Пользовательский поиск

Книга Убить Ланселота. Содержание - Глава 9 ВЕЗДЕ ДОМА

Кол-во голосов: 0

– И вам добрый, господин Глинниус. Рад познакомиться с вами.

Голем мягко опустил Истессо на землю. Завертел бесформенной головой:

– Это что такое? Узники для Базилиска?

– Так точно, сударь, – в один голос отозвались Ганхель и Пампфель. – Они, сударики.

Господин Глинниус выпрямился. Скрестил по-наполеоновски лапищи на груди:

– Так не пойдет, – растрескались в холодном воздухе слова. – Господин Базилиск, увы. Не может смотреть. На женщин – о! Исчадья ада порочны!

– Это как же? – всполошились стражники. – Почему?

– Романы тому виной. Любовной полны интриги. – Глиняный палец назидательно поднялся к потолку. – Сосуды опасной… – В голове голема заскрежетало, Глинниус искал слово. И нашел: -…скверны. Немедля ведите отсель. Кого Вседержитель Господь. Назначил вместилищем рока.

Стражники переглянулись.

– Глинниус, дружище, – медоточивым голосом начал Ганхель. – Я дам тебе два бочонка масла. Нет три. Ведь не можем мы увести узниц обратно? У нас отчетность. Герцог нас за это не похвалит.

– Прискорбный ответ даю. Бессилен, увы, бессилен!

Голем протянул Ганхелю гигантскую лапищу. В ладони лежала стопка книг. Хоакин мельком пробежал взглядом по корешкам: «Роковая страсть», «Анжелика – маркиза ангелов», «Винченцо-тюльпан».

– Профос головы нам поотрывает, – обреченно переглянулись стражники.

И Ганхель добавил:

– Но ничего. Придется дам того… обратно. Прощайтесь еще раз. И не ревите, сударыня, в мире много отличных парней. Я, например.

Второй раз Хоакину пришлось прощаться с Лизой. Затем он шепнул Маггаре несколько ободряющих слов, погладил по спинке Инцери.

– А ну без слез! – прикрикнул он. – Я же бессмертен.

– Вот только Базилиск об этом не знает, – отозвалась Инцери, насупившись.

– Ничего, это ненадолго. Ждите, к исходу дня я вас разыщу.

– Хок, ты обещаешь?

Голем притопнул нетерпеливо:

– Время уже истекло. Пора, пора, пора!

Хоакин отстранился от Лизы и отправился в темноту, вслед за големом.

«Женщина с белокурой копной волос, которая находилась в другой карете, произвела сущий фурор. Она только что приехала с мужем в розовом платье, отделанном белыми лилиями.

Они даже не успели открыть дверцу, как граф Эдуард обошел карету и поцеловал ее в открытое окно. Нисколько не стесняясь краски смущения, вспыхнувшей на скуластых женских щечках»

Голос, доносившийся из полумрака пещеры, мог принадлежать равно мужчине и женщине, ребенку и Старику. Привычки, приобретенные в детстве, сильны. Василиск читал вслух, старательно проговаривая фразы.

«Белокурая дама обольстительно улыбнулась. О, у нее есть поклонники! Дверца распахнулась; граф Эдуард встал на одно колено и подхватил ее – воздушную невесомую, парящую в своей грациозности».

Голем посторонился, пропуская Хоакина вперед.

– Подойди ближе, узник, – скрежетнул он. – Базилиск плохо видит.

Хоакин решительно шагнул вперед. Как и логово Бахамота, Камению наполнял пульсирующий багровый свет. На каменных плитах, словно на диване, разлегся зверь великий. Гигантская узорчатая ящерица о шести лапах – с цыплячьей головой, с кровавыми шпорами на лапах.

За толстыми линзами очков прятались вполне человеческие глаза.

– Подойдите поближе, друг мой, – ласково попросил Базилиск. – Любили ли вы когда-нибудь? Я обожаю все, что связано с этой человеческой эмоцией. Быть может, расскажете о своих переживаниях? Были в вашей жизни белокурые женщины с мужьями в розовых платьях?

Чудище помахало толстой книжкой и продолжило:

– Вы благородных кровей? Быть может, вы бастард? О, как я хочу встретить родственную душу! Бастарда. Сам я не уверен, но думаю, что происхождение мое способно вызывать зависть. Оно под покровом тайны… быть может, в роду моем были боги? Или титаны.

Хоакин с интересом рассматривал чудище. Бедняга Бахамот проигрывал Базилиску по всем статьям. Судя по размерам, доннельфамский зверь питался быками.

– Господин Базилиск, – сказал Истессо. – Совершенно случайно я знаю тайну вашего рождения. Хотите, я вам расскажу?

Такого поворота событий зверь не ожидал.

– Разве? – заерзал он. – Подумайте хорошенько. Быть может, вы стали жертвой низкого обмана? Вы доверяете источникам, из которых почерпнули эту тайну?

– Безоговорочно. Я узнал вашу историю на лекции в университете Града Града. Наши профессора рассказывали…

Хищная морда подалась вперед:

– Это все ложь! Ложь! Молчите, сударь!

– Но почему? Петух и жаба, совокупившись…

Очки полетели в сторону. Брызнуло стекло.

– Ложжжшшшшь!

От капель слюны задымился камень. Близорукие лизки зверя великого уставились на стрелка почти в упор. Беспомощные, слезящиеся, в алых прожилках.

Хоакин почувствовал, как невыносимо запершило в горле. Страшно захотелось чихнуть. Он попытался двинуться – и не смог. Ноги застыли, окаменение поднималось все выше и выше, захватило грудь, горло.

– Мерзский лжец! Лжеэ-э-эц!

Стрелок дернулся, раз, другой. Желанного чиха так и не получилось.

Глава 9

ВЕЗДЕ ДОМА

Страница зашелестела и перевернулась. Белые поля.

Совершенно белые. На этом записи в книге обрывались.

Хоакин удивленно посмотрел на Маггару.

– Я здесь ни при чем, – покачала головой фея. – Так оно и было.

– Но ведь я-то жив?

– Как видишь.

Хоакин поднялся на ноги. Вокруг бушевало летнее лесное разноцветье: кружились бабочки, трещали кузнечики, ветер доносил запахи цветущего иван-чая. Совершенно не верилось, что он мог погибнуть в логовище Базилиска. В Камении, окруженной садом застывших фигур.

– Кто же оставил эти записи?

– Думаю, господин Глинниус. На бумаге он выражает свои мысли куда лучше, чем вслух. Да и к канцелярской работе привычен. Если хочешь, мы у него спросим.

– Он здесь? В лесу?

– Ты удивишься, Хоакин. Кого здесь только нет!

Фея вспорхнула и умчалась в сторону леса. Хоакин отправился следом за ней.

Едва заметная тропка вилась средь травы. Стрелок брел бездумно, наслаждаясь солнцем и свободой. Последний раз он чихнул не так давно. Экзамен в Граде Града был еще свеж в его памяти. Лица старых маразматиков-профессоров, двойной зрачок в глазу Бизоатона. И несвобода.

– Жил зверь великий под горой, —

донес ветер до Хоакина обрывки мелодии.

Девиц по деревням пугал.
И сам король ему порой
Слал дань. Как пленник, как слуга.
Куда идти? – скажи, мой друг.
И где придусь я ко двору?

Голос этот стрелок узнал. Узнал, хоть и не слышал до того ни разу. Пела Лиза, кашеварничая у лесного очага:

Душа и помыслы грубы,
Вся жизнь – пещера да гора.
Зверь где-то дудочку добыл —
По вечерам на ней играл.
О чем мне петь? – скажи, мой друг.
Я не сфальшивлю, не совру.

Истессо замедлил шаг. Осторожно, чтобы не спугнуть, отвел ветку, мешавшую смотреть. Запах дыма смешивался с ароматами мяса и хвои.

А где-то, в землях короля,
Жил рыцарь, звали его…

– фру-фру! – возмущенно заверещал барсучонок, выскакивая из-под ног. Зайцы, оленята, сойки прыснули в разные стороны. Затаились в кустах – только любопытные глаза моргают да носы принюхиваются.

Девушка обернулась:

– Хок? Ты?

Половник выскользнул из рук и ушел на дно котла. Лиза даже не заметила этого. Во все глаза она смотрела на стрелка. А он на нее.

40
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru