Пользовательский поиск

Книга Тень Аламута. Содержание - ФАРРОХ ПРОЩАЕТСЯ С ГОРОДОМ

Кол-во голосов: 0

– А что было потом, уважаемый?

– А потом Аллах внушил мне небывалую мудрошть. И именем пророка на уштах я пожертвовал нечештивцу ферзя…

– О!

– …и обеих швоих ладей…

– Ах!!

– …а потом жделал жакушку жапретной для франкшкого рыцаря. Выпив три кувшина обжигающего прошяного вина, он упал лицом на дошку, тем шамым прижнав швое поражение. Так я шпашша, хвала Аллаху!

– И вы думаете, что это хорошая история? – поинтересовался Моисей. – Это дрянь, а не история. Вы, наверное, не слышали хороших историй, шейх. Вот я вам расскажу!.. – В голосе его появились умоляющие нотки. Заветный рассказ томился под сердцем, ожидая своего часа. – Слушайте! У нас жил песик по имени Ибрагим. И когда матушка читала Тору, он целый день стоял рядом со светильником на голове.

– Муса, но при чем тут шахматы?

– Они еще спрашивают! Да вы видели того песика? Я умоляю! Будь у вас такой песик, вы забыли бы о любых шахматах.

Над головой раздался вопль. Заключенные притихли. Некоторое время не происходило ничего, а потом…

– Убили! Уби-и-или!! – И тут же:

– О какую потерю понес ислам!

Отблески света пробежали от одной стенки к другой. И еще. И снова. Наверху кто-то носился с факелами туда-обратно.

– Что же там случилось? – удивился торговец. – Какое-то важное дело постигло наших врагов. Кстати, мы не доиграли.

– Я побил шлоном твою пешку, – любезно сообщил шейх.

– Какую? Правую или левую? Знайте же, что мои дедушка Джафар был страстным шахматистом. Умирая он настолько ослабел, что вместо слов «Нет бога, кроме Аллаха», сказал: «Шах тебе! Оставь ладью в покое». А имам отвечал…

Яму осветил факел. Пленники завозились, закрывая глаза руками. Девичий голос жалобно позвал:

– Хасан! Хасан, муж мой возлюбленный! Ты здесь?

– Кто звал меня? – удивился Хасан. – Кто помнит мое имя?

– Это я, Марьям. Хвала Аллаху, ты жив, мой господин.

– Уходи, Марьям. Уходи. Аллах сделал меня твоим рабом. Как вынести такой позор мусульманину?

– О нет, любимый мой! Не рабом тебя почитаю, но лучшим из светозарных!

– Лучшим из блистательнейших?

– Да!

– Дивной красотой сравнимым с украшениями в тысячу тысяч динаров?

– Да-да!

– О говори же, говори! Твои слова – настойка из столетника на ранах моей души. А скажи, что предпочтительней: я или, скажем, дворец розового мрамора?

Грубая рука опустилась на плечо Хасана.

– Хватит, друг мой. Все эти восточные арабески оставь на потом, когда выберемся отсюда. – Крестоносец запрокинул голову и крикнул: – Эй, смелая девушка! Ты еще там?

– Я слушаю, страшный франкский господин!

– Ты можешь откинуть решетку и выпустить нас отсюда?

– С любовью и повиновением!

– Сделай это. Клянусь силой Иисуса Христа, мы в этом очень нуждаемся.

Заскрипела решетка. На щеку Хасана упали горячие смоляные капли от факела.

– Держите! – Вниз полетела веревка. Второй ее конец был закреплен на краю ямы. – Только пусть первым лезет мой возлюбленный! Иначе перережу канат.

– Пусть так, – кивнул крестоносец. – Эй, пропустите Хасана. И не толкайтесь, не мешайте друг другу. Нам надо убраться из лагеря.

– Но мы не доиграли партию! – запротестовал торговец.

– Загадочный вы народ, сарацины… Я вот всё думаю: может, перед тем, как нападать, нам стоило попробовать договориться миром? Сколько интересных вещей мы бы узнали.

Босые пятки Хасана сверкали у самого края ямы. Подтянувшись, правитель вылез наружу.

– Следующий – Моисей, – распоряжался крестоносец. – Потом я. Эй, девушка! Тебя ведь Марией зовут?

– Марьям, о страшный франкский господин.

– Скажи, Марьям, что там наверху? Куда делась стража?

– Им не до нас, страшный франкский господин. Шальной стрелой убило эмира Балака. Тимурташ собирает приверженцев. Бурзуки во всём ему противоречит, и оба эмира ругаются почем зря.

– Хвала Аллаху, – обрадовался Хасан. – Значит дело не обошлось без Рошана. Только он способен устроить такую кутерьму.

Один за другим пленники покидали яму. Больше всего возни вышло с шейхом. Торговец шелком, чья очередь была последней, обвязал его веревкой. Крестоносец и Хасан потащили наверх. Шейх поднимался безобразно. Он дрыгал ногами, вопил и требовал уважения к своим сединам и знанию. Наконец все оказались наверху.

– Полдела сделано, – подытожил крестоносец. – А теперь будем спасаться.

Без сира Сэмюэля бывшие узники пропали бы, но он с ходу сообразил, куда двигаться. Да в маскировке и не было нужды: в лагере стоял переполох, до горстки беглецов никому не было дела. Но лишняя предосторожность никогда никому не мешала.

Со стен за переполохом в лагере наблюдали манбиджцы, лучники держали под прицелом все подходы к городу. Чтобы не повторять судьбу Балака, беглецы решили переждать день в зарослях терновника. Хасана при виде колючек била дрожь, но другого выхода не было.

Пришлось покориться.

Моисей сходил на разведку и вернулся с двумя мешками динаров. Разброд в осаждающей армии переходил все мыслимые и немыслимые границы. Со смертью Балака перед Тимурташем открылись радужные перспективы. Десятки крепостей, огромные пространства от Халеба до Харрана – всё это отныне принадлежало ему. С одной оговоркой: и крепости, и земли следовало перезахватить.

Тимурташ торопливо собирал преданные войска и переманивал колеблющихся. Эмир Бурзуки сперва взывал к совести проходимца, но потом махнул рукой. Едва минул полдень, как его соратники собрали шатры и отправились в обратный путь.

Осада Манбиджа фактически прекратилась.

Вечером беглецы выбрались из укрытия, тут-то их и обнаружили высланные Сабихом разведчики. Это оказалось несложно. Возгласы «Что за обман! Где мой шлон?» были слышны на фарсанг от стены.

Ночью правитель вернулся домой.

ФАРРОХ ПРОЩАЕТСЯ С ГОРОДОМ

Всё на свете когда-нибудь кончается. Пришла пора покидать Манбидж. Да и то сказать: подзадержался Рошан. Раньше даже три ночи под одной крышей тяготили его, а тут – больше месяца прошло.

Халат, одеяло, горшочки с мазями. Книга – один из трактатов Ал-Кинди. Еды на несколько дней. Много брать не стоит. Странник, что хочет поклажей соперничать с верблюдом, умом соперничает с ишаком. Что еще?

Ах да… Самое главное. Рошан подошел к окну и распахнул его. Высунулся до половины наружу, стараясь рассмотреть напоследок город.

Шум праздничного Манбиджа оглушил его. Громко кричали дети, ревели ослы. Звенела медь в квартале чеканщиков. Зычные голоса водоносов обещали утоление жажды.

И самое главное: бездонное небо дышало весной. Наконец-то настоящей весной – без привкуса гари и смертоносной стали. В воздухе чувствовался аромат цветущих вишен.

Все долги розданы. Сабих, Керим, даже мерзавец Иса – все они стремительно уходили в прошлое, становясь персонажами легенды. Очередной легенды о Защитнике Городов. Что же гнетет его?

Любой человек, выпутывающийся из бед с помощью интуиции, в жизни сталкивается с множеством неудобств. Или ты доверяешь своему чутью или нет, и порой самое пустяковое действие становится невозможным – предчувствия не позволяют. Рошан не мог просто так взять и уйти. Ему требовалось уйти хорошо. А самое главное, он так и не решил, куда направиться. Путей виделось несколько. Можно было отправиться на юг в Иерусалим, а затем из Хайфы отплыть в Константинополь. В Тир тоже стоило заглянуть. А еще хотелось повидать Халеб и Антиохию. Неопределенность раздражала. Для человека, привыкшего к тому, что всё просто и ясно, такое богатство выбора представляло неодолимую проблему.

В дверь постучали.

– Да-да, – не оборачиваясь, бросил Рошан. – Входи, добрый человек.

Это был опрометчивый поступок. В дверь ввалилась куча тюков и свертков.

– Хвала Аллаху, господин, – донеслось из-под нее, – вы богаты! Манбиджцы шлют вам дары, благословение и привет.

– Благословение и им, Рашид, – вздохнул гебр. – Но куда мне столько? Еще день-другой, и я смогу открыть седельную лавку. А также чеканную, горшечную и Ормазд весть какую.

55
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru