Пользовательский поиск

Книга Сын Чернобога. Содержание - Глава 9 ИСКУПЛЕНИЕ

Кол-во голосов: 1

У бека вдруг защемило сердце. Ему пришло в голову, что сплетники, возможно, правы и этот человек с чисто выбритым лицом и черными усами ему не чужой. Эта мысль была нелепой и ненужной, бек попытался отмахнуться от нее и не смог. Наверное, поэтому рука его дрогнула, и меч бессильно просвистел мимо плеча варяга.

Рерик глянул на Богумила с удивлением.

– А ведь ты мог бы добить меня, бек, – сказал он глухо. – Я ошибок не прощаю.

Белый конь князя неожиданно прыгнул вперед, черный меч взлетел над головой Богумила и не ударил, а словно бы клюнул бека в висок. Разрубленный шлем со звоном покатился по замерзшей земле. Богумил успел взглянуть в глаза убившего его человека, но не успел понять, сожаление или торжество таится в эти черных зрачках. В снег он падал уже мертвым. Крови из пробитого виска бека пролилось совсем немного, и воевода Олемир, подошедший первым, сначала решил, что Богумил жив, и лишь потом понял свою ошибку. Варяг не собирался щадить иудея, и удар, который он наносил, должен был стать единственным и смертельным.

– Быть может, тебе интересно будет узнать, князь, как звали мать бека? – со злостью прошипел киевский воевода в спину Черному Ворону, выезжающему из круга.

– Ну? – неожиданно резко обернулся Рерик.

– Ее звали Яриной.

Лицо КНЯЗЯ Воислава осталось неподвижным, и только глаза, устремленные на Олемира, закричали от боли. Этот крик не услышал никто, даже боги, но у воеводы от него зазвенело в ушах.

Глава 9

ИСКУПЛЕНИЕ

Князь Аскольд возвращался в Киев если не с победой, то с честью. Смоленск он, правда, за собой не удержал, но и большого урона не понес. Борьба еще только начиналась, и удача варяга очень скоро могла обернуться для него большой бедой. Кривичи не будут долго терпеть чужую руку на своей шее, глупый князь Градимир никогда не простит Рерику унижения, которое он претерпел по воле воеводы Олега. Отомстят варягам за пережитый срам и смоленские бояре. Аскольд жалел лишь о смерти бека Богумила, но тут его вины не было или почти не было.

Волхвы хотели узнать волю своих кровавых богов, ну что ж, они получили ответ на заданный вопрос, хотя вряд ли этот ответ их обрадовал. Во всяком случае, кудесник Коловрат молчал с той самой ночи Рерикова торжества, и лишь сиплое дыхание, вырывающееся из его груди, говорило о том, что первый ближник Даджбога еще жив.

Аскольд с отвращением посмотрел на сани, в которых корчился от боли старый кудесник. По всему выходило, что этот поход его доконал. Еще день-два, и Коловрат с тяжелым сердцем уйдет в страну Вырай, где, надо полагать, ему придется держать ответ за все то зло, которое он совершил на этой земле. Если славянские боги не бесчувственные деревяшки, то спрос с кудесника будет страшным. Видимо, понимал это и кудесник Людогнев, а потому и не рискнул он покинуть киевский стан, когда все остальные волхвы и ведуны Ударяющего бога ушли вместе с новгородской ратью. Интересно, а сам Рерик знает, кого он убил на божьем суде?

– Он знает, князь, – ответил на вопрос, заданный Аскольдом вслух, воевода Олемир. – Я ему об зтом сказал.

– И что?

– Я думал, что его сердце лопнет от боли, но он справился.

Стрела просвистела столь неожиданно, что Аскольд даже не успел отшатнуться. Впрочем, в этом не было необходимости – стрела предназначалась не ему. Кудесник Людогнев вскрикнул, взмахнул руками и кулем вывалился из седла. Неведомый лучник тщательно выбрал себе жертву и не промахнулся. Мечники, бросившиеся было в заросли, вернулись ни с чем. Лучник исчез, как в воду канул.

– Бродяга какой-нибудь, – сказал ган Кончак, отводя в сторону глаза. – Много ныне развелось татей на славянских землях.

Мертвого кудесника подняли с земли и положили на сани рядом с умирающим Коловратом. Волхвы Даджбога стали протестовать, но Аскольд даже головы не повернул в их сторону, хлестнул коня плетью и поскакал в голову своей рати, растянувшейся едва ли не на целую версту.

Победа Рерика была поражением волхвов и поддержавшего их Дира, Аскольд здесь был всего лишь пятым колесом в телеге. Однако после внезапной смерти кудесника Перуна князь призадумался. Многие в Киеве и в других славянских землях сочтут эту смерть лишним подтверждением правоты Воислава Рерика, который теперь может рассчитывать на поддержку волхвов. Уж слишком недвусмысленно их небесные кумиры выразили свою волю, и Аскольду отныне придется иметь дело не с залетным варягом, а с посланцем славянских богов озабоченных чуждым влиянием на подвластных им искони землях.

Деятельность Воислава Рерика, направленная раньше против хазар, очень скоро аукнется и в Киеве. Конечно, Аскольд и Дир могут рассчитывать на поддержку хазар, но ведь и в самом Итиле складывается слишком тревожное положение. Каган-бек Ицхак слабеет день ото дня, его сторонники с тревогой ждут перемен, а в ближнем окружении кагана Хануки все чаще поднимают голову беки, недовольные всевластием рахдонитов. Это противостояние в среде хазарской знати вполне может привести к гражданской войне, чем не замедлит воспользоваться Черный Ворон. Тогда киевляне могут остаться один на один с нешуточной угрозой, надвигающейся с севера.

– Кого прочит каган-бек Ицхак себе в преемники? – тихо спросил Аскольд у гана Кончака.

Кончак, ждавший, видимо, от князя совсем другого вопроса, слегка растерялся, но быстро овладел собой.

– Если по старшинству брать, то преемником должен стать бек Авраам, средний сын Ицхака, но многие ставят на Вениамина.

– Почему?

– Бек Авраам не отличается ни умом, ни здоровьем. Сам он, скорее всего, безропотно отдаст власть племяннику, но этому может воспротивиться каган Ханука, который видит в смерти каган-бека Ицхака возможность избавиться от чрезмерной опеки рахдонитов. А среди беков пока нет единства.

– Это твой хазар, ган, убил кудесника Людогнева? – задал наконец Аскольд вопрос, давно ожидаемый Кончаком.

– Все может быть, князь, но им управляла рука Перуна.

Хазары Кончака и покойного Богумила почти все были язычниками. Должно быть, веская причина заставила одного из них поднять руку на священную особу кудесника. Скорее всего, этот лучник был из кубанских славян, ибо именно они видели в беке Богумиле своего вождя. Теперь, со смертью могущественного бека, многие в Итиле вздохнут с облегчением.

– Князь Матархи Биллуг принял христианство, – скосил глаза на Аскольда Кончак. – Его примеру последовали не только бояре, но и купцы, и многие простые горожане.

– А как отнеслись к этому в Итиле? – насторожился киевский князь.

– Спокойно. Уважаемые рабби находятся в большой дружбе с патриархом Фотием. В Итиле недавно открылся христианский храм.

Такая терпимость рахдонитов к чужой вере Аскольда не удивила. Беки, принявшие иудаизм, не стремились приобщить к своей вере простых хазар, ибо славяне, тюрки и скифы крайне неохотно отрекались от своих богов, а принуждение было чревато для Хазарии большими неприятностями. Активность Византии в вопросе веры играла на руку бекам, ибо вносила раскол в ряды язычников.

– Я слышал, что и в Киеве строят христианский храм. Это правда?

– Мы разрешили хазарским купцам открыть у нас в городе синагогу, так почему должны отказывать купцам византийским? – пожал плечами Аскольд. – Каждый волен кланяться своему богу.

Кончак промолчал, то ли согласился с киевским князем, то ли ему было все равно, каким богам ныне кланяются на землях полян.

Киев встретил Аскольда горестной вестью. Свет померк в очах князя, когда он услышал ее, и если бы не боярин Гвидон, то он рухнул бы на крашеные половицы Дирова терема. Князь Дир плакал, он любил княжича Герлава не меньше родного отца и тяжело переживал его смерть. Великий князь потерял не просто племянника, он потерял наследника, со смертью которого пресекался древний род.

– Печенеги подступили к Треполю, – пояснил Гвидону бледный как смерть боярин Казимир. – Пришли вроде малой ватажкой. Княжич Герлав сам вызвался их проучить и проучил. Но стрела оказалась проворнее.

25
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru