стал похож на человека, чья жизнь окончена — осталось лишь обременительное выполнение обязанностей, необходимых для завершения миссии.

Подробности были мало кому известны, но все признавали: это решение далось Клавейну очень тяжело. Кто-то считал, что на самом деле Галиана давно умерла, а уничтожение ее тела лишь подвело последнюю черту. Но остальные придерживались иного мнения. До сих пор смерть Галианы была чем-то временным. Объединившиеся сохраняли ее тело, надеясь когда-нибудь освободить ее от Волка. Вероятность оставалась ничтожно малой, но в глубине души Клавейн по-прежнему надеялся: Галиана, которую он любил еще со времен войны на Марсе, однажды вернется к нему, выздоровевшая и обновленная. Но надежда погибла в обломках «Ночной Тени». Он сам уничтожил ее. По слухам, его уговорила Фелка; но никто не мог отрицать, что последнее слово оставалось за Клавейном. И именно его руки окрасил кровью этот акт милосердия.

Как бы то ни было, но состояние Клавейна отразилось на общей ситуации не столь болезненно, как могло показаться сначала. Казалось, он готовился к этому шагу заранее, распределив обязанности между своими соратниками. Подготовка к сражению продолжалась полным ходом даже без какого-либо участия с его стороны. «Фабрика» работала на полную мощность, выпуская оружие и средства защиты. Почти вся поверхность корпуса «Зодиакального Света» была усеяна щетинистыми пучками противокорабельного вооружения. Тренировки превращали армию Скорпио в грозный монолит. По мере того, как рос уровень их подготовки, экипаж начинал понимать, как велика была роль счастливого случая в предыдущих успехах. В будущем такое было недопустимо. Они по-прежнему могли потерпеть поражение, но это не должно было произойти из-за недостаточности тактической подготовки или отсутствия дисциплины.

«Ночная тень» была уничтожена, и угроза нападения по пути следования существенно снизилась. Сканеры дальнего действия подтверждали, что за ними следуют другие корабли Объединившихся, но разрыв между ними и «Зодиакальным Светом» не сокращался. После того, что произошло с кораблем Скейд, никто уже пытался попытать судьбу и войти в «состояние четыре».

На полпути к Ресургему «Зодиакальный свет» вошел в режим торможения, опасаясь сбиться с курса. До сих пор ориентиром служило пламя двигателей «Ночной тени», хорошо заметное благодаря релятивистским эффектам. Однако теперь, когда кораблю не грозило нападение, мысли экипажа занимала главная цель их миссии. По мере приближения к системе данные становились все более определенными, позволяя погрузиться в проработку деталей предстоящей операции.

В системе Дельты Павлина происходило что-то непонятное. Судя по снимкам, в системе стало тремя лунами меньше. Они исчезли без следа, словно их и не было. Что еще более странно, исчез газовый гигант. На его месте находилось металлическое ядро, окутанное чем-то наподобие туманности, по размерам в десятки раз превосходящей саму планету. Возникало впечатление, что газовый гигант разрушили, увеличив скорость его вращения при помощи какого-то огромного механизма, который сейчас уже был наполовину демонтирован. В облаках материи плавали арки, остроконечные параболы и змеевики, из которых уже собирали что-то новое. А в центре туманности находилось что-то невероятно огромное — машина длиной в две тысячи километров, которая не могла быть создана людьми.

Ремонтуа помог Клавейну разместить сенсоры, которые улавливали специфический поток нейтрино, испускаемый орудиями класса «ад». По мере приближения удалось установить, что тридцать три находятся в прежней точке, а еще шесть — на широкой орбите вокруг Гадеса, в «спящем» состоянии. Одного орудия не досчитались, но Клавейн знал об этом еще до того, как покинул Материнское Гнездо. Более точные данные удалось получить с расстояния в четверть светового года, когда корабль сбросил скорость. Теперь стало ясно, что группа из тридцати трех орудий, судя по всему, находится на борту корабля. Сам корабль — субсветовик, того же типа, что и «Зодиакальный Свет», — вероятно, и был судном Триумвира, «Ностальгией по Бесконечности». Он дрейфовал во внутрисистемном пространстве, на орбите Дельты Павлина, в точке Лагранжа [58] звезды и Ресургема.

вернуться

58

Точки в орбитальной плоскости двух массивных объектов, вращающихся вокруг общего центра тяжести, где частица с пренебрежимо малой массой может оставаться в равновесном положении, т.е. неподвижной. (Прим. перев .)

158
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru