Пользовательский поиск

Книга Вино богов. Содержание - Глава 1 СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ И НЕОЖИДАННЫЕ ВСТРЕЧИ

Кол-во голосов: 0

В это самое время далеко от ущелья, куда не доносились звуки боя, принц Аматус вдруг почувствовал, что что-то в нем переменилось. Осмотрев себя с ног до головы, принц обнаружил, что у него появилась левая рука. Аматус сжал ее в кулак и сказал:

— Он погиб.

Никто не стал спрашивать у принца, откуда он узнал об этом, но все не отрывали глаз от новой части его тела. Аматус тихо поднял руку и проговорил:

— А ведь я его так мало знал. Да и не видел почти.

— Он хотел, чтобы это было именно так, — вздохнула Психея.

Они шли по горам до рассвета, и только успели отыскать удобную лужайку для привала (ведь погони за ними не было, а они ужасно устали), как вдруг позади послышался конский топот.

Аматус и сэр Джон Слитгиз-зард вмиг схватились за оружие и стали ждать тех, кто мог появиться из-за поворота.

Они сразу поняли, что это не приспешники Вальдо. На огромном рыжем жеребце на лужайку выехал седой старик с обветренным лицом, карими глазами и выцветшими на солнце волосами, одетый в выдубленные шкуры газебо, с мортирой через плечо и мечом, притороченным к поясу. Следом за ним появились его спутники — все такие же обветренные, выдубленные и оборванные, и все верхом на конях.

После продолжительной паузы старик изрек:

— Джек-Твоя-Голова-с-Плеч.

— Дьякон Дик Громила, — отозвался сэр Джон Слитгиз-зард столь же сдержанно и спокойно.

— Ричард! — вдруг вскричала Сильвия. Дьякон Дик Громила глянул на нее и вздрогнул. Он соскочил с коня и бросился к девушке, но ни разбойники, ни принц, ни кто-либо из его спутников не понимали, как им быть.

А дьякон Дик Громила, гроза окрестных гор на протяжении бессчетных десятилетий, упал на колени перед пухленькой простушкой и прошептал:

— Прости меня, если можешь.

ЧАСТЬ IV

ЛЮБОВЬ

Глава 1

СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ И НЕОЖИДАННЫЕ ВСТРЕЧИ

Поскольку все члены маленького отряда очень устали (кроме, пожалуй, Психеи), было бы разумно выспаться, а уж потом все выяснить, но волнение было столь велико, что никому и в голову не пришло отдыхать. Все тараторили наперебой, и хотя каждый счел своим долгом упомянуть, что утро вечера мудренее и он (или она) немедленно отправляются спать, разговоры долго не затихали. Говорили о вторжении Вальдо, о гибели столицы, о том, как Аматус обрел левую руку, о полете на Чудище Загадочнике, и даже о том, кем на самом деле была Каллиопа, — она сама решила, что теперь хватит это скрывать.

— Если уж что-то происходит из-за меня, то пусть так и будет, — заявила она. — А если мы погибнем, Вальдо прикончит и меня, невзирая на то, кто я такая.

Но все эти новости меркли в сравнении с удивительным открытием: дьякон Дик Громила оказался тем самым женихом, которому не хватило храбрости вызволить Сильвию из Царства Гоблинов, как о том пелось столько лет в балладе «Пенна Панк».

— Но я думала, что «Пенна Панк» — такая старая песня! — воскликнула Каллиопа. — Ведь ей несколько сотен лет!

— Чем песня старее, тем правдивее, — пояснила Психея. — А уж «Пенна Пайк» — такая древняя, что в ней не может быть ни слова вымысла.

Каллиопа всегда относилась к Психее немного подозрительно, но промолчала, больше выспрашивать не стала.

— Что ж, по правде говоря, на скользкий путь преступлений меня толкнула трусость, — признался Громила Сильвии. — Ты же знаешь, я всегда мечтал про героические поступки и про всякое такое, а тут ведь такая возможность представилась, да и в песне все пелось так просто и ясно… и ведь не сказать, чтобы дело такое уж трудное было, понимаешь? Ну а я просто развернулся и дал деру. Не было во мне чего-то такого, из чего герои сделаны, вот и весь сказ. Короче, я рванул на север.

Ты же знаешь, как это бывает: решишь, что ты разбойник из разбойников, ну и, стало быть, раз ты такой, то и принимаешься за разбой. Вот и начал я грабить лавки, потом по карманам шарить принялся, потом — кур воровать, потом на овец переключился, потом — на коров и лошадей, словом… очень скоро я стал заправским грабителем.

Ну а грабителей кто любит? Никто их не любит, никто не уважает, ничего им в жизни не светит — и что мне оставалось? Конечно, я размечтался о том, чтобы стать настоящим разбойником или пиратом. Как я качку переношу, Сильвия, это не мне тебе рассказывать, так что оставалось одно: в разбойники податься.

Поначалу у меня просто поджилки тряслись, я ведь думал, что храбрости у меня ну ни капельки нету. Но потом оказалось, что из мушкета я палю довольно-таки метко да и с мечом неплохо управляюсь. А когда кого-то грабишь, люди попадаются чаще всего безоружные или такие, кого припугнешь как следует — и бери голыми руками. Словом, научился я и оружие в ход пускать, и орудовать им со временем выучился неплохо… короче, вот он я. Самый страшный разбойник во всем Королевстве. Но все это — расплата, честное слово. У меня советник имеется, много песен знает, так он мне то и дело твердит про эту самую расплату. В одной песне про меня поется, какой я удачливый, а в другой поется про то, как меня побили, а я уж привык и к тому, и к другому.

Да и все привыкли. Кстати сказать, зовут-то меня по-настоящему Браун. Старина Ричард Браун. Конечно, такое имечко для предводителя шайки разбойников никуда не годилось, вот я и взял себе прозвище — Дик Громила. Ну а когда я завел такой порядок, чтобы бедных не грабить, а часть награбленного раздавать сиротам да вдовам, это, конечно, нам здорово по карману ударило, сама понимаешь, но зато народ нашу шайку зауважал и ни в жизнь бы нас никому не выдал… словом, вот за все эти глупости меня и прозвали Дьяконом.

Но кое-что хорошее все-таки из этого вышло, ты сама признай. Уж как ни крути, а шайка дьякона Дика Громилы все-таки получше звучит, нежели «карманники и курокрады Ричарда Брауна».

Разбойники одобрительно загомонили.

Рассказ Сильвии, конечно, оказался куда короче. Ведь для нее время, проведенное в Царстве Гоблинов, пролетело, как один долгий сон. А потом она нанялась в подавальщицы в одну маленькую таверну, а потом ей сказали, что вульгарианцы платят получше, и она перебралась в их квартал и стала работать в одном из «ступоров».

Наконец, когда все истории были рассказаны, а время уже было позднее, Громила — Брауном его назвать как-то даже язык не поворачивался, да и люди его об этом и слышать не желали — предложил отправиться в один из тайных лагерей его шайки, расположенный в густом лесу, дабы там как следует закусить, пораньше лечь спать, основательно выспаться, а потом уж обмозговать, как быть дальше. Мысль эта показалась Аматусу настолько гениальной, что он шепнул сэру Джону:

— Знаешь, а я понимаю, как он стал предводителем шайки.

— Вот-вот, — согласно кивнул сэр Джон и прошептал на ухо принцу:

— Только, ваше высочество, всеми богами заклинаю вас, не вздумайте сказать об этом вслух. Ему ненавистна мысль о том, что главарем разбойником он стал вследствие административных талантов и здравого смысла. Он по-прежнему жаждет верить, что главарем стал исключительно из-за того, что он — самый отчаянный, самый дерзкий разбойник от Озера Зимы до Горькой реки. Не стоит задевать его чувства — он страшно обидчив.

Когда друзья в сопровождении разбойников приблизились к лагерю, их встретила радостная толпа женщин и ребятишек. Похоже, у каждой из женщин среди разбойников был муж или отец. Вскоре друзья почувствовали себя присутствующими на некоем подобии военного парада. Дети сторонились Аматуса из-за его странной внешности, а Каллиопу и сэра Джона обступили и просто прохода им не давали — ведь они ни разу в жизни не видели настоящей принцессы и настоящего рыцаря.

Дик Громила отстал от отряда, чтобы переговорить с Аматусом.

— Надеюсь, — сказал он, — нам удастся сделать так, чтобы война не докатилась до северных границ. Наши лагеря за много лет стали почти что городками. Мои люди грабят теперь так — время от времени. А большей частью трудятся, как крестьяне. Некоторые уже и приличными домами обзавелись, так что терять эти дома им ох как не захочется.

56
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru