Пользовательский поиск

Книга Тень Аламута. Содержание - ЗНАМЕНИТЫЙ ДЕДУШКА ГАБРИЭЛЬ

Кол-во голосов: 0

Остается де Бюр.

Морщины на лбу Балдуина разгладились.

– Хорошо. Найдется ли на чем писать?

Нашлось. Король заскрипел каламом, покрывая пергамент вязью строчек. Писать пришлось по-арабски, чтобы вызвать как можно меньше подозрений, если Габриэля поймают.

– Держи. Передашь в Иерусалиме Гильому де Бюру.

– Он и станет доверенным лицом?

– Да. Ты говорил, что в Антиохии есть ассасины. Думаю, вам не составит труда встретиться с коннетаблем по адресу, который я укажу.

Он объяснил гостю, куда отправляться. Габриэль поклонился и отступил в тень. Через мгновение он исчез.

Король принюхался. Пахло как обычно – сыростью. Быть может, Сатане удалось создать новый вид бесов? Тех, что не оставляют после себя запаха серы?

ЗНАМЕНИТЫЙ ДЕДУШКА ГАБРИЭЛЬ

Стражника у входа Габриэль зарезал. Просто так, чтобы попрактиковаться. Интуиция подсказывала, что, если дела пойдут так и дальше, ему придется забросить любимое дело – люди, заключающие союзы с королями, рук в крови не марают. Разве что для развлечения.

А Габриэль убивать любил, к каждому убийству подходил как к произведению искусства. Труп стражника пришлось отнести в зверинец и засунуть в клетку со львом. Так, чтобы ни у кого не оставалось сомнений: бедняга залез к царю зверей, чтобы украсть его подстилку. А в клетке поскользнулся и дважды упал на собственный кинжал.

В голове Габриэля роились бесчисленные планы. Старец Горы, начальник стражи Аламута, король Иерусалима – все они виделись ему фигурами в великой игре. Надо было спросить, играет ли Балдуин в шахматы… Возможно, король смог бы оценить аналогию.

Перед тем как выйти на улицу, ассасин прилепил бороду и вновь превратился в дедушку Джебраила. Безобидного старикашку, который даже котенка не пнет.

Обратный путь прошел спокойно. Дома его ждали. Мальчишка еще не спал; Юсуфу и Фатиме так и не удалось уложить постреленка в постель. Когда Габриэль постучал в калитку, послышался восторженный вопль:

– Деда! Деда любимый велнулся! Покатай, деда! – Впервые в жизни Габриэля захватили врасплох.

Видит Аллах, он отбивался изо всех сил, но нет силы превыше любви.

– Хорошо, хорошо, – поднял руки Габриэль. – Сдаюсь. Будет тебе злая ассасинская лошадка. Залезай на шею.

– Лошадка! Боевая Аш-Шабака!

И ассасин побежал по дорожке, угрожающе раскачиваясь и кашляя. На пороге мальчишку забрала Фатима, так что тайная мечта Габриэля – стукнуть ребенка головой о притолоку – не сбылась.

Супруги поклонились ему с почтением:

– Джебраил-ага, мы так ждали вас! Аллах – велик он и славен – послал нам немного еды. Вы не голодны?

Вопрос зряшный и несвоевременный. Ассасин был голоден постоянно, один Аллах знает, куда всё этодевалось. Сколько бы ни съедал Габриэль, он всегда оставался таким же тощим.

– Несите. Всё несите! Разве не заповедовал Аллах заботиться о старших, нищих и голодных?

– Вы столько делаете для нас, Джебраил-ага. Вы так щедры.

Фатима кланялась, словно сосна на ветру. Габриэль подтянул поближе блюдо с пирожками. Запах дразнил ноздри. Наметанный нюх говорил, что пирожки полны восхитительного мясного сока и что их корочка хрустит. Уж в чем, в чем, а в еде ассасин понимал толк.

– Каждый день мы спрашиваем Великого, чем отблагодарить вас, – завел свою обычную песню Юсуф. – И Аллах…

– …отозвался наконец, – докончил Габриэль, вытирая жирные губы. – Знай же, Юсуф, что дни мои в Халебе окончены. Важное дело постигло мудрость батин. Потребуется ваша помощь.

– Всё, что угодно, господин!

– Хорошо. – Ассасин вновь вернулся к еде. Ему требовалась пауза, чтобы помучить Фатиму и Юсуфа неизвестностью. Когда блюдо с пирожками показало дно, он продолжил: – Ты, Юсуф, отправишься в Иерусалим…

– Куда угодно!

– Не перебивай. Там, в гнусном городе франков отыщешь королевский дворец. Тебе предстоит проникнуть внутрь и передать это письмо франку по имени Гильом де Бюр. Он большой человек у франков, могучий эмир. Так что не думай, будто задание будет легким.

– Я всё выполню, Джебраил. Если потребуется, зарежу всех, кроме эмира Дубура, и отдам ему письмо.

– Хорошо. Знай, что коннетабль (а так зовут нашего врага) влюблен в королеву. Пусть это поможет тебе найти де Бюра. Но помни: я доверил тебе великую франкскую тайну. Никому не дозволено знать ее.

– Мои уста скрепляет печать молчания. Слушаю и повинуюсь.

Габриэль повернулся к Фатиме:

– Ты же поедешь в Антиохию. Я дам тебе деньги, много денег. Поселишься с сыном недалеко от дома, который укажу. Станешь следить. Кто ни появится у дома, всех привечай, никому не отказывай. Обо всех сообщишь одному человеку. Поняла меня?

– Да, господин, – тихо произнесла женщина.

– Вот и прекрасно. А теперь добудьте мне вина. Жажда мучает меня, и, клянусь разводом с женами (которых у меня нет), я не намерен ее терпеть.

Вина пришлось поискать. Не то чтобы в Халебе его совсем не водилось, но ночью… Юсуф убежал куда-то добывать запретный напиток, а Габриэль с наслаждением вытянулся на кровати.

– Господин, – несмело произнесла Фатима из-за перегородки. – Дозволено ли будет спросить?

– Спрашивай, женщина.

– Ты разлучаешь меня с мужем…

– Моим голосом говорит имам. Или ты станешь противоречить мудрому старцу?

– О нет, господин. Но… я хотела спросить: что будет с домом? Садом? Хозяйством?

– О доме не беспокойся. Ты еще вернешься сюда. Если у тебя есть друзья, способные присмотреть заимуществом, предупреди их. Но помни: разлука с этим городом не продлится долго.

Фатима хотела еще что-то спросить, но Габриэль чувствовал себя слишком усталым.

– Покинь меня, женщина. Занимайся своими делами, ибо видит Аллах – у доброй жены никогда не бывает мало дел.

На это Фатима не посмела возражать. Когда она ушла, ассасин вытянулся на кровати в блаженном одиночестве. Наконец-то отдых!

Радовался он недолго.

– Это мой деда, – сам с собой рассуждал Гасан. – А Макалим говолит – ее деда лучше. Мой деда залежет их, плавда?

Через некоторое время опять:

– Мой деда – самый лучший. Лучше халвы? Лучше Аллаха? Гасан говолит…

– Эй, щенок! Что ты там бормочешь? – не выдержал Габриэль.

Ребенку только того и надо было. Подбежал, уткнулся носом в фальшивую бороду:

– Деда, деда! Лассказы скаску.

– Сказку? Какую?

– Пло отлубленную голову!

– Отрубленную? Которая на блюде?

– Да! Да!

– Я же ее вчера рассказывал. И позавчера.

– Тогда пло сад с гулиями. Как ассасины кулили и возделели гулий.

– Ну эту тебе рано слышать… Да и потом это всего лишь сказка. Сказка, понимаешь?.. Нет райского сада, кроме того, что даровал нам Аллах. А кто утверждает обратное – кафир и безумец.

– Тогда… тогда… Скаску!

Габриэль задумался. Он уже убедился на горьком опыте, что мальчишка умеет добиваться своего. Ругань и зуботычины помогали мало. Проще дать ему что просит – пусть отвяжется.

– Ладно. Хорошо. Но это будет страшная ассасинская сказка. Очень ужасная и злая.

– Да! Да! Скаску!

– Слушай же. Но помни: сказка страшная. – Немного помолчав, ассасин начал свой рассказ:

– Когда наш великий имам Гасан ас-Саббах учился в школе, было у него два приятеля: Омар Хайям и Низам ал-Мулк. Они любили друг друга. Однажды они поклялись, что если кому-то из них улыбнется удача, тот разделит ее с друзьями.

Прошли годы. Омар Хайям стал ученым и поэтом. Низам ал-Мулка назначили визирем, и он возвысился. Гасан тоже попросил у султана высокий пост. Едва это исполнилось, Гасан вступил в соперничество с визирем. Очернил его, распустил гнусные сплетни и даже попытался зарезать. А под конец обещал султану построить дворец, прекраснее которого нельзя было найти ни в Бухаре, ни в Дамаске, только бы тот прогнал визиря.

Но Низам ал-Мулк, мальчик мой, оказался не из дерюги сделан. Он прокрался в кабинет своего удачливого друга-соперника и исправил некоторые буквы в его бумагах. На следующий день Гасан предоставил султану свой доклад о дворце. Царедворцы от смеха попадали на пол и не смогли встать – везде, где следовало быть слову «динары», красовалось «лягушки». Разгневанный султан прогнал Гасана прочь.

25
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru