Пользовательский поиск

Книга Земля оборотней. Содержание - Глава 25 Два оборотня

Кол-во голосов: 0

Саами уже полз вперед по мосткам, раскорячившись, как клоп. Ильмо шагнул за ним.

Веревочная переправа так и ходила ходуном. Висячий мост трясся и пугающе скрипел, солома неожиданно проседала под ногами. Ильмо старался, как и саами, ставить ноги ближе к канатам — соломенные плетенки не вызывали никакого доверия. На середине налетел ветер и так качнул мост, что Ильмо едва не сорвался. Наконец он дополз до дальнего берега и с облегчением спрыгнул на землю. Мост качнулся, по канатам пробежала дрожь, а издалека прилетел негодующий вопль Ахти…

Когда до берега добрался Аке, сыпля проклятиями, их уже поджидала небольшая толпа. Первый саами, жестикулируя, объяснял беглецам, что им надо скорее уходить, пока туны не очнулись.

— Надо идти к морю! — воскликнул Аке. — Где тут море? В какой стороне? Море, понимаете?

— Луотола! — вспомнил Ильмо.

Саами закивали. Множество рук указало на юг, где сходились два невысоких скалистых хребта.

— Я знаю, где Луотола, — раздался вдруг позади них женский голос.

— Ильма?! А ты что здесь делаешь?

— Иду с вами, — спокойно сказала она. — Рабы говорят, что, если идти вдоль этого ущелья, до Луотолы два дня пути.

— Всего два дня? — удивился Ильмо. — Через горы, по снегу? Может, два дня — это для тунов?

Ильма что-то сказала ближайшему саами — и им принесли четыре пары лыж.

— Это нам поможет? — спросила Ильма.

— Конечно! На лыжах, налегке, мы полетим — не хуже тунов!

Глава 25

Два оборотня

Заколдованное болото, что едва не остановило поход Ильмо в самом начале, Карху и Айникки обошли, даже не заметив. Укрытое снегом, оно ничем не отличалось от десятков озер, которые они миновали за время пути. Только Айникки в ту ночь снилось нечто смутное, тревожное — то ли звал ее кто-то, то ли просто смотрел печальным взглядом… Проснулась она на рассвете и долго думала об Ильмо. О том, что он здесь тоже, наверно, проходил… Как он там, в Похъёле?

Но чаще Айникки думала о том ужасном медведе, что подкрался к ней в овраге, а потом куда-то сгинул. Все сильнее она убеждалась, что тот медведь мог быть только хийси, злым духом. Айникки слыхала, что в землях саами водятся огромные белые медведи, живущие прямо на Вечном Льду, и даже разок видала их шкуры на торгу — но откуда такому медведю взяться в карьяльских лесах? И разве бывают медведи, способные колдовать? И зачем бы медведю бросаться на богиню?

Доверие ее к Карху совсем растаяло, а страх поселился в сердце окончательно и уже не проходил. Особенно после их разговора на границе Похъёлы… Иногда Айникки даже задумывалась, а не заодно ли ее чародей с тем демоном-медведем, но гнала эту мысль, как слишком ужасную. Кроме того, ее утешало, что Карху, узнав о ее беременности, больше никаких вопросов не задавал, только стал еще заботливей, чем раньше. И еще чаще о чем-то задумывался.

Дорога понемногу забирала вверх. «Тучи» на горизонте в самом деле оказались огромными, невероятными горами. Айникки изумлялась — что заставило землю встать дыбом до самого неба? И чем ближе они подходили, тем выше и круче становились горы. И совсем уж сказочно выглядели два остроконечных пика — Правый и Левый Клыки, — уходящие в небеса выше облаков.

Однажды вечером на привале, когда они поели, и Айникки собралась спать, Карху неожиданно завел странный разговор.

— Чем отличается бог от не-бога? — спросил он, как всегда глядя куда-то вдаль, так что было непонятно, обращается ли он к попутчице или рассуждает сам с собой.

— Ну… — Айникки возвела глаза к темнеющему небу. — Боги — они могущественны. Они повелевают миром…

— Не так. Могущественны — но не всемогущи. Повелевают — не миром, а той частью, которая отдана им во владение.

— Кем отдана? — ляпнула Айникки.

Карху явственно оживился:

— А-а-а, вот в самом деле интересный вопрос! Кто даровал, к примеру, Тапио власть над лесами?

Айникки поежилась. Карху заговорил о том, что ей раньше даже в голову не приходило. И что вообще-то людям знать не положено. Разве что жрецам. Интересная беседа — но не отдает ли она кощунством?

— Этого никто не знает, — ответила она уклончиво. — Тапио… он был всегда.

Еще подумала и добавила:

— Наверно, как появились на земле леса, так вместе с ними народился и он.

— Не так глупо, — одобрительно сказал Карху. — Люди о богах рассуждать не могут, ибо божество есть нечто недоступное их человеческому разумению. Так же как не может дождевой червь или мотылек-однодневка понять, что есть человек. Он способен соприкоснуться с высшим лишь в тот миг, когда этот высший его прихлопнет или разрубит пополам лопатой. Век бога и век человека несопоставимы. Время богов течет по-иному, да, подозреваю, и законы мира для них совсем иные, нежели для нас… И все же вернемся к моему вопросу. Могущество и власть не являются сами по себе признаками божества. Это лишь следствия… чего?

— Его силы, — предположила Айникки.

Карху бросил на нее быстрый взгляд.

— Полагаешь, дело всего лишь в силе? Очень просто. Слишком просто… а потому может оказаться истиной. Как ты считаешь, Вяйнемейнен — бог?

Айникки хмыкнула:

— Конечно, нет!

— А почему? Он несомненно могуществен… Он живет на земле чрезвычайно долго, давно уже перейдя обычный жизненный срок человека… Он запросто общается почти со всеми богами… В конце концов, и сам он, по слухам, сын богини. Так чем же боги отличаются от смертных?

— Наверно, тем, что они бессмертны?

— Вот, — кивнул Карху. — То, что отличает бога от самого могущественного чародея. Не просто невероятное долгожительство или обретенное знаниями и умениями могущество — а изначально иная, не от мира сего, сущность, уже не подвластная его законам. Но! Есть боги, которые никогда не умрут, потому что они и не рождались, а появились на свет как-то иначе. Про них я ничего не знаю, потому что хоть и долго живу на земле, но все же не настолько. Однако есть и другие боги. Среди карьяльских божеств я таких не упомню, но в землях варгов таких парочка наберется. Они родились в Мидгарде, дети смертной и бога — или смертного и богини. Некоторые из них так и померли людьми. Но кое-кто был вознесен в Асгард и введен в чертоги Хара и Фреи, став богоравным. Почему? Что им дало такое право?

— Не знаю, — зевая, ответила Айникки.

— А я знаю. Это всё кровь.

— Кровь?

— Да, кровь богов! Кровь смертных несет в себе жизнь. Кровь бессмертных — вечную жизнь!

Последние слова Карху произнес громко и даже с волнением. Айникки покосилась на чародея и вздрогнула — ей показалось, что у него по-звериному горят глаза. Но это в них всего лишь отразилась луна.

— И что? — спросила она. — Тебе-то это зачем?

Карху опомнился.

— Да так, — ухмыльнулся он, скользнув глазами по ее талии. — Просто я давно думаю: как же быть одному несчастному существу, которому, чтобы стать богом, не хватает последней малости — капли этой самой крови?

Айникки снова зевнула… и вдруг зевок застрял у нее в горле. Где-то высоко в горах раздался леденящий душу вой. Эхо повторило его и разнесло по далеким ущельям, словно его подхватили десятки волчьих глоток. Постепенно удаляясь, вой затих… но Айникки долго еще сидела, застыв от ужаса.

Карху же только нахмурился.

— Хиттавайнен объявился, — недовольно проворчал он. — А сегодня еще и полнолуние, как назло. Надеюсь, у него хватит ума охотиться подальше от нас…

— К-кто это? — пролепетала Айникки, невольно придвигаясь к чародею поближе.

— Да так. Один мой сосед.

— А мне показалось, волки…

— Не волки, а волк. Не бойся, Айникки. Этот зверь меня хорошо знает и не придет сюда… «…если у него в башке осталась хоть капля разума, а не только голод и жажда крови», — мысленно закончил он.

Легкие прозрачные облака плыли в небе, цепляясь за Клыки. Лес затих; снег светился и вспыхивал ледяными искрами под луной. Карху и Айникки давно уже крепко спали, когда около полуночи к едва тлеющему костру вышел Хиттавайнен.

53
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru