Пользовательский поиск

Книга Султан Луны и Звезд. Содержание - Глава 41 ОБМАНУТЫЕ НАДЕЖДЫ

Кол-во голосов: 0

Глава 41

ОБМАНУТЫЕ НАДЕЖДЫ

Раджал остановился, тяжело дыша. Солнце рассеивало тени. Под ногами у юноши предательски скрипели половицы. Дважды он чуть было не провалился, ступая по обугленным доскам. Раджал осторожно шагнул в сторону и перегнулся за балюстраду. Рыба и Малявка теперь были далеко внизу. Но куда девался мальчишка из темницы? Раджал прищурился, огляделся по сторонам.

Позади послышались голоса.

— При свете дня, вот как?

— Да, да! Так ты говоришь, они поднялись сюда?

— О, тут небезопасно!

— Старик, ты меня за нос водишь!

— Господин, нет!

Раджал резко обернулся. Он думал, что попасть на галерею можно было только из Дворца с Благоуханными Ступенями. Видимо, это было не так. Через определенные промежутки по окружности галереи имелись лесенки для слуг... и для стражников. И вот теперь под одной из таких лесенок поднимался свирепой наружности уабин с саблей наголо. Следом за ним, запыхавшись, едва поспевал толстяк-торговец.

Раджал нырнул за колонну и притаился.

— Теперь куда? — рявкнул уабин.

— О-о-о... Если бы я знал, куда! — в отчаянии отозвался толстяк.

— Старик, ты болван!

Раджал затаил дыхание. Если бы эти двое пошли в его сторону, ему оставалось бы только спасаться бегством.

«Корос, божество, рожденное из камня, услышь дитя свое, молю тебя!»

Снизу послышалась музыка. Раджал искоса глянул на площадь и увидел стариков — исполнителей «танца обреченных». Вокруг дерзких и упрямых плясунов уже вновь собралась толпа зевак. На этот раз их представление выглядело иначе: один из стариков играл на цимбалах, второй — на бубне, а третий — на дудке с шарообразным утолщением. Под заунывную мелодию под ногами у старика начало разворачиваться нечто вроде ленты.

Раджал вздрогнул. Не померещилось ли ему? Сначала он решил, что старик заклинает змею, но потом оказалось, что это вовсе не змея, а просто веревка. Веревка, раскручиваясь, поднималась вверх — все выше и выше. Вскоре ее верхний конец был уже выше голов зевак. Раджал шагнул ближе к балюстраде. Обугленная половица под его ногой треснула.

— Что это было?

Уабин успел уйти в противоположную сторону, но, услышав треск, обернулся. Его сабля угрожающе сверкнула.

Торговец испуганно взвизгнул.

Веревка раскачивалась совсем близко.

Раджал спрыгнул с галереи. Вцепившись в веревку, странным образом сохранявшую вертикальное положение, он повис над рынком.

Уабин пришел в ярость.

— Да он акробат, вот оно что?

Он бросился к балюстраде. В следующее мгновение лезвие его сабли рассекло бы веревку, но этого не произошло. Произошло другое: столбики балюстрады подломились и уабин с диким воплем рухнул вниз.

Толпа возликовала.

— Ой, мамочки! — опять взвизгнул толстяк-торговец и стал в отчаянии рвать на себе бороду.

Старики-юродивые продолжали играть, но со всех сторон к месту происшествия уже спешили стражники. Толпа расступалась. Раджал чувствовал, что падает, но его падение не было таким внезапным, как у уабина. Как только последние звуки дудочки смолкли, волшебная веревка, быстро, но плавно свернувшись, опустила Раджала на землю на безопасном расстоянии от приближавшихся стражников.

Раджал схватил веревку и со всех ног припустил прочь.

* * *

Те люди, которые затевают беседу с глазу на глаз в покоях, принадлежащих царственным особам, как правило, могут рассчитывать на подобающую важным персонам почтительность. Ни при каких обстоятельствах великие люди мира сего не должны испытывать какие-то неудобства из-за чьего-либо неподобающего поведения, не говоря уже о том, что никто не имеет права беспокоить их во время таких уединенных бесед. В конце концов для охраны важных особ от подобных вульгарных помех существует надежная стража. Естественно, если защита в лице стражников отсутствует, если она кем-то ликвидирована, важные особы вправе встревожиться. Их тревога вправе усилиться вдвойне, если этими важными особами являются калиф Оман Эльмани и его верный визирь Хасем, находящиеся во дворце, наводненном ордами захватчиков. Стоит ли упоминать о том, как они должны тревожиться, если в этой обстановке обсуждают тайную стратегию?

— Неужели у нас так-таки не осталось никакой надежды? — в отчаянии проговорил калиф. — Конечно же, Большой Мальчик может нас спасти!

— Надеяться на это можно. Но сумеет ли он оказать нам помощь вовремя?

— Вовремя? Хасем, не хочешь же ты сказать...

— До того как твою дочь увезут уабины? Оман, боюсь, это как раз то, что я хочу сказать.

— Если бы только можно было разыскать Эвитама! — взвыл калиф.

— Ах, — печально вздохнул визирь, — ты, похоже, снова вспомнил об этом своднике, Оман. Разве на него можно возлагать какие-то надежды? О да, он верен нам и всей душой желает помочь нашему делу, но разве он может успеть за считанные дни совершить то, чего мы не могли добиться за многие солнцевороты?

— Но он обещал! Хасем, как ты можешь в нем сомневаться?

— Очень просто, Оман. Ну, будет же, перестань думать о прорицателе Эвитаме. Боюсь, от колдовства нам теперь ждать нечего. Если уж и говорить о колдовстве, то, увы, оно, похоже, против нас — если верить кое-каким слухам, которые до меня дошли.

Калиф вытаращил глаза.

— Хасем, о чем ты говоришь?

— Достаточно будет сказать, что один эджландский аристократ представляет собой нечто большее, нежели видно невооруженным взглядом.

— Эмпстер-лорд? — прошептал калиф. — А он-то как со всем этим связан? Да я уже успел забыть об этом лгуне! Знаешь, я тебе честно скажу: он мне никогда особо не нравился. Я тебе никогда не рассказывал о том, что в то время, когда он здесь побывал впервые, он со мной так говорил, будто я законченный тупица? Так что я бы и без предупреждения Пламенноволосого обошелся. Прекрасно я знаю, что он за фрукт, этот Эмпстер-лорд.

— Ты его сразу насквозь увидел, Оман?

— Конечно. Уж слишком у него руки гладенькие.

— Ну, в таком случае ты не слишком удивишься, если я скажу тебе, что он в сговоре с уабинами?

— Что?! — вскричал калиф. — А я-то думал, что он изменил только Эджландии! Получается, что он становится изменником везде, где бы ни оказался?

— Похоже на то, Оман. Покуда я располагаю только рассказами кое-кого из дворцовых наушников, а они поведали мне о том, что видели, как этот двуличный господин возвращался из флигеля, отведенного уабинам... вернее говоря, Оман, — занятого уабинами. Имеются и другие донесения — более странные, и я пока не уверен в том, что им следует доверять. Достаточно будет сказать, что этот Эмпстер-лорд неопровержимо доказал, что он — наш враг.

— Хасем, его следует казнить! Колесовать его!

— Несомненно, — сухо отозвался визирь. — Если он задержится здесь после того, как уйдут уабины.

— Уабины! — взвизгнул калиф, сидевший на мягком диванчике, и резко выпрямился. — Хасем, я бы его удушил собственными руками! А уж этого мерзавца, Рашида Амр Рукра... — Тут калиф дал волю своей разбушевавшейся фантазии и принялся гневно разглагольствовать о тех изощренных способах пыток, которые был готов применить для вождя уабинов. Он взахлеб перечислял бичевание, дыбу, раскаленную кочергу... Но вдруг послышался громоподобный стук в дверь.

— Уабины! — пискнул толстячок-калиф, схватил подушку и закрылся ею как щитом.

— Нет, это просто невыносимо! — воскликнул визирь Хасем и вскочил, полагая, что явился гонец с какой-нибудь вестью для калифа. Но явился не гонец, а раб с известием о том, что за дверью уже давно томится в ожидании придворный сводник и что в данный момент он сильно нервничает. Раб сказал бы что-нибудь еще, но визирь влепил ему пощечину. Возмутило его вовсе не то, что слуга без приглашения ворвался в покои владыки. Визирь уже был готов расстаться с надеждой... И тут...

— Тупица! Остолоп! Разве я не приказал тебе впустить Эли Оли Али, как только тот появится?

85
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru