Пользовательский поиск

Книга МЕТРО. Предыстория. Содержание - 3.

Кол-во голосов: 0

2.

Александр Николаевич Москвин, председатель Совета трудящихся метрополитена, встречал это утро в прекрасном настроении. Накануне ему сообщили, что, наконец, завершено стоившее много трудов и человеческих жизней строительство перекрытий на мосту через Яузу – и теперь ни одна тварь не прорвется в тоннели. О том, что ни одна тварь теперь без ведома Совета и не вырвется, докладчик благоразумно умолчал. Москвин потер седеющие виски, налил себе из графина полстакана воды, прополоскал горло и сплюнул в раковину. День предстоял непростой, в планах стояло выступление на прениях по одному крайне важному вопросу в Совете, и председателю надо было быть в форме.

Москвин натянул приличествующую случаю парадную синюю спецовку, заботливо отглаженную секретарем – как истинный революционный лидер, он презирал всякого рода костюмы, а военная форма плохо сочеталась с его покатыми плечами.

Взглянув на часы, Александр Николаевич убедился, что до начала заседания осталось полчаса и взяв наугад с полки томик сочинений Ленина, так же наугад раскрыл его и ткнул пальцем в страницу. Он любил таким манером «спросить совета у Ильича» – но прочитанное несколько озадачило: «Как это вышло, что в конце февраля я, приехав в Москву, нашел настоящий вопль, что „не можем купить консервов“, в то время как пароход стоит в Либаве и консервы лежат там, и даже берут советские деньги за настоящие консервы!». Как приплести это к теме, которую предстояло обсуждать в Совете, он не придумал, вздохнул, закрыл томик и повторил процедуру.

«Большое бедствие, которое на нас в этом году обрушилось – голод в целом ряде губерний, а также засуха, которая, повидимому, может угрожать нам если не в ближайший год, то в ближайшие годы, ставит основным вопросом всего народного хозяйства задачу во что бы то ни стало добиться самого серьезного и практически немедленно подлежащего осуществлению улучшения и подъема сельского хозяйства».

– Час от часу не легче – и здесь Ильич пророчит голод… – пробормотал Москвин и раскрыл книгу в третий раз.

«С нашим делом (экономическим) мы не могли еще сладить в течение трех лет. При той степени разорения, нищеты и культурной отсталости, которые у нас были, решить эту задачу в такой краткий срок оказалось невозможным. Но штурм в общем не прошел бесследно и бесполезно».

– Это уже лучше… это обнадеживает – и уместно вставить в речь… надо подумать, – Москвин поставил книгу на место и аккуратно задвинул стекло книжной полки.

В штабном вагоне поезда, стоящего на перегоне между «Сокольниками» и «Красносельской» было жарко, по потным лицам руководителей Совета трудящихся струился пот. Неяркие лампы накаливания, оправдывая свое название, накалили атмосферу в вагоне – в прямом и в переносном смысле. Приглушенный гул голосов людей, сидящих на диванах вагона, между которыми по середине прохода был устроен длинный стол, покрытый – в старых советских традициях – зеленым сукном, выражал недовольство.

– Почему нельзя было устроить совещание на станции…

– Москвин заставляет себя ждать…

– Тоже мне, барин! Гнать его…

Занавешенная дверь в торце вагона внезапно распахнулась и в проеме появился бодро улыбающийся Москвин с толстой папкой бумаг под мышкой. Гладко причесанные черные с проседью волосы, досиня выбритые щеки, аккуратная синяя спецовка – председатель всем своим видом выражал уверенность, которую сам он отнюдь не испытывал.

– Здравствуйте, товарищи! Прошу извинить за опоздание, – приветствовал он собравшихся. Участники совещания поднялись при его появлении, однако два-три человека остались сидеть, что Москвин не преминул отметить про себя. – Прошу садиться.

Придвинув удобный ореховый стул, Москвин опустился на него, положил на стол папку, не спеша раскрыл ее и вытащил какой-то листок бумаги.

– Товарищи, сегодня мы должны обсудить проект договора с нашими товарищами со станции «Красные ворота». Разделяя наши цели и задачи, они выразили готовность…

Изливая на членов Совета поток своего красноречия, Александр Николаевич не забывал следить за изменениями выражений лиц своих соратников, и за несколько секунд до того, как его перебил начальник службы безопасности (кстати, один из тех, кто не встал при появлении Москвина), он уже знал, что тот скажет – и уже знал, что ответить.

– Товарищ Москвин, вот вы говорите о… взаимодействии, так сказать, с товарищами с «Красных ворот» – но при этом вы, видимо, упускаете из виду одно обстоятельство – нашу и их территорию разделяет станция «Комсомольская», чья администрация отнюдь не разделяет наших идей.

– Дорогой Игорь Иванович, – мягко и вкрадчиво произнес Москвин, обращаясь к оппоненту не сухо и официально, а по имени-отчеству, – если вы помните, что сказал товарищ Ленин, – тут Москвин сделал многозначительную паузу, – так вот товарищ Ленин как-то сказал: «При той степени разорения, нищеты и культурной отсталости, которые у нас были, решить эту задачу в такой краткий срок оказалось невозможным. Но штурм в общем не прошел бесследно и бесполезно». Применительно к нашей ситуации, это означает, что не зря мы, невзирая на трудности, решили проблему наших тыловых коммуникаций, и теперь мы готовы к силовому противостоянию…

– Товарищ Москвин, наши ресурсы и ресурсы Комитета не сопоставимы! Силовое противостояние? Да они нас сомнут одним спецназом! У нас вооружение и подготовка несопоставимы с ними…

– А вот за это, Игорь Иванович, вам придется ответить перед Советом! – моментально использовал ошибку начальника службы безопасности Москвин, – Почему вы не докладывали об этом раньше? Это некомпетентность или, может быть, измена? Ладно, ваш вопрос мы поставим в повестку дня ближе к концу заседания – и советую вам хорошенько обдумать, что вы скажете в свое оправдание, – а сейчас вернемся к плану наших контрмер…

3.

Хантер сидел на краю платформы, свесив ноги, и курил. Невеселые мысли роились в его голове – только что ему сообщили об очередном убийстве молодой женщины, на этот раз – на «Красных Воротах». Судя по тому, что ему удалось выяснить по телефону, это была очередная жертва маньяка, которого молва уже успела назвать «Сатаной». «Сатана» убивал жестоко, даже повидавшие всякого сталкеры не выдерживали, глядя на то, что эта мразь сотворяла со своими жертвами. Убитые женщины – все 20-25 лет, в большинстве своем – одинокие станционные проститутки, о пропаже которых вспоминали не сразу, но в двух случаях – убитые были замужними женщинами. Искалеченные тела обычно находили в каком-нибудь редко посещаемом подсобном помещении в тоннеле, почерк всегда был один – залепленный клейкой лентой рот с забитым в него кляпом, вырванное сердце, нетронутое лицо – и выцарапанный на лбу перевернутый крест. Медэксперты утверждали, что во время всех пыток, которым подвергались жертвы, они находились в сознании, до самой смерти. И каждый раз – никаких следов или зацепок, с момента убийства до момента обнаружения жертвы проходило слишком много времени.

На этот раз, правда, «повезло». Проходивший по тоннелю внеочередной патруль услышал возню и успел заметить «Сатану» – как раз в тот момент, когда он вырывал сердце у конвульсирующей жертвы… Маньяк, убегая, убил одного из патрульных и ранил другого, но тот успел выстрелить вдогонку и теперь уверял, что его пуля задела ухо преступника.

Это было уже что-то – если было правдой – и следы крови, и особая примета…

Погасив самокрутку об край платформы, Хантер спрыгнул на пути, взял с платформы увесистый рюкзак, закинул его на спину, взял автомат, дослал патрон в патронник и поставил на предохранитель. Вскинув автомат на плечо, «чистильщик» уверенной упругой походкой направился к темнеющему тоннелю.

До боли привычная затхлая прохладная сырость тоннеля, перестук сочащихся капель воды, гудение насоса, без устали гонящего воду через вентшахту на поверхность – этот привычный фон успокаивал Хантера, помогал не думать о том, что предстояло увидеть. Впереди мигнул фонарь патрульного – и «чистильщик», не мешкая, отсигналил в ответ, понимая, что даже секундная задержка может вызвать у взвинченного бойца неадекватную реакцию.

40
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru