Пользовательский поиск

Книга Султан Луны и Звезд. Содержание - Глава 31 ИСТОРИЯ И РАССКАЗЧИК

Кол-во голосов: 0

— Позволю себе предположить, Эмпстер-лорд, что ты не особенно доверяешь тем глупцам, что разглагольствуют о конце времен? — проговорил визирь Хасем. — Мы здесь, в южных странах, не можем не замечать, что такие люди уделяют особое внимание системе летосчисления в календаре эджландцев.

Лорд Эмпстер улыбнулся.

— Но есть и другие люди — они полагают, что календари составлены людьми и что их нельзя считать деянием богов. Тем не менее в вашем календаре счет лет ведется, если я не ошибаюсь, с того дня, когда ваш огненный бог явился Пророку посреди безлюдной пустыни? Календарь все же всегда представляет собой, хотя бы наполовину, деяние богов, поскольку даже при том, что летосчисление начинают вести люди, вопрос о том, какова продолжительность года, решен богами. Но когда эджландцы утверждают, будто бы окончание тысячного цикла означает конец времен, остается только надеяться, что они ошибаются, ибо если это так, то времени нам отпущено совсем немного.

— О, это точно сказано! — воскликнул калиф. — Представить только: время может закончиться еще до того, как я доем свой ужин! Или... или до того, как я стану обладателем новых слонов, которые вот-вот должны прибыть... Ну, вы же знаете — слоны необходимы нам для проведения некоторых церемоний... О, слоны — такие могучие животные! Большой Мальчик просто позеленеет от зависти! То есть... я очень на это надеюсь, скажем так.

Раджал неожиданно поинтересовался:

— А как насчет знамений?

— Что он такое говорит? — осведомился калиф, облизнув краешек кубка с шербетом.

Раджал думал о горящей птице.

— Кое-кто поговаривает, что имеют место некие знаки.

Лорд Эмпстер незаметно для остальных предупреждающе задел Раджала локтем, но, увы, опоздал. Раджал переусердствовал с джарвелом, и у него развязался язык. Он принялся распространяться о том, что люди могут жить-поживать в свое удовольствие, но при всем том на свете происходят некие события, яснее ясного свидетельствующие о том, что Эпоха Искупления близится к концу. Вскоре мужчины и женщины, обитающие во всех странах, увидят зарю новой эры, но что это будет за эра, придет ли с нею кошмар или, напротив, благодать — это пока скрыто за пеленой, в которую облечена судьба человечества.

Лорд Эмпстер прокашлялся и вознамерился расспросить калифа о церемониальных слонах, но визирь вдруг воздел руки над головой, скрючил пальцы, уподобив их когтям, и вскричал:

— Порождения Зла!

Раджал ахнул.

Калиф выронил кубок с шербетом.

Но через мгновение коротышка уже весело хохотал.

— Ой, Хасем, как ты меня напугал — он вас всех напугал, дорогие гости, правда? О, на миг мне показалось, что мой добрый визирь лишился рассудка, совсем лишился! Но если посмотреть, то и вправду получается, что на свете стало слишком много всякой пакости, верно? Хасем, ты еще не поведал нашим дорогим гостям о том, что приключилось с Черным Всадником?

— Еще не поведал, о мой повелитель. Но, несомненно, завтра я приглашу наших гостей на казнь.

— На казнь? — вытаращил глаза Раджал. Дурман, навеянный дымом джарвела, вдруг почти рассеялся, и блаженство сменилось леденящим душу страхом.

— Да-да, на казнь, — пробормотал калиф, набивая рот цукатами. — Вы только представьте себе: Большой Мальчик — это я так братца своего называю — Большой Мальчик отправил ко мне гонца с посланием, и это было очень мило с его стороны... Так вот, на этого гонца — вы только вообразите! — предательски напали и убили его! К счастью, того маленького мерзавца, который посмел решиться на такое злобное преступление, уже изловили — верно я говорю, Хасем?

— Я еще должен допросить злодея самолично, ваше высочество, но, насколько мне известно, этот мерзавец сейчас нежится в темнице.

— Гм. Ну а завтра мы попотчуем его вкусненьким десертом, правильно?

— Воистину, — усмехнулся визирь. — Воистину попотчуем.

У Раджала ком подступил к горлу, но он сам не понимал, то ли это оттого, что он хочет возразить, то ли его просто вот-вот вытошнит. Калиф повернул к нему голову, сладенько улыбаясь, и в итоге Раджал только промямлил:

— А в-вы п-получили в-весть?

Калиф сокрушенно развел руками.

— О нет, любезный, конечно же, не получил! Всадники-гонцы везут вести в своих головах. Но думаю, ничего такого особенного он мне сообщить не должен был — наверняка то были какие-либо приказы относительно отправки в столицу новых венайских рабов, поздравления по поводу именин Мерцающей Принцессы — кто знает? Но случилось то, что случилось, увы, как это ни прискорбно: мозги Черного Всадника разлетелись в клочья от предательского удара, который изловленный нами мерзавец нанес ему по дороге к Куатани неподалеку от какого-то нищего караван-сарая. Презренное место для окончания жизни, да простится мне сказанное. А теперь придется ждать, покуда Большой Мальчик не пришлет нового гонца. И если он желал сообщить мне нечто очень важное, он непременно поторопится.

— Ваши обычаи отличаются от наших, о Великий, — вздохнул лорд Эмпстер. — В Эджландии такой способ доставки вестей сочли бы неудобным. Согласитесь — это не слишком надежно, когда все зависит от жизни какого-то Всадника.

— О нет, как раз очень даже надежно! — горячо возразил калиф. — В конце концов, кто дерзнет обидеть Всадника? Ну, разве что только эта злобная тварь из караван-сарая... Подумать только — как на моей земле могло родиться существо, которым владеют такие порочные мысли! Какой позор! Какой стыд! Хасем, сумеем ли мы когда-нибудь пережить этот стыд? Гм... Наверное, все же сумеем.

Калиф сунул в рот крупный финик, и только потом понял, что фрукт, пожалуй, слишком велик. Его щеки раздулись, когда он стал пережевывать финик; но вот брови калифа сошлись на переносице, и он задумчиво продолжал разглагольствовать в промежутках между сосредоточенным жеванием:

— Хасем, очень тебя прошу, постарайся, чтобы на этот раз придворные палачи постарались на славу и чтобы писари все описали в точности как было. А то в последний раз казнь была обрисована как-то... вяло. Пожалуй, стоит начать с кастрации, затем уместно будет перейти к бичеванию, а уж затем — к четвертованию. По-моему, такой порядок будет самым правильным. Не стоит ли отрубать мерзавцу конечности одну за другой — что скажешь, Хасем? А то, если отрубать все сразу — как-то скучно становится, верно?

— Воистину так, о мой повелитель, — кивнул визирь. — Но относительно кастрации... в данном случае я бы возразил. Мне кажется, что она не совсем уместна.

— Не совсем уместна? За убийство Всадника?

Визирь мог бы снова просто улыбнуться, но вместо этого задумчиво проговорил:

— Практика показывает, что после публичных кастраций резко снижается число желающих стать евнухами. Люди начинают смотреть на кастрацию как на наказание. Господин мой и повелитель, давайте не будем забывать о том, что ваша прекрасная дочь должна будет затем появиться на балконе. А толпа простолюдинов удовлетворится и тем, что преступник будет наказан милосерднее — самую малость милосерднее — при том, что затем ей будет обещано зрелище, от которого она испытает истинный экстаз.

— Экстаз, говоришь? Хасем, послушать тебя — так получается, будто мы готовы отдать мою дочь на радость толпе!

— Но, господин мой и повелитель, в каком-то смысле это так и есть!

— Что ты такое говоришь!

— Прошу извинить меня, — с любопытством вмешался Раджал, — но я не знал о том, что... ваше высочество имеет счастье являться отцом прекрасной дочери!

Глаза лорда Эмпстера под маской сверкнули — пожалуй, осуждающе. Калиф многозначительно вздернул брови — словно бы для того, чтобы намекнуть, что, невзирая на показную дурашливость, на самом деле он человек, который при случае может быть и умным, и умеющим держать язык за зубами. Вместо калифа заговорил Хасем. Неужто могло так случиться, что слухи о необычайной красоте Мерцающей Принцессы не достигли пределов Эджландии? Неужто подопечный лорда Эмпстера так-таки ничего не ведал о самой восхитительной из драгоценностей Куатани?

42
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru