Пользовательский поиск

Книга Сын Чернобога. Содержание - Часть вторая ВЕЩИЙ

Кол-во голосов: 1

Тризна по великому князю Воиславу Рерику началась здесь же, на месте битвы, в которой он одержал свою последнюю победу, а продолжилась ударами била по всем городам и весям обширных славянских земель. Князь уходил не один, вместе с ним отлетели к небу огненными стрелами души трех тысяч воинов, павших за славянскую правду. Никто даже на миг не усомнился в том, что Варяжский Сокол приведет свою дружину именно туда, где и надлежит пребывать после смерти доблестным витязям и ротариям – в страну света. И да пребудут они там веки вечные, освещая путь тем, кто еще не свершил всех дел, заповеданных им богами в этом мире.

Через месяц щиты, вознесшие тело Воислава Рерика на погребальный холм, вновь взметнулись над обнаженными головами, но в этот раз они явили миру и небу не мертвого, а живого князя. Ингер, сын Воислава, в десять лет взвалил на плечи груз, непосильный и для зрелого мужа.

Но такова была воля богов, выраженная в народном слове, произнесенном перед новгородским детинцем:

– Люб!

Люб новгородцам великий князь Ингер сын Воислава, значит, люб он и всей русской земле.

– Да здравствует великий князь Ингер! Да здравствует его соправитель князь Олег!

Часть вторая

ВЕЩИЙ

Глава 1

ЗАГОВОР

Великий князь киевский Дир ушел из жизни в холодный зимний день столь незаметно, что его не сразу хватились. Нельзя сказать, что великий князь не хворал, но ведь хворал он последние лет двадцать. Откуда же ближникам и челядинам знать, что обычный полуденный сон князя Дира обернется сном вечным.

Боярин Казимир, рискнувший потревожить правителя по неотложной надобности, нашел его на ложе недвижимым и бездыханным. На крик, поднятый боярином, сбежались едва ли не все, кто в этот печальный день находились в тереме. Увы, великий князь уже не нуждался в их помощи. Он отошел к пращурам в возрасте семидесяти семи лет, и в стольном граде Киеве не нашлось человека, бросившего ему вслед плохое слово. Добрым человеком был князь Дир, своей беспорочной жизнью он угодил и людям, и богам. А если и числил кто за ним что-либо нехорошее, тот помалкивал в этот день всеобщей скорби. И правильно делал. Горячие киевляне никогда не простили бы ему хулы в адрес князя, ушедшего в страну света.

Боярин Казимир горевал по поводу смерти Дира больше всех. И о своей ушедшей молодости он тоже горевал. Да что там молодость, когда жизнь, почитай, на исходе. Боярин был всего лишь двумя годами моложе князя и уже успел похоронить двух старших сыновей, а ныне хлопотал о внуках и внучках, коих следовало удачно женить и выдать замуж, дабы со спокойной душой уходить в иной мир.

Но пока боярину Казимиру выпал не вечный покой, а большие хлопоты. Не успел он прилечь на лавку после сытного обеда, как злой ветер с юга занес на его подворье гостей. Пришлось Казимиру кряхтя подниматься и встречать заздравной чашей дорогого братана гана Кончака, который не в добрый час приехал в Киев с сыном и сестричадом.

– Слышал уже, – печально вздохнул гость в ответ на причитания хозяина. – Какая потеря для славянского мира!

Садясь за стол, Кончак перекрестился, его примеру последовал и сын, носящий христианское имя Аристарх. А вот сестричад скифа Борислав всего лишь поклонился четырем углам. Для боярина Казимира ромейская вера не была в диковинку, ибо крещение принял и его младший сын Вратислав, и многие киевские бояре, желавшие угодить старому Аскольду, еще недавно – соправителю Дира, а теперь – великому князю.

Увы, у Аскольда не было наследника, что не могло не волновать бояр и простолюдинов. В будущем это могло обернуться великой смутой для Полянской земли. Пока что наследницей Аскольда считалась его внучка Добромила, дочь покойного Герлава, которая в крещении приняла имя Анастасия. В мужья ей прочили то Мечидрага Кривицког, то Богдана Радимицкого, но дальше разговоров дело не шло. Великий князь Богдан уже успел жениться, взяв за себя дочку русаланского князя Листяны, а князь Мечидраг в силу возраста и сомнительности своего положения шагу не мог ступить без разрешения новгородского князя Олега, чтоб ему пусто было.

– Люди говорят, что Олег доводится Мечидрагу родным отцом и совершенно открыто путается с вдовой князя Градимира, – поделился своей печалью с гостями боярин Казимир. – А ведь Милораду я сосватал великому князю кривичей.

– Кому ты это рассказываешь, братан, – усмехнулся в черные усы ган Кончак.

Боярин Казимир хлопнул себя ладонью по лбу. Старость не в радость. Как же он мог забыть, что именно Кончак сопровождал его в том многотрудном путешествии в Псков, когда они впервые познакомились с воеводой Олегом. Впрочем, нет, Кончак столкнулся с хитрым франком раньше, и эта встреча стала роковой для берестянского князя Стояна. Именно от Кончака Казимир узнал, что залетный Олег тесно связан с волхвами Волосатого.

– А ныне на киевском торгу говорят, что князь Олег – сын Велеса, посланный отцом, чтобы прищемить хвост хазарскому дракону.

– Положим, родился он не от Велеса, а от боготура Драгутина, – криво усмехнулся Кончак. – И тому во франкских землях есть свидетели.

– Разница-то невелика, – развел руками Казимир. – Ныне Драгутин стал кудесником Чернобога вместо опочившего Осташа.

Кончак поморщился. Весть, что и говорить, была неприятной. Влияние волхвов в землях славян по-прежнему велико, и если они объединятся вокруг новгородских князей Олега и Ингера, то Аскольду в Киеве солоно придется.

– А я что говорю, – вздохнул Казимир. – Рано великий князь в чужую веру переметнулся. Уж на что кудесник Даджбога Солох косо посматривал на варягов, а ныне и он заявил во всеуслышанье что враг-де у нас с ними общий. О кудесниках иных славянских богов и говорить нечего, они смотрят на Олега как на своего спасителя.

– Неспокойно, значит, в Киеве, – сделал правильный вывод из всего случившегося ган Кончак.

– Наследника нет у князя Аскольда, – закручинился Казимир. – Отсюда все наши беды.

После смерти Дира многие бояре как с цепи сорвались, в открытую стали кричать за новгородского князя Ингера. Мол, окрутим Добромилу с сыном Рерика, и будет у нас один великий князь на все славянские земли.

– А что Аскольд?

– Молчит пока. Отправил, правда, послов в Византию, к Василию Македонянину, но помощи от ромейского императора мы так и не дождались. Ромеи обещать горазды, а как до дела доходит, так они сразу в кусты.

– Я ведь не случайно в Киев приехал, – поделился с хозяином своей заботой ган Кончак.

– Догадался уже, – косо посмотрел на Аристарха Казимир. – Никак сына женить собрался?

Бедный Аристарх от такого предположения киевского боярина даже вином поперхнулся, пришлось гану Бориславу стучать братану кулачищем по спине. Этот Борислав был как две капли воды похож на своего отца покойного бека Богумила. Вот ведь Рюрикова порода, ничем ее не вытравишь!

– Сосватать я хочу вашу княжну Анастасию за княжича Андриана, младшего сына великого князя Биллуга.

Теперь уже пришла очередь перхать горлом боярину Казимиру, потому как ган Кончак не просто девку сватал за тмутараканского княжича, а предлагал союз между Матархой и Киевом с далеко идущими последствиями. Великий князь Биллуг принял христианство еще тридцать лет тому назад и с тех пор не скрывал своих симпатий к Византии. Вот только как этот союз воспримут в Итиле, где до сей поры косо посматривали на великого князя Аскольда? И не сочтет ли каган-бек Вениамин сближение Киева с Тмутараканью угрозой для Хазарии.

– Я говорил об этом с каган-беком, – спокойно отвел опасения боярина ган Кончак. – Вениамин благосклонно отнесся к предполагаемому браку. Более того, он готов оказать великому князю Аскольду поддержку в его борьбе с варяжским нашествием.

Вот ведь взрастил бек Карочей сына – из налимов налим! Боярин Казимир даже языком от восхищения цокнул. И веру поменял, и из Итиля в Матарху перебрался, а все одно ходит в доверенных лицах у каган-бека и его рахдонитов. Мать гана Кончака принадлежала к одному из самых знатных сефардских родов, и Вениамину о том, конечно, было ведомо. Да и дядья по матери, наверное, помогли Кончаку вернуть утерянное было доверие каган-бека, коего в Итиле ныне иначе как царем не именуют. А тот царь вчистую проиграл войну Воиславу Рерику, который, правда, заплатил за эту победу жизнью. Говорят, что после этого срама Вениамин изменил свое отношение к тюркским и асским ганам, вновь стал назначать их беками, чего прежде не делал. Что ж, иное поражение полезнее победы, ибо позволяет взглянуть на окружающий мир более трезвыми глазами.

39
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru