Пользовательский поиск

Книга Тень Аламута. Содержание - МЕЛИСАНДА И СЕНЕШАЛЬ ГРАНЬЕ

Кол-во голосов: 0

– Так и сказал?

– Не перебивай, светлейший. Полностью его слова звучали так: «Возведу мудрость батин на супружеское ложе и познаю ее».

– Обидел он старичка. Смерть ему.

Габриэль кивнул. Согласно учению ассасинов, последнюю фразу можно понимать иносказательно. Например, если в Коране написано: «Будьте обезьянами презренными!», в зависимости от ситуации это означает: «Идите в Казвин и сровняйте его с землей» или «Пусть Абдаллах заплатит нам десять тысяч динаров». Но слова ас-Саббаха никогда не допускали двойного толкования. В отличие от Корана.

– Он умрет, светлейший.

– Хорошо. Продолжай, Габриэль, продолжай. Старичку интересно слушать новости.

С ночной сыростью в окно вливался протяжный крик муэдзина. Аль-Иша, ночная молитва. Время, когда правоверному надлежит вспомнить о бренности всего сущего. О том, что всё пройдет, всё обернется. Об истинной родине человека, куда рано или поздно попадем все мы.

Габриэль повел плечом, отгоняя дурные мысли. Ничего. Смерть от нас еще далеко.

– Следующая моя новость… Быть может, повелитель желает помолиться?

– Позже, Габриэль, позже. Говори!

– Следующая новость касается франков. Христианский эмир Жослен – проклятье ему! – хочет освободить короля. А для этого переписывается с правителем Манбиджа…

– Которым? – заинтересовался старец. – Хасаном или Исой?

– Хасаном. Он обещает сдать город за двадцать тысяч динаров.

– Большие деньги. Зря Жослен не торгуется… Мы свои крепости приобретали дешевле.

Гасан задумался. Аллах бы пробрал мерзавца Жослена! Всё старичка обездолить норовит. И как это Всевышний допускает хитрость, подобную этой, среди франков?

С точки зрения ассасинской стратегии, граф действовал весьма разумно. Балак далеко – набирает армию. Захвати Манбидж – и прекрасный город Халеб со всеми своими садами, хлопчатниками и мечетями окажется в кольце христианских войск. Подходи и властвуй. А в крепости Халеба – франкский король. А если в руках франков окажутся сразу Халеб и Манбидж…

О-о!

Сердцем Гасан чувствовал, что пора слать убийц. Оставалась мелочь: решить, к кому именно.

К Жослену? Балдуину? А может, к манбиджским братьям?

– Старичка… – начал он.

– Да, мой повелитель?

– Нет-нет, ничего…

Тень пожал плечами и продолжил:

– Последняя новость, о светозарный, самая неприятная. В Сирию пришел Защитник Городов.

– Аллах покарает тебя, Габриэль! Ты врешь мне в глаза.

– В том-то и дело, светозарный. Шпион – тот, что принес вести из Манбиджа, – не мог ошибиться. Рошан Фаррох гостит у Хасана.

– Убей его, Габриэль! Видит небо, этот гебр постоянно обижает старичка.

– На голове и глазах, повелитель. Именно я возглавлял поход в Мазандарран, когда Защитник встал на нашем пути.

– Так что же ты медлишь? Пошли убийц.

– Фаррох изворотлив. Мы послали шестерых – и где они? – Тень возвел очи горе: – В раю. Гурий обхаживают.

По лицу ас-Саббаха пробежала судорога. Кулаки сжались.

– Обидел… Обидел старичка мерзавец Фаррох!

– Имам, дозволено мне молвить?

– Говори! И пусть слова твои будут приятны слуху.

– Пусть беспокойство покинет повелителя. Я знаю, как победить Фарроха. Я придумал план, объединяющий в себе совершенства тысяч планов. Благодаря ему мы убьем Защитника Городов…

– Аллах благословит тебя!

– …а также расправимся с Балаком и получим город вместо Халеба.

Гасан подпрыгнул на циновках. От резкого движения полы халата распахнулись, обнажая впалую старческую грудь. Имам схватил Габриэля за рукав:

– Речи твои схожи с шербетом и курагой. Порадовал старичка, мерзавец! Что тебе нужно для этого, Габриэль?

– Бумагу. Чтобы мои приказания – беспрекословно.

– Будет тебе такая бумага.

Гасан хлопнул в ладоши. Маленький сириец встрепенулся. Старик забрал у него книгу и калам и принялся что-то писать прыгающим почерком «сульс». Затем вырвал страницу и отдал ее Габриэлю.

– Передаю в руки твои Кийа Бузург Умида, начальника стражи Аламута. Отныне он будет подчиняться тебе, как мне самому. Если, конечно, я не скажу обратного.

– Благодарю, лучезарный. Теперь дело в чалме. В нетерпении отбываю. Пора мне в Халеб – на встречу с пленным франкским королем.

– С Балдуином? Он погибнет?

– Как знать, повелитель. Как знать… – Габриэль загадочно улыбнулся. Миг – и его не стало. Старик вскочил и принялся простукивать стены.

– Ведь нет же… Не может тут быть ходов! Пугает старичка, негодяй… ай, нехорошо!

Маленький Селим сидел ни жив ни мертв.

МЕЛИСАНДА И СЕНЕШАЛЬ ГРАНЬЕ

Разбудили Мелисанду звуки колоколов. Девушка прислушалась: звонили час первый. Надо было отправляться на заутреню. Мелис позвала служанку, оделась и отправилась в сад.

Иерусалимский дворец вызывал у нее глухую тоску. Ну помилуйте, что это за жилище короля, если под самым боком скотный рынок и тянется он до самых Силоамских ворот? А дома? Что это за дома? То ли дело Эдесса! Или Антиохия.

Он Антиохии Мелисанда мечтала страстно. Так страстно, как только может мечтать девятнадцатилетняя девушка, понимающая, что жизнь ее угаснет в стенах пыльного древнего города.

Захватывая Иерусалим, крестоносцы постарались всерьез. Многие здания превратились в руины, а что осталось – наводило уныние и печаль. «Полуразрушенный замок уже наполовину построен», – говаривал ее отец. Крестоносцы не столько строили, сколько восстанавливали ими же уничтоженное.

Когда король Балдуин переехал из Эдессы в Иерусалим, город был почти пуст. Прошедшие годы изменили многое, но Мелисанда до сих пор помнила ужас, который испытала, увидев присыпанные пылью оливы в Гефсиманском саду. Здесь Иисус провел страшную ночь перед распятием. Здесь повесился Иуда.

О, как она хотела бежать отсюда в Антиохию!

У ворот Мелисанда остановилась. Сама не замечая, что она пришла к выходу из дворца: так всегда случалось, когда она задумывалась и не следила, куда идет. У решетки застыли стражники; утреннее солнце свинцово отблескивало на их кольчугах.

Мелисанда уже собиралась вернуться, как услышала цокот ослиных копыт. К воротам подъехал вшивый человечек в драном халате.

– Я хочу видеть коннетабля, – без предисловий вымолвил он. – Весточка у меня. О короле, Его Величестве Балдуине.

Стражники не шелохнулись. Плешивый терпеливо ждал. Наконец из караулки выглянул рыцарь и угрюмо сообщил:

– Господина коннетабля нету. Уехали они, того… В Хеврон.

«Врет, – про себя отметила Мелисанда. – Никуда он не уезжал. Рожу пудрит небось. Перед тем как мамочку завалить».

Она с неприязнью и тайной жалостью посмотрела на плешивца. Безумцы, подобные ему, время от времени приходили к воротам дворца. Бог знает, на что они надеялись. Хлеба выпросить, что ли? Или же сыскать теплое местечко при дворце.

– Проваливай, – стражник сплюнул, стараясь попасть ослу на копыто. – Щас как звездану по ребрам. Вот этим вот сиром коннетаблем, – он помахал копьем и засмеялся. – Ему и расскажешь свою весточку, значица.

Оборванец не уходил. Унылые россказни «вестников» Мелисанда знала как «Отче наш». Ну да… Можа видел, а можа нет. Далече было, господа могущественные владетели. Подайте хлебушка Христа ради.

Странно, что стражники не отдубасили проходимца древками копий. Видимо, ранний час да благодать, разлитая в весеннем воздухе, подействовали на них расслабляюще. Мелисанда хотела было приказать, чтобы плешивца пропустили, но передумала. Нечего тунеядцев поощрять.

Ворота остались закрытыми. Бродяга глазел на них, почесываясь, а потом удалился восвояси.

И тут Мелисанда поняла, чего ей не хватало все эти дни. Коннетабль предал короля? Прекрасно! Но в Иерусалиме есть человек, который ненавидит Гильома де Бюра белой ненавистью.

Евстахий Гранье. Сенешаль и второй регент королевства.

«Ну держись, овца! – злорадно подумала она. – Еще посмотрим, кто кого».

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru