Пользовательский поиск

Книга Страна призраков. Содержание - Уильям Гибсон Страна Призраков

Кол-во голосов: 0

Уильям Гибсон

Страна Призраков

1

Белый «Лего»

– Это Рауш, – представился голос в трубке. – Из «Нода».

Холлис Генри зажгла у кровати лампу – свет выхватил оставшиеся с прошлого вечера пустые банки из-под «Асахи драфт»[1] из «Пинк дота»[2] – и от души позавидовала пауэрбуку, продолжавшему мирно спать под обклеенной стикерами крышкой.

– Здравствуй, Филипп.

«Нод» – это название журнала, на который в данное время работала Холлис, если можно сказать, что она вообще на кого-нибудь работала, а Филипп Рауш – его редактор. Последний их разговор заставил ее перелететь в Лос-Анджелес и зарегистрироваться в отеле «Мондриан»; правда, решающую роль сыграл скорее денежный вопрос, нежели сила убеждения. Название журнала Рауш умудрился произнести чуть ли не курсивом. Холлис подозревала, что эта манера скоро набьет ей оскомину.

Из ванной, негромко обо что-то ударившись, прикатил робот Одиль Ричард.

– У вас теперь три часа. Не разбудил?

– Нет, – солгала Холлис.

Собранный из «Лего», сплошь из белых кирпичиков, робот Одиль передвигался на белых пластмассовых колесиках с черными шинами, а на спине у него было привинчено что-то вроде солнечной панели. Устройство беспорядочно, хотя и с заметным упорством, каталось по ковру. Неужели где-нибудь продаются детали исключительно белого цвета? Здесь, в окружении множества белых вещей (приятное сочетание с ярко-синими, словно Эгейское море, ножками стола), робот смотрелся как родной.

– Они дозрели, хотят показать свое лучшее творение, – сообщил Рауш.

– Когда?

– Сейчас. Тебя будут ждать. В «Стандарте».

Знакомый отель. Полы в нем устланы ярко-синими коврами из астротурфа[3]. Всякий раз, оказываясь там, Холлис чувствовала себя самым дряхлым живым существом в здании. За стойкой регистрации располагалось подобие огромного террариума, в котором иногда лежали, будто на пляже, девицы сомнительной этнической принадлежности, щеголяя бикини и полистывая толстые учебники, щедро украшенные иллюстрациями.

– Вы позаботились о здешних издержках, Филипп? Когда я въезжала, на кредитке было...

– Все улажено.

Она не поверила.

– А что, уже назначили крайний срок для подачи материала?

– Нет еще. – Собеседница без труда представила, как где-то там, в Лондоне, Рауш громко втянул воздух между зубами. – Выпуск отложен. До августа.

Холлис только предстояло познакомиться с кем-то из «Нода» – хотя бы с кем-нибудь из коллег по журналу. Похоже, она имела дело с европейской версией «Вайред»[4]. Само собой, никто так не говорил, однако бельгийские деньги через Дублин, офисы в Лондоне... Хорошо, пусть не офисы, а один этот Филипп. Судя по голосу, ему можно было дать лет семнадцать. Да, лет семнадцать – плюс хирургическая операция по удалению чувства юмора.

– Куча времени.

Холлис и сама не знала, что имеет в виду, но смутно задумалась о своем банковском балансе.

– Тебя ждут.

– Ладно. – Она опустила веки, захлопнула сотовый.

Интересно, прикинула Холлис, может ли постоялец отеля формально считаться бездомным?

Лежа под белой простыней, она слушала, как робот француженки врезается в разные предметы, пощелкивает шестеренками, меняет направление. Очевидно, его запрограммировали, как японский пылесос: натыкаться на все подряд, пока работа не будет выполнена. По словам Одиль, он собирал данные с помощью встроенного блока GPS.

Холлис присела на кровати. Легкая ткань соскользнула до самых бедер. Воющий снаружи ветер отыскал новый угол атаки на окна. Рамы и стекла жутко задребезжали. Любая местная погода с четко выраженным характером не сулила ничего доброго. Стоило зарядить ненастью, и сомневаться не приходилось: завтрашние газеты сообщат по меньшей мере о скромном землетрясении. Пятнадцать минут дождя грозили потопом в центре Беверли и торжественным сползанием валунов размером с дом со склонов на оживленные перекрестки. Однажды Холлис уже довелось видеть подобное.

Встав с кровати, она пошла к окну. Главное – не наступить на робота. Рука на ощупь потянула шнур, раздвигавший тяжелые белые шторы. Шестью этажами ниже рвались и метались пальмы, словно танцоры-мимы, изображающие предсмертную агонию мира в предсказанных каким-нибудь фантастом катаклизмах. Десять минут четвертого, еще не настало утро среды, а ураган превратил Стрип[5] в настоящую пустыню.

Лучше не думай, посоветовала она себе. Не проверяй электронную почту. И живо дуй в ванную: дорогостоящие лампы высветят все, что никогда не удавалось сделать нормально.

Пятнадцать минут спустя, сделав как можно лучше то, что, по ее мнению, никогда не удавалось нормально сделать, Холлис спустилась в вестибюль на лифте Филиппа Старка[6]. Как-то раз ей попалась статья о Старке; там говорили о принадлежащей дизайнеру устричной ферме, где в особых стальных рамках выращивали кубических устриц.

Двери плавно разъехались. На открывшихся просторах царило бледное дерево. Откуда-то сверху на пол проецировался маленький восточный коврик; даже не просто коврик, а его платоническая идея – стилизованные закорючки света напоминали чуть менее стилизованные загогулины крашеной шерсти. Холлис торопливо пересекла это произведение искусства (кто-то рассказывал, будто поначалу оно задумывалось в угоду Аллаху) и направилась к выходу.

Лицо обжег ужасный ветер. Охранник у двери «Мондриана» – в ухе гарнитура «блютус», кряжистая голова побрита на армейский манер – покосился и что-то спросил, но его слова утонули в завываниях налетевшего вихря.

– Нет, – наугад ответила Холлис.

Скорее всего мужчина предлагал подогнать ее автомобиль, которого не было, или вызвать такси. Одна желтая машина уже стояла у входа. Водитель, похоже, уснул за рулем, и снились ему, должно быть, луга Азербайджана. Холлис прошла мимо. Ее и так захлестывали чувства, а тут еще жуткий непредсказуемый ветер, бушевавший на бульваре подобно вихрям обратной тяги, словно магазин звукозаписей «Тауэр Рекордс» надумал вдруг улететь.

Вроде бы охранник что-то крикнул вдогонку, но «адидасы» Холлис уже нашли настоящий, нестилизованный тротуар Сансет, усеянный в стиле пуантилизма[7] абстрактными точками почернелой резины, и чудовище по имени «Мондриан», раззявившее парадные двери, осталось позади. Холлис застегнула толстовку на молнию и зашагала прочь, не слишком заботясь о верном направлении.

В воздухе тучами жалящих насекомых носились сухие пальмовые волокна.

Ты спятила, повторяла она на ходу. Хотя сейчас все казалось совершенно нормальным, умом Холлис понимала, что выбрала не самое спокойное место для прогулки, тем более в одиночестве. Женщине, да и любому пешеходу в такое время нечего делать на улице. Однако сама погода, устроившая очередное безумие в Лос-Анджелесе, казалось, притупляла чувство опасности. Улица была совершенно пуста, как в кино: еще секунда – и топнет Годзилла. Трещали пальмы, воздух бился в судорогах, а Холлис, укрывшись черным капюшоном, решительно шла вперед. То и дело вокруг лодыжек с трепетом обвивались газеты и рекламные листовки модных клубов.

Мимо промчалась полицейская машина – в сторону «Тауэр Рекордс». Водитель, крепко вцепившись в руль, даже не взглянул на одинокую женщину. «Служить и защищать», – усмехнулась она. Ветер головокружительно переменил направление, сорвал капюшон и мгновенно растрепал прическу. Которая, впрочем, и так нуждалась в обновлении.

Одиль Ричард ожидала гостью под вывеской «Стандарта», закрепленной – одним дизайнерам ведомо почему – вверх тормашками. Француженка еще не отвыкла от парижского времени, но Холлис сама предложила предрассветную встречу. Когда же еще любоваться подобным искусством?

вернуться

1

Японское пиво. – Здесь и далее примеч. пер.

вернуться

2

Магазин в Лос-Анджелесе, поставляющий продукты, напитки и товары личного пользования на дом, в офисы и номера отелей.

вернуться

3

Искусственная трава, которую расстилают перед соревнованиями на больших крытых стадионах в США; вид напольного покрытия. Названа в честь Астродома, знаменитого стадиона в Хьюстоне.

вернуться

4

Американский журнал, посвященный проблемам компьютеров и Интернета, а также открытиям и изобретениям и в других областях науки и техники.

вернуться

5

Распространенное название центрального участка бульвара Сансет в Голливуде, вдоль которого расположены фешенебельные рестораны, сувенирные магазины, театральные агентства и ночные клубы.

вернуться

6

Бывший арт-директор в студии Пьера Кардена, создатель яркого авторского стиля в современном дизайне. За свою четвертьвековую карьеру он проектировал практически все – от зубной щетки до жилых кварталов. В этот спектр вошли всевозможные стулья, телевизоры, а также интерьеры ресторанов, роскошных отелей, ночных клубов, бутиков «Ямамото», «Хьюго Босс» и даже личных покоев Франсуа Миттерана в Елисейском дворце.

вернуться

7

Пуантилизм – прием создания эффекта свечения, освещенности, изобретенный французскими импрессионистами; состоит в нанесении на поверхность холста большого количества мелких точек, не различимых человеческим глазом.

1
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru