Пользовательский поиск

Книга Тень Аламута. Содержание - МАРЬЯМ ИСПОЛНЯЕТ СВОИ ЖЕЛАНИЯ

Кол-во голосов: 0

И Гасан отомстил, дитя мое. Он изучил в Египте мудрость батин и, вооруженный ею, вернулся на родину. Собрал тысячи последователей, а кого собрать не удалось, зарезал или оклеветал.

Как-то сказал он своим приверженцам: «Будь у меня еще два человека, таких же смелых, как я, мы бы вместе покорили страну». Ассасины не поверили мудрому старцу. Они решили, что тот сошел с ума и принесли лекарство.

А Гасан не был безумен, нет. Он захватил Аламут. Потом убил султана, а труп выбросил в реку. После чего разорвал на части и съел своего бывшего друга Низама ал-Мулка. Убил бы и Омара (хоть тот ни в чем не виноват), но пройдохе удалось бежать.

Когда же те, кто считал Гасана сумасшедшим, пришли к нему униженно, Старец сказал злым, хриплым голосом:

– Муа-ха-ха! Ну и кто из нас безумец?

А потом убил их и сбросил со стен Аламута.

– Сказка кончилась. Можешь вылезать из-под лавки.

История потрясла мальчишку. Он сидел в ногах дедушки бледный, трясущийся, а по щекам его текли слезы.

– Ну-ну, не хнычь. Настоящие ассасины не плачут.

– Я не плачу! – ребенок с шумом втянул сопли. – Совсем!

«Великая сила – искусство… – подумал Габриэль философски. – Чувство, экспрессия. Но какие глубины смысла оказались сокрыты от мальчишки? Видит Аллах, мне его даже жалко».

– Эй, паршивец, – поинтересовался он. – Что же ты понял в этой истории?

– Я понял… я… я не стану бить Лашида.

– Это почему же?

– У меня есть длузья, деда. И фельсы. Я дам фельс Селиму и два – больсому Абу. Они Лашида отлупят!

Габриэль удовлетворенно прикрыл веки. Его усилия не пропали даром. Из мальчишки вырастет настоящий имам.

Сопливая мордочка просунулась под ладонь.

– Деда, – прошептал счастливый детский голосок. – Мой знаменитый деда. Я так тебя люблю!

МАРЬЯМ ИСПОЛНЯЕТ СВОИ ЖЕЛАНИЯ

Что-то сломалось в красавчике Хасане. Гордый правитель превратился в куклу. Или даже нет – сазана, пойманного умелой рукой рыболова.

Он больше не управлял своей судьбой. Жены Хасана, кладбищенская ведьма, Рошан, Балак – все вертели им как хотели. Марьям только диву давалась: куда делся тот великолепный вельможа, что подошел к ней в пустыне несколько месяцев назад? Где смелый взгляд, гордая посадка головы?

Хасан, сгорбившись, сидел у очага. В его глазах прыгали огненные точки. Сидеть так он мог долго, очень долго. Марьям не знала, что и думать.

– Чего желает мой повелитель? – робко спросила она.

Хасан зябко передернул плечами:

– Какая холодная ночь…

– Повелитель желает одеяло? Или горячего чая? – Ответа не последовало. На всякий случай девушка поставила греться воду. Ее подмывало задать глупый вопрос, что-нибудь вроде: «Любит ли повелитель свою козочку?», но как раз это было запретно. Так же запретно, как дергать гепарда за усы, когда он лакает молоко.

– Видит Аллах, – вдруг пошевелился Хасан, – я люблю тебя, Марьям. Люблю с того самого мига, как впервые увидел. Поэты говорят…

И осекся. Поэтов к месту и без места любила приплетать Ляма. И как это одна глупая женщина моли вызвать в мужчине такое отвращение к поэтам?

– Поэты говорят о своем, повелитель, – Марьям присела рядом с Хасаном. – Я знаю историю о юноше, знавшем слишком много стихов.

– И что с ним случилось?

– Этот юноша встретил девушку – знатную и красивую. И с ним произошло нечто, чему он не знал названия. О, повелитель! В стихах говорится, что влюбленные теряют сон и аппетит. А юноша хотел быть лучшим из влюбленных. Он не ел и не пил, хоть в животе бурчало, а глаза слипались.

В глазах Хасана проснулось любопытство. Горькая предрассветная тоска отступила, забившись в угол. Марьям поймала любимого в сети и с каждым словом всё больше и больше опутывала его:

– Тогда девушка пригласила его на свидание в саду. Беседка, освещенная богатыми светильниками. Стол ломится от яств и дорогих вин. На столе записка: «Не ешь, не пей и не спи до утра – иначе потеряешь меня». Конечно же, юноша твердо решил не есть и не пить. Он лишь отломил ножку от куропатки, запеченной с миндалем и корицей, да попробовал гранатовых зернышек, сваренных в меду.

…Марьям прекрасно знала то, о чем рассказывала. Одни желания влекут за собой другие. Разве может голодный ограничиться птичьей ножкой? И что за сторож из сонного человека? Когда-то ей хотелось выбраться из нищей деревни. Подальше от убогих родственников, голода и бандитов, приходящих из пустыни. Теперь же ей хочется любви. Настоящей – без притворства и пустых слов.

Отчего же так печален ее повелитель?..

– Съеденное и выпитое отяжелило юношу. Его голова склонилась на подушку. «Не будет дурного, если я на миг закрою глаза», – подумал он. И сон напал на него, подобно разбойнику. Пришла девушка, увидела своего любимого спящим среди разоренных блюд и гневно топнула ножкой. «О Аллах! Зачем послал ты мне этого олуха? Ему бы только есть и спать!» Она написала записку: «Убирайся с глаз моих! Еще раз увижу – зарежу!» – и приказала слугам выкинуть несчастного на улицу.

Закипела вода. Не прекращая рассказывать, Марьям заварила чай. Сказка получилась долгой, с неожиданными поворотами и удивительными приключениями. Хасан хохотал, как ребенок.

– Воистину ты развеяла печаль моего сердца! – сказал он, утирая слезы. – Если и есть на земле недотепа, так это юноша, о котором ты поведала. И никто больше!

– О повелитель, это пустяки по сравнению историей об учителе, что помог своему влюбленному ученику спасти девушку, которую украл дэв. Вот это на самом деле…

– Погоди, погоди, Марьям. Довольно историй. Когда их много, они пресыщают. Словно халва, что приятна на вкус, но в животе тяжела и докучлива.

– Тогда партию в шахматы, о повелитель?

– Шахматы? Это хорошая мысль.

Домик, в котором поселилась Марьям, стал для Хасана прибежищем от всех страхов и беспокойств. Балак, жены, Рошан – все они оставались снаружи, за высоким дувалом. Здесь не надо было думать, как защитить город. Не болела голова об исчезающей казне. Не приходилось выслушивать жалобы и доносы царедворцев. Иса не подозревал о существовании этого места, а значит, о брате тоже можно было забыть.

Иса, Иса…

Предательство брата жестоко ранило Хасана. Лишняя соломинка может сломать спину верблюду, хотя не соломинка даже – бревно! Хасан не мог признаться даже себе, но он не верил Рошану. Поверить – значило признать, что младший брат оказался умнее и сильнее его.

– Конечно, замысел повелителя скрыт от меня. – Марьям деликатно потупилась, пряча улыбку – Но разве не запретно ходить чужими фигурами?

Хасан вздрогнул, словно пробуждаясь ото сна. Он действительно пытался побить ферзем Марьям собственного коня.

– Свет очей моих! Клянусь , ты удержала меня от дурного. И как запретно ходить чужими фигурами, так и запретно жить чужим умом. Я пренебрегу советом Рошана.

– Неужели он советует плохое?

– Этот кафир белое делает черным. Я не знаю ни дня покоя с тех пор, как он пришел в город. Не удивительно ли: он хочет, чтобы я остерегался брата. Брата, которого знаю с младенчества!

Марьям прикусила язычок. Если бы спросили ее, она посоветовала бы то же самое. Рошан умел по шахматной игре определить характер человека, Марьям выучила правила всего несколько дней назад (Хасан же и научил), но успела заметить, что повелитель играет трусливо. Прячется за простыми фигурами, почти не наступает. Делает ходы безопасные, но пустые, зачастую во вред себе.

Нет, не таким он был при их первой встрече! Может, его ведьма кладбищенская испортила? Она может!

Во дворе затявкала собачонка. Тот самый щенок, которого Рошан спас на кладбище. Собака – животное нечистое, но Марьям не смогла бросить спасенного зверька. Будь ее воля, при ней жили бы все собаки, коты и голуби города. Хасан, когда дарил ей этот домик, смеялся и обещал выстроить самый большой зверинец в Сирии.

Для нее.

26
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru