Пользовательский поиск

Книга Воин жив. Содержание - Глава 26 СМЕХ В НОЧИ

Кол-во голосов: 0

– Этот брус над дверью – не цельный, – прошептал он. – Он надпилен. Думаю, если повернуть ключ против часовой стрелки, как положено, все рухнет. Но мне хочется проверить, так ли это. Возможно, ловушка сработает, когда дверь откроют. Дарайн, врежь по двери – да поскорей отдергивай ногу.

Дарайн кивнул, вышел из-под притолоки и встал перед дверью.

Джейсон вытащил револьвер, открыл барабан и сунул патрон в пустое гнездо. Словотский сделал то же. Если по ту сторону двери были еще работорговцы – то наверняка с ружьями. Шесть патронов в барабане помогут разрядить обстановку.

Словотский потянул шнур. Ключ медленно повернулся в замке. Внутри что-то сдвинулось.

Дарайн – в правой руке меч, левая обмотана плащом – поднял повыше фонарь и занес ногу для удара.

Словотский кивнул; обутая в тяжелый сапог нога великана врезалась в дверь; дерево треснуло; нога провалилась внутрь.

В каком-то футе от ноги Дарайна, с треском расколовшись по всей длине, рухнул на пол подпиленный брус. Перескочив через него, Словотский первым нырнул в дверь: полупригнувшись, держа пистолет наготове.

Джейсон прыгнул за ним.

Вокруг – крики и вопли. Джейсон водил пистолетом, выбирая мишень.

Мишени были перед ним: полуобнаженные люди с криками метались за решеткой, кое-кто прикрывал головы руками.

Кисть юноши дрожала; он уже готов был спустить…

Нет. В клетках – рабы. Работорговцев тут нет. А значит – нет и мишеней.

Дарайн улыбался.

– Мы молодцы.

Он повесил фонарь на крюк у двери и вышел. Великану надо было проследить за полуночной сменой: работорговцы вот-вот придут из «Серебряного гриба».

Словотский выпрямился.

– Та хават, народ. Прекратите орать – все. Это свобода, болваны. – Он сунул пистолет за пояс, вытащил нож и рукоятью сшибал засовы. – Там наверху есть одежда. Найдете какое оружие или деньги – тоже берите, – говорил он, пока Джейсон пытался унять непонятно почему бьющееся сердце. Оно колотилось как сумасшедшее.

Джейсон прислонился к прохладной стене; Словотский выпускал рабов. Десяток неулыбчивых мужиков в ошейниках и грязных драных штанах или вообще в одних набедренных повязках – одни уже вышли из клетки и мялись перед ней, словно не зная, что делать дальше, другие все еще были внутри. Голодом их не морили, но камеры пропахли застарелым потом; воняло почти так же мерзко, как в покойницкой.

Легкие Джейсона горели: ему не хватало воздуха.

– Там где-то есть инструменты, чтобы снять ошейники. – Словотский вставил ключ в замок второй камеры. – Воин за дверью – разбирается с охраной конюшни. Коней и седла возьмете сами. Берите еду, припасы – и убирайтесь отсюда. Действуйте сами.

Один из рабов, худой, как скелет, чуть кивнул другому.

Что-то было не так. Металлический привкус страха наполнил рот Джейсона, ледяными пальцами сжал внутренности. Юноша шагнул от стены.

Один из рабов не мог встать; Словотский вошел в клетку.

– Нет!

Толчок чуть не сбил Джейсона с ног; одновременно чернобородый раб вцепился в его левую руку. Не думая, Джейсон спустил курок.

Выстрел прозвучал оглушительным громом; пистолет больно дернулся в руке; пламя ударило в потолок.

Удар по голове заставил мир пойти колесом, отбросил юношу назад – но он опустил пистолет и ткнул его в немытое брюхо.

Боек поднялся и опустился. Револьвер ударил Джейсона по пальцам. Теплый солоноватый душ и жуткая вонь облили юношу – человек рухнул на пол; двое других тут же рванулись на его место.

Джейсон оттолкнул одного из нападающих и снова спустил курок – пуля поразила работорговца в шею, бросив его на прутья клетки.

Волосатый работорговец обхватил Джейсонову шею – но юноша успел вытащить нож и ударил им назад; клинок вошел в тело, и Джейсон, почувствовав, что он уперся в кость, повернул его и вырвал. Вопль над самым ухом оглушил юношу; потом вопль превратился в поскуливание, а нападавший осел на пол.

– Назад! – выкрикнул Джейсон, стреляя в еще одного. Три выстрела; трое мертвы. – Назад!..

Теперь-то все стало ясно: это не были рабы. То была ловушка в ловушке: работорговцы, переодетые в рабов.

Трое прижали Словотского к прутьям; один вытащил у него нож, который приставил к его же шее, второй вцепился в рукоять пистолета.

Глаза Словотского горели; он только плотнее прижимался к прутьям – и прижимал к ним пистолет.

– Опусти это. Опусти это или он умрет. – Работорговец нажал на нож. Уолтер сжал зубы, чтобы не застонать. – Ну!

Да пошел ты, тварь. Джейсон вскинул револьвер и выстрелил врагу в правый глаз.

Уолтер локтем оттолкнул второго, вырвал из-за пояса свой револьвер, выстрелил в работорговца, подхватил его меч и быстро добил раненых.

Джейсон сунул пистолет в кобуру и тоже обнажил меч. Он пригнулся – в одной руке готовый блокировать нападение нож, острие меча подрагивает, шевелится в поисках жертвы.

Но все были мертвы, все лежали на каменном, скользком от испражнений и крови полу – и Джейсона это не только не трогало, это ему нравилось.

– «Опусти это или он умрет?» – Джейсон плюнул на тело того, кто это сказал.

В дверях появился Дарайн. Кинул на камеры быстрый взгляд и повернулся к Джейсону.

– Иди седлай, – сказал Джейсон. – И подожги все. Мы сейчас.

Уолтер Словотский смотрел на него в упор – лицо и борода в запекшейся крови, причем не только его.

– Ты мог меня подстрелить, мальчик, – заметил он.

– Возражаешь?

– Нет. Вовсе нет. – Он прижал руку к шее, поморщился, пошатнулся.

Джейсон тут же оказался рядом, поддержал старшего. Вытащив из поясной сумки флягу с целительным бальзамом, он подал ее Словотскому – тот дрожащими пальцами вытащил пробку и торопливо осушил сосуд.

– Давай выбираться отсюда к чертям собачьим, мальчик. – Голос Уолтера стал глубже, обрел прежнюю силу. – На сей раз на записку можно и плюнуть.

– Не дождутся. – Джейсон уже развязал Уолтеров кошель; вытащив зарядные кружки, он быстро зарядил свой и Словотского револьверы, позаботившись не оставить ни одной медной гильзы. Ублюдки получат лишь мертвые тела и памятную записку.

Вытащив записку, он сунул ее в рот одного из мертвецов.

– Сказано вам, Воин жив.

Он пнул мертвеца в лицо.

– А мы – очень плохие люди, – проговорил он и хлопнул Словотского по плечу. – Пошли, старина. Вот теперь нам действительно пора убираться.

Глава 26

СМЕХ В НОЧИ

Ты умаешь побеждать, Ганнибал, – пользоваться победой ты не умеешь.

Магарбал

Джейсон не мог уснуть. В трюме было сыро и душно, к тому же – хоть качало кораблик не сильно – юношу мутило.

«Если я и рожден для чего-то – это не море», – подумал он. В который раз.

По крайней мере он не один – и не останется один всю ночь. Он занял место у румпеля, отпустив Ботана Вера и Тивара Анжера немного поспать. Поиски Воина кончились, Салкет давно скрылся за горизонтом, и напряжение начало отпускать юношу.

Ветер дул ровно, да и Тивар Анжер облегчил Джейсону труд, укрепив на перилах правого борта палку: теперь Джейсону не надо было даже пользоваться компасом. С кокпита, где он сидел, юноше нужно было всего лишь следить, чтобы Полярная звезда стояла точно над палкой.

Первой посидеть с ним пришла Джейн. Устроилась рядом с ним на скамье, он обнял ее, а она положила головку ему на грудь – волосы ее пахли мылом и солнцем.

– Ты уже думал, чем займешься по возвращении? – играя его пальцами, спросила она.

– Понятия не имею.

– Не собираешься жениться, обзаводиться «домом» и плодить детишек?

– Не-а. – Он чмокнул ее в макушку. – Может, позже.

Она засмеялась.

– Вот и ладно. Я тоже не собираюсь.

– К тому же тебе вполне может прийти в голову перепробовать всех молодых баронов при дворе…

44
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru