Пользовательский поиск

Книга Султан Луны и Звезд. Содержание - Глава 40 ЗАЗЕРКАЛЬНЫЕ ВИДЕНИЯ

Кол-во голосов: 0

А потом — выстрелы.

Бандо закричал:

— Ланда! Держи мальчишек!

Схватив ружье наперевес, зензанец со всех ног рванулся вперед, в бой. Рэгл и Тэгл, которых крепко прижала к себе Ланда, пытались вырваться, чтобы броситься вдогонку за своим отважным отцом. Взгляд Хэла метался между Ландой и Бандо. Он не мог решить: то ли остаться и помочь девушке удержать мальчиков, то ли догнать старого товарища по оружию.

Монах нырнул в кусты и в страхе выглядывал из-за них.

Но на самом деле бой уже был окончен.

А вот беды только начинались.

Казалось, от зноя листва деревьев вдруг как-то неестественно застыла, перестала шуршать. И впереди, и позади в воздухе мерцало жаркое марево. Пролитая кровь уже высыхала в мелкой, как пудра, пыли. Было что-то древнее, классическое в этой сцене: если бы актеры, которые, согласно пьесе, должны были остаться в живых, уже ушли за кулисы, то те двое, кому суждено было умереть, долго бы лежали на подмостках в одиночестве.

Но те, кому суждено было остаться в живых, остались и теперь не отводили глаз от трупов.

— Государь, о чем ты только думал? — прошептал Хэл, сокрушенно подняв руки.

Предводитель мятежников убрал пистоль в кобуру, медленно повернулся в седле и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Не называй меня государем! Сколько раз я тебе это повторял, Хэл, сколько раз?

Хэл сам удивился тому, как резко ответил:

— Ну и как же мне тебя назвать? Безумцем? Глупцом?

Он бросил встревоженный взгляд на Ланду, которая с трудом удерживала мальчишек. Те вырывались, стремясь броситься к трупам, лежавшим посреди дороги. Как ни старалась девушка, в конце концов Рэглу и Тэглу удалось обрести свободу, и они, завывая, принялись скакать вокруг мертвых синемундирников. Монах пытался выбраться из густых зарослей репейника. Бандо ушел вперед и теперь, держа под уздцы, успокаивал лошадей, лишившихся всадников.

Предводитель повстанцев указал большим пальцем на напуганных лошадей.

— Нам ведь нужны были еще лошади, не так ли? И если, торгуясь, мы прикончили двоих синемундирников, разве это не честный торг?

Услышав эти слова, Ланда шагнула вперед и заявила:

— Не мы их убили, а ты. Боб, это были всего-навсего простые патрульные! Двое глупых парней, которые ехали по дороге! Ты помнишь тех двоих, которые были взяты в плен возле замка Олтби, — Морвена и Крама? Эти двое запросто могли оказаться Морвеном и Крамом! Боб, ты мог убить Морвена и Крама!

Боб Багряный только презрительно скривил губы. Монах взвизгивал, стараясь выбраться из колючих кустов. Хэл сглотнул подступивший к горлу ком. Наблюдая за Ландой, он вдруг восхитился ее дерзостью. И в ту пору, когда он посвящал свою жизнь науке, и за время, что провел в отряде мятежников, Хэл почти не общался с представительницами прекрасного пола. Его мнение о женщинах сводилось к тому, что это — хрупкие, декоративные создания, совершенно не подходящие для такого мужчины, как он. О да, конечно, он помнил о недолгом браке Бандо, но даже прекрасная женщина-воительница Илоиза, при всех ее несомненных достоинствах, не смогла убедить Хэла в том, что ему необходима спутница жизни. А вот Ланда — это было что-то совсем другое.

Ученый кашлянул и сказал:

— Ланда права, Боб. Ты действовал поспешно и жестоко, и кто знает, какие беды ты на нас навлек? Где два синемундирника — там может быть и больше, намного больше, и они запросто могут быть где-то совсем недалеко. Или ты забыл об этом?

Последние слова Хэл произнес срывающимся голосом. Ему вдруг стало страшно. Ланде то что — она ведь не знала, кто такой на самом деле их предводитель. Знал об этом только Хэл, и это знание стало для него тяжелой обузой. Ученый выпрямился, запрокинул голову. Если бы Боб Багряный сейчас шагнул к нему и дал пощечину, Хэл бы не удивился. Более того: он бы почувствовал, что заслужил эту пощечину.

Но Боб Багряный не ударил старого товарища — то есть он не нанес ему удара физически.

— Хэл, я тебя всегда считал разумным человеком.

— О чем ты? — не совсем поняв, к чему клонит предводитель, озадаченно спросил Хэл.

Ответ был короток и прост.

— У меня на глазах ты превращаешься в сентиментального идиота.

Хэл покраснел.

Монах, воюя с репейниками, снова жалобно взвизгнул.

— Видишь ли, — с усмешкой продолжал предводитель мятежников, — дело в том, что я прекрасно осознаю ту опасность, с которой сталкиваюсь. Разве Боб Багряный не славится своей дерзостью? Так было всегда, и так всегда будет. Вряд ли бы я ухитрился так долго жить жизнью мятежника, если бы не знал, на что способны синемундирники. Кроме того, Хэл, ты вынужден будешь согласиться с тем, что уж если я в чем и могу соперничать с твоими научными познаниями, так это в том, что касается агондонской драматургии. В данном случае я имею в виду очередность и время появления актеров.

— Государь? — вырвалось у недоумевающего Хэла. — То есть, господин... То есть, Боб?

Знаменитый разбойник указал на валяющиеся на дороге трупы.

— Этих двоих не хватятся до вечера по меньшей мере. Вот я и пожелал убрать их с дороги для того, чтобы подготовиться к следующему явлению. Кроме того, я хотел раздобыть лошадей для тебя и Бандо. Ведь нам уже давно нужны лошади, не так ли, дружище? — Боб хлопнул Хэла по плечу. — Хватит нам шататься по буреломам! С сегодняшнего дня Боб Багряный берется за старое. Ну а теперь ступай, помоги нашему толстяку выбраться из репейников, а то он так там и застрянет навсегда.

Глава 40

ЗАЗЕРКАЛЬНЫЕ ВИДЕНИЯ

— Малявка! Рыба! Сюда! Скорее!

Раджал осваивался быстро. Первым делом он воровато глянул вправо и влево, затем махнул рукой и позвал за собой мальчишек. Они выбежали из проулка как раз в тот момент, когда старики, исполнявшие «танец обреченных» отвлекли внимание стражников-уабинов. За считанные мгновения Раджал и его новые приятели затерялись в толпе, заполнившей площадь. На пыльной земле все еще кое-где темнели пятна крови. Галерея, обрамлявшая рынок, в одних местах просела, в других обуглилась, но базар уже снова шумел и был полон народа, словно город и не был захвачен врагами.

Для торговцев, казалось, это ровным счетом никакого значения не имело, а уж для воришек — тем более. Где-то в другом месте, сопровождаемый Сыром и Губачом, Фаха Эджо «обрабатывал» прилавки, заваленные миткалем и муслином, батистом и шелком. Где-то неподалеку Прыщавый и Аист, словно вороны, кружились около лотков с украшениями. Только стражники-уабины сдерживали пыл воришек, но этих гордых мужчин в белых одеждах, восседавших на высоких черных конях, мало интересовали какие-то мальчишки-оборвыши. Уабины настороженно наблюдали за исполнителями «танца обреченных». Над рыночной площадью парил их странный бессловесный напев, перекрывая базарный гам.

Время от времени сквозь просветы в толпе Раджал видел, как вертятся загадочные фигуры танцоров, как их коричневые босые ступни взбивают пыль.

— Скоро они закончат танец! — поторопил Раджала Рыба.

— Ага, надо поторопиться, — шепнул в ответ Раджал. — За работу!

Раджал немало повидал на своем веку, чтобы отбросить страх, но для многих на рыночной площади это было не так. Вскоре странных юродивых окружило плотное кольцо народа. Встревоженные и зачарованные зрелищем зеваки вряд ли могли почувствовать, что к их карманам или кошелькам, висящим на цепочках на поясе, тянутся чьи-то ловкие руки. Все быстрее и быстрее двигались танцоры, все быстрее били бубны. Взлетали и развевались длинные седые бороды танцующих стариков. Проворно сновали по карманам ловкие смуглые пальцы воришек.

Вертясь и притоптывая, блаженные вдруг перестали завывать без слов и завели странную, безумную песню:

Все мечты — миражи,
Все дела — миражи,
Растворяется все в поднебесье! 
От весны до весны
Зазеркальные сны -
Растворяется все в поднебесье! 
И волшебный кристалл,
Тот, что ярко сверкал,
Тот, что тьму разгонял, -
Растворился, пропал! 
Все, что видим вокруг,
Все, что сбудется вдруг, -
Растворяется все в поднебесье!
82
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru