Пользовательский поиск

Книга Урук-хай, или Путешествие Туда…. Содержание - Глава 32

Кол-во голосов: 0

– Ну и что? – удивился я. – Что тут страшного?

– Всё, – ответил эльф, – всё страшно. Ведь Кольца, которые не были переданы, не просто умножали силу тех, кто их носил. Они влияли на них так же, как и на любого другого. Получивший Кольцо Саурона все свои затаённые страхи, в которых стыдно признаться даже себе, все свои затаённые желания, в которых не отдаёшь себе отчёта, вдруг начинал ощущать как приказ. Как чужую давящую волю, которой невозможно не подчиниться. И мысли окружающих тоже. Только слабее. Это свело с ума гондорского принца Исилдура и многих после него. Так же было с Младшими кольцами. Они часто меняли владельцев. Достаточно было один раз нарушить правило, и каждый следующий владелец кольца попадал в искажённый мир. Чем больше владельцев поменяло такое кольцо, тем хуже. Так появились назгулы и неумеренная алчность гномов.

– И вы знали всё это с самого начала? – спросил я.

– Нет. Но узнали и поняли со временем.

– Так почему Вы не порвали цепь? Почему ни Кэрдан, ни Галадриэль, ни Элронд, почему никто не бросил своё Кольцо в жерло Роковой горы, когда кончилась битва с Сауроном? Им ведь некому было помешать.

– Бросить в Ородруин и разорвать цепь? А зачем? Саурон был повержен, Нуменор, вернее то, что от него осталось, из врага стал союзником. Что могло угрожать Перворождённым? Сын короля Гондора, захвативший Ардию? Жаль, конечно, что ему не смогли помешать. Но Элронд не знал, что досталось ему в подарок. Кэрдан, как и Гиль-Гэлад надорвался в схватке с волей Саурона, и едва выжил. Галадриэль не была у Ородруина, но даже если бы и была, она бы вряд ли смогла двигаться. Поверь, даже объединённой воле трёх величайших владык совсем нелегко было противостоять воле майя и силе его Кольца. Её едва хватило на то, чтобы лишить его способности пользоваться в бою магией и заставить драться как простого воина. Перворождённые заплатили за ту победу великую цену. Великую и страшную. Неужели надо было отказаться от всего и самим уничтожить то, что было создано с помощью Колец, и что ещё могло бы быть создано? Саурон был низвержен. В схватке с Гиль-Гэладом, Кэрданом и Галадриэлью его воля была сломлена. Он потерял своё Кольцо, а вместе с ним утратил и вложенные в него силы. Он стал так слаб, что утратил даже свой облик. С того дня он мог присутствовать в Арде лишь как сгусток огня, но этого слишком мало для действия. Он уже никого и никогда не мог себе подчинить.

– А назгулы? У него были назгулы.

– Вернее, он у них. Незавидная участь для вечного майя – быть советником у смертных, влачащих жалкое существование призраков. Назгулам можно было приказывать через Кольца, но без Ардии Саурон – Саурон, утративший силу, Саурон безвольный – уже не мог ими руководить. Никто не мог. Для этого Ардией кто-то должен был владеть. Но любой, кто завладевал этим Кольцом после Саурона, слишком быстро становился ничтожным безумцем. Кто знает, что бы случилось с Перворождёнными, если бы Мудрые не нашли выход. Они нашли народ Хранителей – маленьких смертных, которых ничто не занимало во внешнем для них мире. Хранители не стремились к власти, и это было самым главным. Когда такой смертный получал кольцо, он использовал его для своих маленьких радостей, совершенно не стремясь к чему-то большему. И в мире наступило равновесие. Лишь назгулы изредка нарушали его, но с ними довольно быстро удавалось справляться. Каждый раз не более, чем за год или два по счёту смертных.

– Подарочек на день рождения, – грустно сказал я. – В нашем народе не принято дарить подарки тому, у кого День рождения. У нас он сам дарит подарки гостям. Если бы мне кто-нибудь подарил на день рождения кольцо, которое исполняет желания, я бы тоже это запомнил на всю жизнь.

– О чём ты? – оторвался от своих воспоминаний эльф.

– Ни о чём, – ответил я. – Так, кое-что вспомнилось. О самих Хранителях ваши Мудрые не подумали. Знаешь, во что превращало их Кольцо?

– Ты полагаешь, что равновесие мира не стоит этой маленькой жертвы? Смертные смертны. Какое имеет значение, что происходит в жизни смертного, если он всё равно умрёт. К тому же никто не заставлял их надевать Кольцо. Они пользовались им по доброй воле. Зато цепь была замкнута, и трое Великих могли совершенствовать этот мир.

– Понятно, – мне сделалось противно. – Если бы Кольцо попало в Гондор, там началась бы война, которая и так началась. А его новый владелец быстро бы обезумел.

– Если бы его объявил своим кто-то из моих сородичей, – я запнулся, – с ним стало бы то же, что и с другими Хранителями. А если бы оно попало к оркам, в Мордор? Или того хуже, к назгулам?

– Тогда война началась бы в Мордоре. Воли Трёх хватило бы, чтобы сломать волю любого нового владельца Ардии. Как это уже было однажды с Сауроном. Даже Саруман, получи он Ардию, не устоял бы: ведь среди Трёх теперь был Митрандир. Тем более какой-нибудь орк или человек. А вот если бы Кольцо получили назгулы, то, скорее всего, произошло бы то, что произошло. Они бросили бы его в Ородруин.

– Зачем? – изумился я. – Я так понял, что Саурон не мог вновь воспользоваться своим Кольцом?

Эльф кивнул.

– Значит, назгулы искали его для себя. Зачем им бросать его в огонь?

– Они полагали, что это сделает их свободными. Они чувствовали силу Кольца, но знали, что никто из них не может им владеть. Они решили избавиться от него, чтобы избавиться от влияния чуждой им воли. Они были правы. Огонь Роковой горы сжёг Ардию и назгулы стали свободны. От всего.

Эльф мог бы длить воспоминания о своей вечной жизни долго. Но нас прервали. Явились Гхажш с Гхаем, оба с улыбками до ушей, и наперебой принялись мне рассказывать о том, как хорошо мы сделали, что вернулись. Юные снаги полегли почти все, зато стрелков положили полный ордо, числом двести человек, и что, самое главное, теперь вся пустыня будет знать об этом бое и о том, что гондорский король приказал уничтожать колодцы. Теперь стрелков будут выслеживать ещё в горах, и никто из них живым вглубь Мордора точно не доберётся.

Ещё явился Гхирыжш-Шин-Нагх во главе небольшой ватаги орков, увешанных гондорским оружием. Он встал передо мной на колени и долго говорил что-то быстрой скороговоркой. Гхажш переводил. Я вяло кивал и говорил что-то в ответ. Потом было всеобщее омовение. Мы смывали с себя кровь побеждённых. Мне дали возможность сделать это первым.

Всё это меня не занимало. Я думал о том, что рассказал корноухий гхама.

В себя я пришёл ближе к закату, когда увидел знакомого бактра, которого под уздцы привели к колодцу двое каких-то снаг. Снаги заставили бактра опуститься на колени и живот, а потом сняли с его спины серый свёрток буургха. Они положили его в пыль и осторожно развернули.

В свёртке лежало тело. Тело Угхлуука. Он был мёртв.

Глава 32

Угхлуука схоронили под утро следующего дня. Схоронили просто, без почестей, прощаний и слов. Так же обыденно, как убитых в бою снаг. Единственная почесть, которой удостоили его тело, – отдельная, не общая, могила. Тогда всё это показалось мне диким. Завернули костлявое тело старца в буургха, зарыли, утоптали землю над могилой и навалили сверху валун. Отойди от такой могилы на десять шагов и уже с трудом найдёшь её. Отойди на сто, и не найдёшь никогда. Мало ли в пустыне разбросано камней. И кто скажет, сколько могил спрятано под этими камнями. Но «только живые нуждаются в сострадании». Урр-уу-гхай не плачут по мёртвым. Разве что иногда, наедине с собой. О мёртвых они просто помнят.

– Мне нельзя было уходить от него так далеко и так надолго, – сказал эльф.

– Что теперь об этом говорить, – отозвался Гхажш. – Он это знал не хуже тебя. Если он решил, что прожил достаточно, то незачем теперь думать об этом. Прости, азогх. Ты опять оказался прав. Благодарю тебя за этот урок.

– Куда ты теперь пойдёшь, Лингол? – обратился он к эльфу.

– Не знаю, – эльф поправил перевязь меча. – Если мне нельзя с вами, то, наверное, на запад. В Серую Гавань. Кэрдан Корабел когда-то дал клятву, что он будет последним Перворождённым, покинувшим Средиземье. На его кораблях найдётся для меня местечко.

79
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru