Пользовательский поиск

Книга Земля оборотней. Содержание - Глава 4 Видение Айникки

Кол-во голосов: 0

— Смотри, она не отбрасывает тени, — шепнул Йокахайнен.

— Она сама тень, — сказал Ильмо. — Эй, тень!

И шагнул к ней — прямо в топь.

— Ильмо! — Позади дернулся Ахти, хотел схватить его за руку, удержать — но не успел.

Ильмо шел к кикиморе спокойно, как посуху, — и тряская почва держала его. Кикимора сидела на корточках, высоко задрав острые колени и распахнув пасть в подобии усмешки. Ильмо шел к ней безоружным, даже ножа доставать не стал. Подойдя, он неожиданно выбросил руку вперед — и схватил обрывок веревки. Только теперь все увидели, что на шее у кикиморы черная веревочная петля.

— Ну что же, пошли к твоей хозяйке, — раздался над болотом громкий голос охотника.

Потом что-то булькнуло, и кикимора, как сидела, с головой провалилась в трясину. Ильмо, держа ее за веревку, словно за поводок, канул в топь вместе с ней.

Когда померк белый свет, и место воздуха заняла бурая торфяная вода, Ильмо закрыл глаза и задержал дыхание. Он не дышал, сколько мог, пока не почувствовал, что тяжесть воды внезапно исчезла, и лица коснулось дуновение слабого ветра. Тогда он открыл глаза — но ничего не увидел. Вокруг царили полная темнота и тишина — словно в могиле. Темнота веяла земляной сыростью и чем-то более холодным и древним. Ильмо невольно вспомнился ледник с рыбой, где он едва не замерз насмерть. Только этот ледник, похоже, был создан самой природой. Ильмо протянул руки в стороны и коснулся пальцами влажных шершавых стен. «Там, внизу, — Вечный Лед», — вспомнил он слова Йокахайнена. Лед был сверху и снизу и по сторонам, а сам он — в ледяной пещере где-то под болотом.

Что-то шевельнулось рядом с ним. Мокрые пальцы — как склизкие болотные деревяшки — схватили его за руку, куда-то потащили. «Кикимора», — вспомнил Ильмо и послушно пошел за ней, выставив одну руку вперед. Болотная тварь вела его во тьме куда-то по узкому петляющему проходу, пока он не наткнулся на стену тупика.

— Ну что? — спросил он, невольно понижая голос. — Где она? Где ведьма, твоя хозяйка?

Кикимора дернула его руку вниз. Ильмо нагнулся и нащупал нечто, лежащее на земле. Это был человеческий скелет.

«Нет, не человеческий!»

Голос прозвучал у Ильмо прямо в голове. Неожиданно он понял, что может видеть — но не зрением. Словно уснул и видит сон. Или — как тогда, в леднике с Ильмой, — кто-то вытянул его за собой на Изнанку.

«Впрочем, какая разница? — подумал он. — Все равно я слишком мало знаю о магии, чтобы понять, куда и как меня привели. Это сейчас не важно. Важно — зачем…»

Теперь Ильмо отчетливо видел, что перед ним на полу пещеры лежат… кости? Нет, не кости — девушка, связанная по рукам и ногам. Одежда на ней давно истлела, только остались ржавые поножи, да рассыпались вокруг странные острые накладки. Ильмо присмотрелся и понял, в чем странность. Девушка была туном. И она его видела.

Вдруг видение дрогнуло и на миг исчезло. Ильмо снова ослеп и оглох и только осязал кости. Связанные кости. Плоть давно истлела, а веревка осталась.

«Да, веревка осталась. Мне ее не снять. Она заколдована».

Ильмо снова увидел призрак и понял, что его заслуги в этом нет — девушка-тун показывалась и исчезала по своей воле. Судя по всему, она давно была мертва, но ее магическая сила не исчезла. Насколько же велика она была при жизни?

За спиной шевельнулась кикимора.

— Кто так с тобой поступил? — спросил Ильмо, обращаясь к призраку. — За что?

«Враги. Люди. Колдуны».

— Человеческие колдуны? — У Ильмо вдруг перехватило горло от догадки: — Райдены?

«Да. Колдуны-охотники пришли в Похъёлу с юга и развязали войну за предгорья Пасти. Мы попытались выкинуть их отсюда, но они оказались сильнее. Многие погибли, кто-то улетел. Я была верховной чародейкой рода, прикрывала отход, и меня взяли вп лен.Долго пытали. Потом их главарь, молодой райден по имени Чайка, приказал связать меня и бросить в озеро. Он знал, какой смерти больше всего боятся крылатые туны, — смерти в воде. Если дух туна не может вернуться в лоно Калмы, он обречен на ужасные страдания. Тот чародей это тоже знал. Поэтому он заколдовал веревку, чтобы мой дух никогда не смог покинуть это озеро…»

— Чародей по имени Чайка? — В памяти Ильмо что-то промелькнуло, и он спросил почти наугад: — А может, Тиира?

«Да!»— сколько ненависти прозвучало в этом слове!

— Он недавно умер. Тебе, наверно, будет приятно узнать, что его убил тун.

Кикимора позади него внезапно подпрыгнула и разразилась своим жутким смехом. Две половины одного существа: одна повелевала, другая действовала. Призрак, словно прочитав его мысли, продолжал:

«В муках, стремясь покинуть это место, я породила Тень. Я считалась искусной колдуньей, но такого не ожидала даже от себя! Моя тень стала демоном этого места. Она мстила за меня всем людям, что сюда попадали. Я наводила мороки, она убивала. Она питалась жизнями погубленных людей, становясь все сильнее, облекаясь в плоть, и понемногу расширяла наши земли… Озеро превратилось в непроходимую топь, истинный облик этих мест скрыли мороки…»

Ильмо ощупал веревку. Ничего особенного — старая гниль. Ее мог бы разорвать даже ребенок. Но кикимора, способная погубить десятки опытных путешественников, не сумеет к ней даже прикоснуться. Для мертвой чародейки заколдованная веревка останется неразрывными путами, даже когда истлеет совсем.

Что будет, если он разорвет ее? Девушка-тун освободится. Ее душа полетит на север, к Калме, как ей и положено. А что станет с ним самим и его товарищами?

Последний вопрос Ильмо задал вслух.

«Морок исчезнет», — пришел ответ.

— Морок? — переспросил Ильмо удивленно.

Вдруг он все понял и без колебаний разорвал веревку. В тот же миг призрак пропал. Кости с сухим треском рассыпались по полу пещеры. Кикимора прыгнула к ним, обняла их, издала ужасный вой… и тоже исчезла. А пола коснулся бледный луч вечернего солнца.

Откуда-то сверху донеслись удивленные голоса. Ильмо закричал:

— Я здесь! Сюда!

Когда Ильмо вытащили наружу, он увидел, что никакой топи вокруг нет, да и не было. Вместо бескрайней трясины — заросшее, болотистое озеро, точно такое же, каких десятки встретились им на пути. Берег со следами костра. И пещера — сырая земляная яма меж корней. Кто-то — вероятно кикимора — выкопал ее и похоронил там кости. Но снять с них заклятие не смог.

— А нас-то вода по пояс накрыла, — рассказывал Калли. — Мы уже прощаться начали. Аке начал варгские предсмертные песни петь про «чертог героев»… С богами и предками здороваться начал…

— Предложил мне сразиться, чтобы нам с ним погибнуть славной смертью в бою, а не потонуть рабами! — добавил Ахти, радостно смеясь — просто тому, что спасся. — А потом вдруг смотрим — нет воды! Стоим сухие, на берегу! Словно туман развеялся! Но как ты справился с кикиморой? Что ты с ней сделал, Ильмо? Убил?

— Отпустил на волю, — пробормотал Ильмо и без сил свалился на траву.

Глава 4

Видение Айникки

Айникки проснулась посреди ночи. Несколько мгновений она лежала в постели, натянув одеяло до подбородка, и глядела в темноту. Что-то ее разбудило. Но что?

В доме было тихо до звона в ушах. С тех пор как начались заморозки, мать каждый вечер топила печь, но почти все тепло к утру выветривалось. Из-за ставней тянуло холодом. Когда начнется зима, Айникки перейдет спать вниз, к матери за печь, а горница будет наглухо закрыта до следующей весны. Но пока и здесь неплохо — особенно если зарыться с головой в плотное лоскутное одеяло, да еще накрыться сверху шкурой, чтобы не дуло. «Мне-то хорошо, — подумала Айникки. — А Ильмо небось мерзнет в сыром лесу. Дождик его мочит, комары едят… Кстати, о еде…»

Айникки прислушалась к себе: может, голод разбудил? Последнее время с ней творилось что-то странное. Вроде болезнь отступила, и румянец вернулся на щеки — но то обжорство вдруг одолеет, а то наоборот, целый день тошно, и кусок в горло не идет. А вчера вечером вышла на крыльцо, послушала печальные крики улетающих гусей — да как заплачет…

10
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru